То, что нас связало, или как прожить с этим

Последующие несколько недель парни потратили на подготовку к весенним экзаменам. Состояние здоровья Хёнвона ухулшалось с каждым днём. Жизнь из него, словно, утекала, отнимая минуты жизни, с каждым вздохом. Когда у юноши совсем не осталось сил на учебу, Хосок решил не терять больше ни секунды и отправил возлюбленного лечиться. Ему пришлось поработать немало дней, чтобы оплатить частную клинику для своего любимого. Просто, в обычную Хёнвон отказывался ехать, утверждая, что предпочтет умереть дома в постели. Хосок никак не ожидал случившегося, но уже через три дня Хёнвон перешагнул порог их, теперь уже, общей квартиры. Парень стоял в тапках и пижаме, всё еще с раскрытым проколом от недавнего катетера. Синие руки от гематом и побледневшее лицо сообщало светловолосому о том, что его любимому не намного лучше. Споры о том, чтобы Хёнвон вернулся в лечебницу, были впустую. Хёнвон молча лёг в постель и сразу же уснул. Хосоку ничего не оставалось, как улечься в постель к своему парню. Он обнимал холодное, исходящее ознобом тело, стараясь не разбудить и при этом согреть теплом своего тела. Когда утром Хосок проснулся, Хёнвона уже не было. Пустая, наполовину остывшая, постель всё еще отдавала запахом медицинских препаратов и брендового одикалона Хёнвона. И в этот раз Хёнвон пропал надолго. Апрель закончился, прошла сессия Хосока. Он не мог учиться спокойно, все вечера тратил на поиски любимого. Не переставал разрывать звонками телефон Хёнвона. Так прошла и большая часть мая. Одним вечером Хосок снова брёл по улице, которая тянулась от жилого района, где на первой остановке Хосок вышел из 208-ого автобуса, как только тот покинул магистраль. Он надеялся, что встретит парня совершенно случайно, где-то в маленькой забегаловке. Он надеялся, что Хёнвон жив. Что тот, хотя бы, просто в порядке. Дышит. Возможно, просто нашел кого-то еще. По щекам Хосока в который раз лились слёзы. Звонки каждый раз отзывались тем, что голос женщины сообщает, что "абонент вне зоны действия", а голосовая почта "Заполнена". Но вдруг, раздался первый гудок, после еще, и еще, пока тихий и спокойный голос Хёнвона не прозвучал в трубке. - Ты где? Ты в порядке? - голос Хосока дрожал, надеясь услышать положительный ответ. - Да, - Хёнвон проигнорировал первый вопрос. - Ты бросил универ. Как ты живешь? Давай, я заберу тебя домой, - не унимался светловолосый. - Не надо, хён, - тихо ответил Че, словно выдавливая из себя ответ. - Больше не надо мне звонить, и за всё прости, - он уже собирался повесить трубку, но истошный рёв Хосока заставил его остановиться. - Не уходи, я тебя прошу, - тот плакал, не сдерживая эмоций. Конечно, сердце ёкнуло, и Хёнвон решил не причинять Хосоку боль тем, что бросит его, ничего не объясняя, и они договорились о встрече. Где? Когда? Хёнвон ничего не уточнял. Ему это было не нужно. Он знал, где искать Хосока. Каждый вечер он тенью ходил за ним, наблюдал со спины, надеялся, что тот забудет, оставит всё, как есть. Но каждый раз Шин появлялся на знакомых улицах, останавливался у дома Хёнвона, хотя даже и не знал, где раньше жил парень. Он просто чувствовал подсознательно, либо уставал от долгих прогулок именно в этом месте и упорно пытался дозвониться до своего возлюбленного. А после, не получив ответов, плакал, уткнувшись лбом в экран телефона, и так проходили дни. Сердце Хёнвона, хоть и было ледяным уже много лет, но и то не выдержало и разбилось осколками сегодня вечером. Парень вышел навстречу своему плачущему человеку и опустил взгляд вниз. Было ясно, что тот нарочно испытывал Хосока изо дня в день, наблюдал за его горем. Ему было стыдно, но в то же время и безразлично, ведь я он считал, что как только Хосок узнает его тайну, всё будет кончено. Окончательно и бесповоротно. И целый месяц он призраком следовал за Хосоком, последние разы стараясь убедить себя в том, что это просто глупая привязанность, привычка к человеку, единственному в мире, который дарит ему заботу и любовь, тепло своего сердца, не требуя взамен ничего из того, что мог бы дать ему Хёнвон. Конечно, закрыв эти мысли в глубине своего сердца, он старался быть более черствым, более безразличным. Он медленно умирал, без шанса на спасение. Хосок подошел и взглянул на своего любимого. Тот совсем исхудал. Кости, обтянутые кожей. Впалые щеки, мешки под глазами. Даже губы, что имели красивое очертание, стали тоньше и утратили былой цвет. Глаза утратили блеск, он стал, словно живой скелет, но всё также был любимым и нужным. Хосок притянул его к себе и нежно обнял. Ему не надо было слов, чтобы выразить свою любовь. И Хёнвон чувствовал это, хоть и ответить взаимностью просто не мог. Они обнимались. Долго и крепко, словно в последний раз. После чего Хосок всё же начал с банального вопроса: - Ты поужинал? - Нет, - кротко и спокойно ответил Хёнвон. Они пошли ужинать. В тот ресторан, откуда Хосок в первый раз забирал Хёнвона, когда тот пропал. Пожилая хозяйка была им очень рада, но в тот момент Хёнвону не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор, поэтому попросил бабушку оставить их наедине. Конечно, старушке было обидно, что её мальчишка, к которому она относилась, как к внуку, так бесстрастно и жестоко отказывал ей в тёплом разговоре по душам, но ничего не оставалось, как оставить юношей наедине. Хосок покорно ждал, когда Че начнет свой разговор, не желая налегать на него и бесить своей чрезмерной заинтересованностью, поэтому просто смотрел на парня, не замечая, как кофе в кружке постепенно стынет. - Я болен, - через силу выдавил из себя Хёнвон, спустя некоторое время, и прежде чем Хосок успел что-то сказать ему в ответ, добавил, - И это не лечится. Я умру. Скоро. Самое время забыть меня, хён. Хосок молча смотрел в кружке, рассматривая свое отражение в чёрной, ароматной жидкости, понимая, что сейчас заплачет снова. Он знал, что его любимый болен, понимал, что явно что-то не так. Но он отказывался принимать это. Это не укладывалось у него в голове. Почему такой красивый и прекрасный юноша чем-то болен. - Хён? - голос Хёнвона дрогнул, когда он увидел, что по щекам старшего снова потекли слёзы. - Я сам узнал не так давно. В прошлом году. Прости, я должен был сказать. Хосок поднялся с места и, схватив Хёнвона, вышел из тёплого, привычного заведения. Без слов он тащил его в неизвестную ему сторону. Ему не хотелось говорить, не хотелось думать. Он лишь желал увести Хёнвона туда, где в мире не останется никого, кроме них двоих. Он не замечал, что Хёнвон спотыкается по пути, не поспевая за ним, хоть и был выше ростом. Они оба шли, пока Хосок не начал задыхаться от усталости. Смеркалось. Хёнвон снова побледнел от отлива сил, словно жизнь покинула его, оставляя оболочку с душой, которая была на грани покинуть физический сосуд и вспорхнуть к лиловым, местами с розовыми переливами, небесам. Хёнвон молча прижался к своему светловолосому парню, ничего не говоря. Он считал, что сказал достаточно, чтобы тот навсегда забыл о том, чтобы желать его снова. Но Хосок лишь с новой страстью и любовью прижал к себе своего младшего и уткнулся носом в его плечо. - Чем.. Ты болен? Могу я чем-то помочь? Деньги? Врачи? - через вновь подступающие слёзы шептал Хосок. - Не поможет, - с усмешкой в голосе ответил Хёнвон. Было заметно, что он смеялся над своей ничтожностью, он не жалел себя, скорее жалел Хосока. - Это что, спид? - заставил себя произнести это вслух Хосок, надеясь, что его любимый опровергнет его догадки. На это Хёнвон совсем ничего не ответил. Хосок был прав, и ему не хотелось, чтобы тот услышал этот диагноз снова. Вместо того, он просто отстранился и взглянул в его лицо. Глаза Хосока были полны слёз, но всё еще смотрели на Хёнвона все таким же любящим взглядом. От этого Хёнвону стало невыносимо больно. Вместо того, чтобы быть рядом с человеком, который его любит, он убежал. “Чёртов эгоист” - думал он про себя. Сейчас ему хотелось оставаться с Хосоком, как можно дольше. Хоть и чувства его были сомнительны, но ему захотелось поцелуя, и он впился в губы Хосока, прежде смахнув с ресниц светловолосого капельки слёз. Они целовались, не обращая внимания на осуждающих прохожих. Они не замечали ничего вокруг себя, даже то, что вечер сменился глубокой ночью. Они медленно шли домой, держась за руки. Почти не разговаривали, лишь Хосок изредка говорил о своей любви, на что Хёнвон улыбался своей забавной улыбкой. Они вернулись домой, когда время уже перевалило за полночь. Автобусы уже не ходили, поэтому парням пришлось идти пешком. Они оба устали. Идти было не больше часа, но из-за ночной прохлады они оба прозябли и замерзли так сильно, что у обоих онемели пальцы. Они шли, прижимаясь друг к другу. Когда они зашли в квартиру, Хосок уже перестал чувствовать пальцы на ногах и с трудом снял обувь. Хёнвон сразу ушел на кухню, а Хосок разделся и пошёл в ванную. Когда он вышел, мокрый и в одном полотенце, Хёнвон подал ему кружку с горячим чаем. Они посидели за столом некоторое время. Им не нужно было говорить. Хёнвон чувствовал, что Хосок не бросит его, даже несмотря на то, чем он болен. А Хосок знал, что Хёнвон чувствует его любовь и больше не будет так бездумно убегать из дома. Пока Хосок мыл кружки, Хёнвон вызвался поменять постельное белье и уже успел уйти в ванную. Хосок не дожидался. Он уложил пижаму Хёнвона, постинанную и пахнущую освежителем для белья, на кровать и переоделся сам. Он уже улегся в постель, но не спал, когда Хёнвон вернулся из душа, переоделся и лёг рядом. Я подумал, если мы будем использовать презерватив, - начал Хосок, повернувшись к Хёнвону, - всё будет безопасно. - Забудь об этом, я не хочу рисковать, - кротко ответил Хёнвон и закрыл глаза. И Хосок знал, что тот будет отрицать любые предложения, потому что не хочет причинять ему вред. Шин знал, он для себя решил, что если причинит Хёнвону боль, если будет напрягать его или насильно будет заставлять того поддаться, то всё будет кончено. После всего, что Хёнвон пережил, он уже никогда не станет терпеть тиранию. Пока Хёнвон засыпал, Хосок аккуратно поглаживал того по волосам. Ему уже не хотелось засыпать. Он стал бояться, что он проснётся, когда Хёнвона уже не будет. Он не перенесёт, если Хёнвон снова уйдет. Ему не хотелось, вновь, бродить по улицам Сеула. Ему хотелось просыпаться и видеть рядом прекрасное, сонное личико его любимого. Ему хотелось готовить ему завтраки по утрам. Продолжать покупать ему милые вещи, кормить ужинами в тёплых, уютных ресторанчиках, на узких и до боли знакомых улочках. Но никак не искать его по закоулкам, боясь найти его умирающим и совсем изможденным. Пока он перебирал волосы Хёнвона в пальцах, он и нам не заметил, как провалился в сон.