То, что нас связало, или как прожить с этим

“Хёнвон и правда очень любит спать” - про себя подумал Хосок и поцелуем в высохшие во сне губы попытался разбудить спящего красавца. Это было бесполезным. Хёнвон всегда спал до полудня. Будить его по утрам было пустой тратой времени. Хосок сходил в душ, позавтракал и написал письмо в университет, содержанием которого было оповещение о том, что Шин Хосок и Че Хёнвон не будут посещать занятия по личным обстоятельствам, и попросил вернуть деньги за оставшиеся месяцы. Весна ворвалась в их жизнь новыми красками. Постиранную одежду и белье парни больше не сушили на крыше, иначе птицы и насекомые, часто собирающиеся на крыше, вновь загрязняли её. Хосок старался бросить курить. Хёнвон, наоборот, начал, надеясь отвязаться от ненавистной ему зависимости. И у него получалось. Почти месяц он смог прожить без этой дряни, каждый раз находя для себя занятие, которое смогло бы отвлечь его хотя бы на время. Про экзамены парни решили и вовсе забыть. Прохладный март сменился тёплым апрелем, расцветали цветы, цвели кустарники и деревья, за которыми с любопытством наблюдал Хёнвон и фотографировал почки и цветы на свой новый фотоаппарат. Хосок всё еще продолжал часами зависать в интернете, получая неплохие деньги за взломы и выигранные турниры любимой сетевой игры. Несмотря на то, что Хёнвон не любил игры, он с интересом наблюдал за тем, как его партнер, сосредоточенный и внимательный, в наушниках, компьютерной мышью в руке, отдавал команды соигрокам, как настоящий полководец. А после игры поднимался и разминал спину, выполняя простые спортивные упражнения, чтобы затёкшая спина больше не болела. В один из вечеров всё было также, как и всегда. Они прогулялись до обеда, накупили много продуктов, снова держались за руки. Хосок всегда игнорировал окружающих, проявляя искренность к своему любимому, но Хёнвон не любил назойливых взглядов и осуждающих лиц, поэтому предпочитал носить маску в людных местах. Они вернулись домой, Хосок приготовил полюбившийся им двоим кимбап из креветок с авокадо и сыром, они пообедали и занимались домашними делами, как и было назначено ими по расписанию. Почти до вечера они убирали их небольшую квартирку, раскладывали вещи, мыли полы и полки. Хосок вызвался помыть холодильник, который пропах мясом и испорченными молочными продуктами, поэтому задержался на кухне, когда Хёнвон уже закончил мыть пыльное окно в комнате и ушел в ванную. Такое случалось редко, но сегодня Хосок невыносимо устал. И когда Хёнвон вернулся из ванной, Шин уже вовсю дремал на их постели. - Хён, тебе тоже надо помыться, - потормошил Хосока Че. Тот нехотя приоткрыл глаза, кивая, и поднялся. Получив короткий поцелуй от любимого, он взял из шкафа белье и ушёл мыться. Этот день был тяжёл, но казался Хосоку довольно хорошим и спокойным. Ничего не предвещало беды. Пока Хосок принимал ванную, Хёнвон поспешно собрался, написал старшему небольшую утешительную записку, взял дневник, ручку и вышел из дома. Когда Хосок вышел, он заметил сразу, что что-то не так. В коридоре не хватало пары обуви и не было ветровки, которую они купили Хёнвону на прошлой недели. Он поспешно зашёл в комнату и собирался позвонить своему любимому, но телефон того остался дома. И рядом лежала небольшая записка, в которой было написано: “Не переживай, я вернусь через пару часов. Просто, ложись спать”. Конечно, Хосок волновался, даже если получил записку, но решил довериться Хёнвону и остался дома, дожидаться. Конечно, пара часов должны были пройти незаметно, но из-за ожидания, каждая минута, казалось, тянулась целую вечность. Когда время перевалило за полночь, входная дверь отворилась, и Хёнвон прошел внутрь. Разулся, снял куртку и прошёл в комнату. Он ничего не говорил, просто положил дневник на стол и отправился спать. Хосок не знал, что делать, поэтому просто лег рядом. Они не обмолвились и словом, по взгляду Че было ясно, что нет нужды говорить что-либо. Хёнвон крепко обнял парня за шею и уснул. Хосок был удивлён, ведь никогда раньше Хёнвон не обнимал его так - первый. Не прижимался к нему всем телом. Даже, когда они целовались, Хёнвон старался держаться на расстоянии. Хосоку было приятно, что Хёнвон, наконец-то, сам пожелал прижаться к нему, и спокойно уснул, обнимая его за талию. Хосок проснулся первый, но боялся шелохнуться. Хёнвон все ещё обнимал его за шею. Шину было тревожно, ведь с ночи в положение Хёнвона не изменилось ничего. Он медленно приоткрыл глаза и устремил свой взгляд на лицо любимого. Посиневшие губы высохли и потеряли былую форму, кожа побледнела, и лицо сузилось. Ресницы, всё ещё длинные и чёрные, густые, как у восточной красавицы, смыкали любимые Хосоком карие глаза. Он умер. Умер в объятиях человека, который так сильно его любил. Сердце Хосока сжалось в груди и на мгновение перестало биться. Слёзы заволокли глаза и покатились через дрожащие ресницы по щекам парня. Он не мог поверить в то, что произошло. Совсем холодный, безжизненный, рядом лежал человек, которому он отдал свое сердце. Боль разрывала его изнутри, не давая вздохнуть. Он уткнулся в бледный лоб Хёнвона, шепча ему в последний раз о том, что любит его. Что любит сильно и безгранично, что никогда не сможет с этим прожить и дня. Он поднялся с кровати, аккуратно укладывая иссохшее тело любимого на еще тёплую постель. На глаза попался дневник Хёнвона, который тот вчера оставил на столе. Раньше Хосок никогда не видел этой вещи, поэтому решил заглянуть внутрь. Первые строки поразили его. “Сегодня я решился переехать в Сеул. Мне надо заботиться о своей сестре. И о младшем брате тоже. Надеюсь, всё будет хорошо. Я буду делать ради вас всё, что в моих силах”. Дальше пара коротких записей о том, как он устроился в незнакомом городе. О том, что с ним случилось по пути. Дальше, были описаны все самые тяжёлые и душераздирающие события из жизни Хёнвона. “ Кажется, теперь я наркоман” - писал Хёнвон. Хосоку было больно. Он всё это уже слышал от любимого, но прочитать это вновь было ещё больнее. Особенно сейчас, когда его любимый лежал в постели, не дыша и утеряв возможность снова открыть глаза. Хосок видел, как аккуратный почерк превращаются в каракули, как капли крови пачкали бока страниц. Некоторые страницы и вовсе были вырваны. После, Хосок прочёл более новую запись: “теперь я ученик сеульского университета. Я пытался найти товарищей, но нашёл всего одного. Он старше и более глупый, чем я. Он приставучий и слишком много говорит. А ещё, он гей. Мне казалось, что я достоин лучшего в этой жизни. Но со временем я понял, этот Шин, он моё дарование. Он рядом, когда мне плохо. Он милый. Спасибо, хён”. Эта запись была подписана сентябрём прошлого года. В тот месяц, когда они только познакомились. Все последующие записи точно должны были принадлежать тому времени, когда Хосок признался Хёнвону в своих чувствах. Значит, парень сможет узнать всё, что чувствовал и думал Хёнвон. “Этот парень и правда назойлив. Он постоянно ищет меня в толпе. Я замечаю его каждый день. Мне бывает сложно, но я должен и дальше продолжать избегать его. Не хочу привыкать к нему, ведь я не тот, с кем он сможет быть счастливым” - продолжал читать Хосок. “Сегодня я снова сделал это. Он уже знает, что я наркоман. Я ушёл, чтобы он не видел ничего, но он всё равно меня найдёт. Я устал от его компании, но он продолжает спасать меня. Он даёт мне всё, что мог бы дать. Но мне не нужно ничего, я просто хочу скорее покинуть этот мир. То, что я узнал недавно, заставляет меня ненавидеть себя ещё больше. Вич перешёл в новую форму. Я не смогу выжить. Все это стало так безнадёжно. Я не должен находиться в обществе. Сегодня была моя последняя доза. Я умру. Ненавижу себя. Прости, нуна”. И последняя запись, которая заставила понять Хосока, что всё это время он играл с огнём. “ Он снова меня спас. Я чувствую, что в долгу перед ним. Если я просто буду делать то, что он хочет, смогу ли я оплатить свой долг? Он говорит мне, что любит меня, даже после того, как я рассказал ему всё. Он знает, что я болен. Знает, чем я зарабатывал на жизнь. Зачем ему грязная шлюха? Я сдохну, как шавка, на улице или в доме. А он будет плакать. Глупый идиот. И он целует меня. Так нежно, что мне становится противно. Толи от этой блядской ласки, толи от самого себя. Я не смог полюбить его также, как он полюбил меня. Как я могу любить кого-то, если сам себя ненавижу? Сегодня я умру. Я чувствую, как жизнь уходит из меня. Я надеюсь, что сегодня ночью я смогу расплатиться с ним раз и навсегда…” Хосок плакал. Слёзы капали на раскрытую тетрадь, скользя по страницам в линеечку, размывая синие чернила. Руки парня дрожали, словно наркоманом был он. Да. Он был. И Хёнвон стал его наркотиком. Он бредил им, дышал им. Он жил им. И теперь, когда его не стало, он не хотел оставаться в этом мире. Он вырвал пустую страницу из дневника Хёнвона, взял ту же ручку, присел за стол и принялся писать: “Хорошо, слушай. Это было то, что нас связало. Твоя боль, моя боль. Как мне теперь жить с этим? Нет, я не обвиняю тебя. Я люблю. Помнишь, как мы были вместе? Наш кофе на двоих? А сигареты на балконе? Я плачу сейчас, потому что я люблю тебя. Ты никогда не говорил мне, что любишь меня, даже тогда, когда я говорил тебе это. Я был марионеткой в твоих руках, и мне это нравится. Я был тебе безразличен, но ты позволял мне целовать твои алые, прежде, пухлые губы. Прости меня, наши цветы завяли, даже несмотря на то, что мы поливали их. Я их ненавижу. Потому что ты намного красивее. Ты умер, и твоё кукольное лицо по-прежнему прекрасно. Я все ещё помню твой запах. Запах кофе, таблеток и сигарет, которые в тот день ты забрал у меня, чтобы я бросил, но вместо этого, мы просто стали курить вместе, каждое утро. Я постепенно бросил, а ты привык ко вкусу табака. Я наблюдал за твоей красотой. За страстью, с которой ты наблюдал за птицами. Теперь ты свободен, как и они. Я думаю, ты любишь меня, хоть и пытался скрывать свои чувства. Я видел, как менялся ты с каждым днём с того момента, как мы познакомились. Я видел, как ты смотрел на меня, когда тебе было страшно умирать. Я чувствую твою боль. И я хочу почувствовать твой страх. Я люблю тебя”. Он отложил ручку, скомкал лист бумаги и сунул в карман пижамных штанов. Телефон был полностью заряжен, но больше он ему не пригодится. Он набрал короткий номер и сообщил о том, что на его улице, в квартире определённого номера умер парень, а во дворе ещё один. По виду он разбился пару минут назад. Не сказав больше ничего, он вышел из квартиры и поднялся на крышу. Прохладный ветерок трепал его светлые волосы. Птицы с шумом разлетелись в разные стороны, когда Хосок подошёл к самому краю. Хосок помнил, как в прохладные утра они вместе собирали пропахшее свежестью постиранное белье. И каждый раз, когда он смотрел вниз на проезжую часть, он подсознательно хотел сигануть вниз. Он не собирался раздумывать ни секунды. “Ты любил этих кричащих птиц? Или то, как они свободно парили в небе? Смотри, смотри же, я теперь тоже умею летать”, - он закрыл глаза, и слёзы скатились по его щекам. “ Я люблю тебя навсегда”, - он сделал шаг в его последний свободный полёт.