It seems like you broke something, Monika

И снова вспышки. — Что… что это за чертовщина?! — вопит Нацуки, в панике озираясь по сторонам. Даже меня, подготовленного, возвращение в Лимб неслабо огрело по всем органам чувств, а посему подумать страшно, что же переживают сейчас эти двое. Но иногда есть слово «надо». Лучше один раз увидеть, чем сто раз не поверить. — ГДЕ МЫ?! — Нацу мёртвой хваткой впивается в ворот моей рубашки. Ещё чуть-чуть, и мне станет невозможно дышать. Тогда я точно никому ничего не скажу. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! Рядом стоит и пялится в мерцающую пустоту зачарованная Юри: — Прекрасно. Разве ты не видишь, как оно прекрасно? И снова от неё никакого толку. Подумать страшно, чем всё могло закончиться, если бы не знакомый, спокойный голос: — Юри, Нацуки. — Два тихих хлопка в ладоши. — Понимаю, всё это немножко страшно и неожиданно, но теперь я смогу ответить на любой ваш вопрос. — Моника устало улыбнулась мне. — Спасибо. Спасибо, что пришёл сюда снова. — Кто ты? — Девочки глядели на неё с узнаванием, но без малейшего понимания. И тогда Моника принялась за объяснения. Практически всё это мы с ней уже проходили, так что не считаю нужным повторяться снова. Мне, право слово, было приятно следить за выражением лиц девчонок (особенно недоверчивой Нацу), изменяющимся в процессе открывания нескольких «простых» истин. Что же действительно встревожило меня, так это вид Моники. Быть может, в прошлый раз мне и без этого было, о чём подумать, или перед лицом (для сравнения) не маячили целых две относительно свежие физиономии. Она выглядела как человек, не спавший несколько ночей подряд и, по-моему, сильно исхудала. Огромные мешки под глазами, помутневший взгляд, координация тоже немного… нарушилась. Долгое пребывание здесь ни для кого не станет райским курортом. И что-то настойчиво подсказывало: если история с Вирусом не закончится как можно скорее, она тут совсем пропадёт. Или лишится рассудка. Тогда поведение Юри покажется просто незаметными странностями на её фоне, я отчего-то уверен в этом. — Не спи, замёрзнешь! — Нежный голос Моники у самого уха вернул к реальности. Кажется, она похлопала меня по плечу. — Я как раз рассказываю девочкам то, до чего мы с тобой не дошли. — Эй, ну и как ощущения? — Я подмигнул порядком растерявшейся Нацуки. — Думаю, мне потребуется время, чтобы научиться жить с этим… — Вновь сердито взглянула на меня. — И вообще, не перебивай Монику! — Быстро вы сдружились. Моника почему-то рассмеялась на этих словах. А затем продолжила: — Как я уже говорила, Игра теперь являет собой некий цикл, постоянно возвращающийся к началу и… — Она застыла. Задумчиво повертела головой. — Минутку, а где Юри? — Разве не… — Мы с Нацу тоже огляделись по сторонам. Тихони и след простыл, надо же. — Наверно, она уже вернулась. Обратно. Рассказчица взглянула на нас, даже не пытаясь скрыть свою тревогу: — Это очень нехорошо. — С чего бы? — Толку от неё частенько не больше, чем от предмета интерьера, но побудь с ней подольше — и ты поймёшь: она подобна неразорвавшейся бомбе, Нацуки. Золотые слова. А вот следующее её заявление меня уже порядком удивило: — Вам надо возвращаться. — Ты так и не сказала… — Начал было я. — Сейчас это неважно. Вам НЕЛЬЗЯ находиться поодиночке, если хотите жить. В противном случае Вирус перебьёт всех по одному, то и дело стирая воспоминания оставшимся. Вы будете бессильны что-то изменить. И потом, — Моника задумалась. — Кто знает, на какие ещё ухищрения оно способно. За примером действительно не нужно было далеко ходить. Все мы помним вечер встреч поклонников Кинга и знакомство с отцом Нацуки, очень любезным человеком. Что ж, видимо, дальнейшая беседа всё-таки откладывается до лучших времён.

***

Класс встретил нас долгожданной тишиной. Надо же. Видимо, Чудо-Юдо больше не поджидает за дверью. Ушло спать? Ну, и то хорошо. Всем нам сейчас не помешает небольшая передышка. Меня куда больше волновало отсутствие Юри. — Ах, вот ты где! — облегчённо выдохнула Нацу за моей спиной. Как обычно неприметная, тихоня просто копалась в своём рюкзаке, всего-то. — Ты чего ушла? — Мне кажется, я знаю, как закончить игру. — С полнейшей безмятежностью на лице она обернулась к нам. — И как разорвать порочный круг. Так-так, это уже интересно. Всё же скрытый потенциал у неё есть, но своими умозаключениями вот так вот обогнать Монику — это уже сильно: — Не совру, если скажу, что мне было бы очень интересно послушать. — Ты знаешь, что такое центральный персонаж? — Она скромно улыбнулась. Вообще-то сейчас малость не до уроков литературы, если честно. — Это тот, от чьего лица ведётся повествование на протяжении всей истории. — И дальше что? — поторопила Нацуки. — В подобных случаях автор преподносит нам картину сквозь призму мировоззрения одного и того же действующего лица. Лично мне не очень нравится такой подход, ведь в некоторых случаях он заметно сужает возможность развернуться для других персонажей. Он как бы мешает им раскрыться в полной мере. И тогда произведение может получиться немного однобоким, вам так не кажется? Она помолчала. — Но есть у центрального персонажа и один плюс. — В её руке что-то блеснуло. — Сколько бы ужасов и трагедий не произошло на протяжении всей истории… скорее всего, он не умрёт. — Потому что должен довести рассказ до конца. — Киваю я, всё ещё не понимая, к чему она ведёт. — Он на нём держится. — Именно! Поэтому извини, — Она наконец-то вытянула вперёд руку и показала нам зажатый в ней… нож. Снова приветливо улыбнулась. — Но я собираюсь это исправить. С этими словами она направилась ко мне. Похоже, кто-то быстро принял новые правила. Даже слишком. Нацуки собралась вмешаться, но была резким движением отброшена в сторону: — Сейчас мне нужен только он. Пожалуйста, не стой на моём пути. — И… и… — бормотал я, продолжая отступать назад, надеясь достучаться до её здравомыслия. — Юри, ты себя-то слышишь? Сама подумай! Ну… ну что это тебе даст? Что это даст ВСЕМ ВАМ? Что это даст Клубу? Она издала громкий смешок: — Клубу? Ты сейчас о Нацуки? Потому что я не вижу здесь никакого Клуба. И знаешь, что? Сомневаюсь, что мне есть до него хоть какое-то дело. Ты просто не знаешь, что это такое. — Юри продолжала наступать, перейдя на шёпот и размахивая лезвием у самого моего носа. — Не знаешь, что такое сходить с ума от странной мании и каждый раз тщетно заглушать боль побегом из реальности. Мысли о суициде? Они никогда не оставляют меня, просто я почему-то поняла — не поможет. Не потому что это не выход, а потому что ОТСЮДА НЕТ НИКАКОГО ВЫХОДА. Ты знаешь, — Она задрала рукав, продемонстрировав иссечённую тонкими линиями порезов руку. — Сначала я пыталась. Боролась с подобными мыслями, и даже научилась получать из этого своеобразное удовольствие. А теперь я просто хочу убивать. — Успокойся! П-пожалуйста, успокойся. Это Вирус в тебе говорит! Он сломал тебя или что-то вроде этого! Ну же… — Взмолился я. — Пожалуйста, верни нам прежнюю Юри. — Мне плевать, кто или что это со мной сделало. Уже плевать. Моника открыла мне глаза. Теперь я точно знаю, что в чём-то была права. ПОКА ЕСТЬ ТЫ, Игра найдёт, как удержать меня, Нацуки или Сайори. Так сделай миру доброе дело. Сдохни. Она взмахнула ножом, и мне пришлось закрыть лицо рукой. Вовремя, потому что предплечье разорвалось острой болью. — НЕ СТОЙ У МЕНЯ НА ПУТИ. Дай же мне получить тот финал, которого я заслуживаю. Дай нам спокойно умереть. И я уже приготовился к неминуемой гибели, когда Юри мешком картошки осела на пол. Из её левого виска текла кровь. Передо мной возвышалась Нацуки, держащая в руках самый обыкновенный стул. С края ножки капала та же самая тёмно-алая субстанция. Вид у маленькой воительницы был такой, словно она всё ещё не понимает либо не верит тому, что происходит. Хотя… в этом Нацу оказалась совсем не одинока. Мы пялились друг на друга несколько нескончаемых мгновений. Потом мне пришлось прорвать давящую тишину: — Ты… ты ведь не собираешься повторить это и со мной? Нацуки отрицательно мотнула головой. Наконец, дар речи вернулся и к ней: — Ты истекаешь кровью. Не стой столбом! Где-то здесь была аптечка. Надеюсь, ты в состоянии оказать себе первую помощь? — … Мне казалось, это я буду защищать их, а не наоборот. — Ладно. — Она упёрла руки в боки, стараясь вернуть себе привычный суровый вид. — Справлюсь. — Справишься?.. — тупо переспросил я. — После знакомства с моим отцом мог бы и промолчать.