It seems like you broke something, Monika

— Ничто так не сближает на весь остаток жизни, как наличие общей ужасной тайны. — Я неумело попытался разрядить обстановку. — Да, дорогая? — Заткнись… дорогой. — Нацуки отвернулась, сложив руки на груди. Она с тревогой взглянула на укрытое белой скатертью тело подруги и тут же отвела взгляд. — В этом нет ничего смешного, идиот. Ну ладно, ты хотя бы со мной разговариваешь и остаёшься в здравом уме, уже спасибо. После того, как она обработала и перевязала мне повреждённую руку, мы долго и упорно спорили, что нам делать с Юри. Нацу предложила придать её земле, как полагается, мне же такая идея решительно не понравилась, потому что ради этого нужно будет покинуть класс — единственное место, которое с трудом напополам можно назвать безопасным. На что она возразила что-то про восстание ходячих мертвецов. В общем, да, мы так ничего и не решили. И понятия не имели, как быть дальше. Я заметил, что Нацуки гневно разрывает на клочки какую-то бумажку: — Что это там у тебя? — Чёртово стихотворение для чёртового фестиваля, — ответила та сквозь зубы, даже не поднимая головы. — Мне казалось, ты единственная, кому нет до него никакого дела. — Когда кажется, крестятся! — злобно пробормотала она, а затем как-то нехорошо усмехнулась. — Хотя, чёрт, если бы я знала… — О чём? — спросил я, скорее, на автопилоте. — О том, что не будет никакого фестиваля, конечно же. Его никогда не будет. Ты помнишь, что говорила Моника? — А что конкретно она говорила? — И чем ты слушаешь! — Нацу грозно ударила кулаком по столу. — Игра представляет собой замкнутый круг, отматывающий всё назад как раз перед началом праздника! Его никогда и не было. То есть, вообще никогда. — Учитывая, что говорят все только о нём, отдаёт большим нае… — Знаю. Можешь не продолжать. Внезапная догадка осветила мой разум светом тысячи солнц. Да, это звучит немного бредово, но, с другой стороны, а что ещё у нас есть? Выбор невелик. Мы можем только сидеть в этом чёртовом классе до потери рассудка, пока сбрендивший набор нулей и единиц пытается выкурить нас отсюда. И рано или поздно, бьюсь об заклад, у него получится. Что ещё? Ну да, время от времени, наверное, мы могли бы наведываться в гости к Монике, но вряд ли это благополучно скажется на нашем душевном состоянии. Не хочется гадать, кто из нас первым повторит историю Юри. И поэтому я сказал: — Подожди. А может быть, как раз и НАДО продолжить? Мы должны устроить свой фестиваль! — Отлично! Тогда я приготовлю кексиков, а плакаты и брошюры — на твоей совести. Вечером созвонимся! — она усмехнулась. — Ты дурак или как? — «Или как». То есть… — Я задумался, стараясь подобрать слова. — Смотри, ты же сама говорила. Игра «обнуляется», так и не дойдя до этой точки. Так может, нам самим нужно её ДОВЕСТИ? Быть может, ЭТО что-то исправит? — Ну… — Нацуки задумалась. — Не хочется признавать этого, но в твоих словах ЕСТЬ определённый смысл. — Тогда решено! Мы устроим свой фестиваль! Тем более, других планов на сегодня, я думаю, у тебя нет~?

***

Мы нашли загодя приготовленные листы. Мы нарисовали и повесили парочку плакатов. Не бог весть что, но вряд ли наш скромный праздник предполагает большое количество искушённых зрителей. А остальным понравится. Как минимум, половине остальных. Надули и развесили шарики. И не беда, что на доброй половине из них было напечатано «С Днём Всех Влюблённых», а на одном — даже «С Днём Рождения». Всё же в классе нашлось многое из того, что было нам нужно, дабы привести его в надлежащий вид. Будто кто-то специально готовился. Это забавно. Я не знаю, какие силы сражаются здесь за наше выживание. Какие силы пытаются помочь нам закончить Игру. Если до нас вообще кому-то осталось дело, конечно. Нацуки сказала, что со всеми нашими приготовлениями по времени уже должен быть рассвет, но почему-то ещё ночь. Тогда мы выглянули в окно и обнаружили там безбрежный космос. Огромный, мёртвый, невыносимо-прекрасный, безумный космос. Мне даже не хотелось ничего спрашивать, когда пришло простое понимание… может, в безумии действительно нет ничего плохого? Может, в маленьком Мирке Юри нашлось бы местечко ещё для одного? Но Нацу оттолкнула меня прочь. Она сказала, ей не нравится, как я на неё посмотрел. И запретила даже подходить к окнам. Пожалуй, одно из немногих преимуществ нашего положения — никаких правил: никто не скажет, что мы начали чуть позже или, наоборот, чуть раньше. Никто не поругает за слишком большое количество свободного места на плакате или за тематику стихотворений, так или иначе не подходящую по каким-то критериям. Некому. Да и незачем. Поэтому Нацуки поднялась на кафедру как только, так сразу. Она начала декларировать мне что-то про девочек, которые пьют Кока-Колу и слушают Рок-н-Ролл. Про девочек, которые стремятся быть похожими на других и тайно ненавидят себя за это. Про девочек… но дальше я не слушал. Ибо мне хватило одного случайного взгляда на бездонный космос, чтобы осознать единственную, до одури простую истину: всё это не имеет смысла. Мне сразу стоило выбрать другой Клуб. Если, конечно, у меня хоть раз был выбор. Потому что каков итог?

Бесполезные пустышки: Незаскриптованная Дура, Избитое Клише, Кукла И, конечно, Яндере. Все любят яндере. Вот такие дела. Ах, да. Ещё чёртов лаг. Бог-В-Механизмах. Или Дьявол. Дьявол, любезно скалящийся мне Лицами всех четверых. Я бы распилил тебя на кусочки. А потом задушил и сжёг. Никто бы не сказал мне «спасибо». Умри. Умри. Умри. Просто умри.

— А как тебе такое стихотворение? Мощнейший болевой импульс пронзил насквозь всё тело.

«Подумай об этом» Кто-то сказал мне, что слова ранят. Что о них можно сильно порезаться. И если это так, если я твой враг И ты заставляешь меня делать тысячи ужасных вещей с собой в моей голове Скажи Почему Я всё еще Не могу нанести решающий удар По твоему горлу? Ведь оно так близко. Подумай об этом.

Нож с силой провернулся в ране, охотно вгрызаясь в живое мясо. На сей раз боль отрезвила меня окончательно, заставив… очнуться. Увидеть полные ужаса глаза задыхающейся Нацуки. Увидеть и свои руки, обхватившие её тонкую шею. А затем хорошо прочувствовать лезвие в собственном плече и чьё-то томное дыхание на своём затылке. — Извини. Мне пришлось. — Позади тенью возвышалась Юри. — Теперь видишь? Вирус изменяет не только нас. Немного странно слышать это от Куклы, правда? Она заметно пошатывалась, а в глазах плескалось ещё большее безумие, чем прежде. И всё-таки, поймав на себе мой взгляд, тихоня продолжила: — Ах, это… — Наша покойница с беспечной улыбкой указала на свой грязный висок. — Она задела только скальп, не волнуйся. И немного вернула меня в чувство. А что насчет https://pp.userapi.com/c834100/v834100487/10a11b/GOoYkAW70lk.jpg тебя? https://pp.userapi.com/c824201/v824201487/10624b/9GRzFzQ1aUs.jpg Тихоня одарила подругу мутным взглядом. Нацуки же, ещё не до конца понимая происходящее, быстро отползла назад и, прижавшись к стене, прикрыла рот руками в попытке подавить приступ рвоты. — Нацу-Нацу-Нацу… — Юри поцокала языком, брезгливо отходя чуть в сторону от расползающейся зловонной лужи. — Аккуратнее нужно. — Но что… зачем… — пытался пробормотать я, а сам уже тянулся к злополучному ножу. — Не надо, — Она внезапно перехватила руку, спокойно продолжила, глядя мне прямо в глаза. — Не сейчас. Если вынуть его, может стать только хуже. У меня было время послушать вас, и состояние мертвеца, — Юри грустно усмехнулась. — По сути своей не очень-то отличалось от моего ОБЫЧНОГО поведения. Но не бойтесь. Теперь я с вами. — Ч-чего ты хочешь?.. — пробормотала несчастная Нацу, стараясь взять себя в руки. Подруга странно улыбнулась и кивнула на холодный космос: — Тихий Убийца. Он поселился в наших головах, искусно ломая личность и просачиваясь туда с каждым опаляющим лучиком заскриптованного солнца. Тех, к кому не смог подобраться настолько близко, он заботливо взял под своё крыло и стал ломать не морально, но физически. Правда, Нацуки? Наш преследователь суть сумма всего этого, а не только то, о чём я говорю. И вот он явил себя. Так давайте же возьмёмся за руки. Давайте закончим фестиваль. — Она помолчала. — Ты спрашиваешь, чего я хочу? Я хочу посмотреть, как ЭТО умрёт. Потому что если, несмотря на все свои попытки, оно так и не смогло сбить нас с истинного пути… то и само прекрасно понимает, что ему уже недолго осталось. Мы будем жить.

***

Запыхавшийся, дожёвывающий последний бутерброд, сбивая всё на своём пути, я с грохотом влетаю в классную комнату: — Проклятье! Мы же сегодня начинаем раньше! И почему мне никто не напомнил?! — Может, потому, что это ТЫ теперь — Президент? — в привычной грубоватой манере усмехнулась вставшая из-за учительского стола и отложившая мангу Нацуки. Чёрт, действительно. Никак не могу привыкнуть. Впрочем, похоже, спешка всё же была излишней. Кроме нашего сурового Зама здесь всё ещё никого не было. А, нет. Вот появилась Юри, таща на себе откуда-то два огромных пакета с продуктами. Эта ноша явно великовата для неё, а я тут стою… — Блин! Ты… ты… т-ты м-могла бы и меня попросить! — бормочу себе под нос, силясь вспомнить хоть какое-нибудь оправдание. — Успокойся. — Она поднимает на меня смущённый взгляд, едва не забыв о сумках. — То есть, извини! Я хотела сказать, у тебя ещё рука не зажила и всё такое… — Гм. — Многозначительно выдал я, косясь на перебинтованное плечо. Я говорю всем, что нечаянно свалял дурака в классе труда и даже легко отделался. Потому что есть травмы на производстве, а есть вещи, о которых лучше промолчать. Было и было. А вот на её руках красных отметин со вчерашнего дня прибавилось. Только теперь Юри могла больше не скрывать их. Все знали правду. — Опять Мистер Дазай был не в духе? Девушка утвердительно кивнула. Понятия не имею, где она нашла этого кота и почему эти милые создания умудряются приносить столько боли. Но они словно созданы друг для друга. — Нам надо нарезать и приготовить всё это, пока не пришли остальные, — вновь нарушила молчание наша тихоня. — Вечер ведь ещё в силе? — Я пока не знаю точно… — задумалась Нацу, тревожно поглядывая на экран телефона. И тут же подскочила к нам. — Давай я тебе помогу! Ты тоже не стой столбом! — Сердитый взгляд на меня. Только мы собрались взяться за дело… а вот и остальные. В комнату влетело наше маленькое солнышко. А следом музыка. У неё на телефоне играла песня «Ken Ashcorp — On The Rocks», сама же Сайори кружилась в танце и пыталась подпевать но, кажется, забыла или переврала половину слов. Следом появилась смеющаяся Моника. Наша Школьная Знаменитость, обворожительна, как и всегда. — Простите за задержку! Что-то навернулось в компьютерном классе, решили заглянуть! — Вы же знаете, — на мгновение Сайори даже перестала кружиться. — Когда кто-то просит о помощи, я не могу взять и пройти мимо, э-хе-хе! — И тут же вновь оживилась. — Погода просто великолепна. О! Я и забыла! Мы сегодня собираемся провести встречу на свежем воздухе, да? — Я ещё не знаю… — потупилась Нацуки. Это было так на неё не похоже. — Что папа скажет. Пространство разразилось звуком входящего сообщения. Что ж, вот и пришло время узнать. Даже без особого согласия хозяйки мы все разом залипли в её телефон.

Папа: «Получилось уйти с работы пораньше. Пробок нет. Значит, я всё-таки смогу отвезти вас, Солнышко:)»

— «Солнышко»? — Сайори потрепала подругу по голове. — Это так ми-ило. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ, ЧТО ТАКОЕ «МИЛО»! Моника рассмеялась, а я наконец-то задумался: — Всё-таки даже не знаю. Я — единственный парень среди вас. И когда мы поедем в лес… не представляю, как это будет выглядеть. — Не волнуйся! — Нацуки кивнула на моё плечо. — У нас есть места для инвалидов. — Эй! А вот сейчас обидно было! — И что же ты теперь сделаешь? — С лёгкой издёвкой. — Покинешь клуб? — Мечтай! В конце концов, нас и здесь неплохо кормят. The End ;)