Орион

— Я теперь бабушка, кто бы мог подумать, что этот день настанет так… — Мама, пожалуйста, перестань. — Т’Чалла откладывает договора с ООН и с упреком смотрит в сторону Рамонды. — Отвлекись. Твоя внучка появится на свет через много лун. — Никогда не рано думать об этом, мальчик мой, — говорит Рамонда, но все же встает и уходит из комнаты, блеснув подолом своего огненно-красного платья. Т’Чалла трет переносицу и медленно выдыхает. — Тебе вот правда нужно было все рассказывать? Шури, поглощенная изучением металлического прямоугольника, весело смеется. — Что ты делаешь? — Т’Чалла оставляет договора сиротливо лежать на столе и идет к сестре. — Твой был прав, эта штука затягивает. — Шури показывает брату американский телефон и усмехается. — Даже если бы я не сказала ей, она бы все равно узнала. Ты медленно, но верно превращаешься в толстого кита, выброшенного на берег. — Почему на берег? — спрашивает Т’Чалла, рассеянно поглаживая выпирающий живот. — Потому что они беспомощны и не могут двигаться, — поясняет Шури. Он в отместку щипает ее за ухо. Их маленькая кошачья драка заканчивается тем, что Шури укладывается головой брату на колени, прижимаясь к его животу, а он треплет ее косички. — Я знаю, что это глупо, но я скучаю по нему, — с досадой шепчет Шури. — Ведь глупо, да? — Нет, сестренка, — улыбается Т’Чалла, целуя сестру в лоб.

***

Недели превращаются в месяцы. Когда от Накии приходит сообщение, Т’Чалла уже похож на маломобильное млекопитающее — и в обхвате, и в размере. Накия довольно сообщает, что они ликвидировали группировку торговцев людьми, освободили похищенных женщин и помогли создать Центр поддержки в местной деревне. Она не произносит имя Эрика до тех пор, пока не говорит про Гонконг, куда уехал Киллмонгер, чтобы помочь Изоке захватить браконьера, продающего слоновую кость. Еще Накия сообщает, что вместе с членами своей команды думает сделать Эрика постоянным бойцом. — Значит, он не вернется? — Шури не скрывает разочарования и грусти. — Ему нравится делать то, что он делает, — говорит Т’Чалла. — Вот, что важно. — Но как насчет… — она умолкает, исподлобья глядя на брата. — Я не настолько слаб, что не могу справиться без него, — твердо говорит ей Т’Чалла. — Я рад за него, он делает все, чтобы мир стал безопасным, особенно для его дочери. Я буду заниматься тем же самым. Пойдем, у нас много дел. Шури вдруг обнимает брата за плечи. — Ты не должен все время быть сильным. Ты не одинок, у тебя есть я. Т’Чалла закрывает глаза и крепко обнимает Шури, жестом выражая ей свою признательность. — Конечно. Спасибо тебе, сестренка.

***

Она приходит в этот мир на рассвете, когда первые золотые лучи солнца пробиваются сквозь облака, освещая земли Ваканды. Когда акушерка дает ее Т’Чалле, он видит, что у его новорожденной дочери глаза Эрика, такие яркие и полные жизни. — Она прекрасна. — Рамонда целует мокрый лоб своего сына и обнимает его. Шури не сдерживает слез и обнимает всех троих. Пряча влажный нос в шее Т’Чаллы, она вытирает мокрые щеки и спрашивает: — Как ты собираешься ее назвать? Т’Чалла улыбается девочке, которая смотрит на него до боли родными глазами. — Амара.

***

Вскоре становится очевидно, что Амара унаследовала от Эрика не только глаза. К полугоду она успела описать каждого члена Совета, а отца Накии так и вовсе три раза, но он ее обожает и ни сколько не злится. Т’Чалла думает, что Эрик будет безумно горд за дочь, когда узнает об этом. Он назначает трех Дора Миладж в качестве нянек, когда занимается своими повседневными королевскими обязанностями, но Амара находит все более и более изощренные способы вредительства. — Мои рыбаки нашли ее в бочке, она собиралась плыть вниз по реке. — М’Баку поднимает руку, к которой, словно обезьянка, прицепилась Амара. У нее режутся зубы, поэтому она грызет большой палец М’Баку и не обращает внимания на взволнованных взрослых, которые последние два часа прочесывали в поисках королевской дочери чуть ли не всю страну. — Спасибо! — Т’Чалла наконец может выдохнуть и расслабиться, последний час он был сам не свой. — Знаешь, мой второй сын, Наханда, в ее возрасте был точно такой же, — задумчиво говорит М’Баку, устраивая Амару на плече. Она тут же восторженно хихикает и тянет его за уши. — Потом это прекратится? — замученным голосом спрашивает Т’Чалла. — Нет, — широко улыбается М’Баку, но улыбка тут же превращается в гримасу, потому что Амара хватает его за нос. — Станет только хуже. Т’Чалла обескураженно стонет и прячет лицо в ладонях.

***

Когда Амара обучается говорить связными предложениями, и правда становится еще хуже. — Почему, папочка? — спрашивает Амара, дергая отца за воротник. — Потому что твоему папе нужно посетить много мест за пределами Ваканды, — рассеянно отвечает Т’Чалла, выводя еще одну размашистую подпись под договором об дополнительном финансировании Оклендского Института в следующем году. Росс, который принес отличные новости, сидит напротив него и достает из толстой папки все новые и новые листы. — Но у меня же день рождения! — Амара ударяет крошечным кулачком по столу. Т’Чалла думает, что его дочь слишком много времени проводит у лидера Джабари. — Ты должна быть терпеливой, малышка, твой отец вернется к нам… когда будет готов и закончит дела, — добавляет он, передавая Россу подписанные документы. — Я так понимаю, вы присматриваете за Эриком. Амара, услышав имя отца, тут же любопытно поднимает голову и прислушивается. — Мы стараемся, но мне кажется, что он позволяет нам видеть то, что он хочет, — отвечает Росс, криво ухмыльнувшись. — Он исчез с радара где-то между Йоханнесбургом и Каиром две недели назад. — Я в курсе. Эверетт Росс смотрит на него, а Амара обиженно поджимает губы. — Он не выходил на связь? Слова Росса похожи на маленькие когти, впивающиеся в самый уязвимый уголок сердца Т’Чаллы. — Лично нет. Накия и другие военные время от времени получают информацию о его местонахождении и передают ее мне. — Мне жаль это слышать, — говорит Росс, и Т’Чалла видит, как он крутит кольцо на пальце. Будто почувствовав, как изменилось настроение папы, Амара обнимает Т’Чаллу за шею, ее мягкий чистый запах обволакивает его как объятие.

***

Т’Чалла заканчивает одну из самых длинных и чертовски скучных встреч в своей жизни и идет искать Шури. Она мечется по коридору, заламывает руки и разговаривает сама с собой. — Не ругайся, но… — начинает она, запинаясь при виде четырех хмурых женщин с копьями, которые выходят вслед за Т’Чаллой. — Ты потеряла Амару? — Нет, временно упустила из виду, — поправляет она. — Мы гуляли, она так хотела посмотреть цветы... — А браслет слежения? — встревоженно спрашивает Т’Чалла. — Да, но… — Шури закусывает губу. — Видимо, его отключили. Я не вижу сигнал. — Может, люди М’Баку снова найдут ее плавающей в бочке. — Т’Чалла трет покрасневшие глаза. — Анека, Шури — за мной, остальные — за Айо и Окойе. Ничего не говорите маме, мне сейчас еще не хватает слез и паники.

***

Прошло два года, семь месяцев и четыре дня с тех пор, как нога Эрика последний раз ступала на земли Ваканды. Дайо, одна из его коллег-бойцов, с которой он завязал странную дружбу, согласилась высадить его на самой границе Ваканды. Она не совсем понимает, почему он хочет несколько дней идти пешком до дворца с полупустым рюкзаком, перекинутым через плечо. Эрик не хочет отвечать, только машет на прощание и отправляется в лес. На этот раз все по-другому, будто Ваканда действительно приветствует его. Приглушенные черные и темно-синие цвета его одежды говорят о том, что он один из бойцов, поэтому, когда Эрик проходит через деревни, то жители Ваканды его приятно удивляют: женщины приветствуют его как давно потерянного сына, предлагают ему еду и напитки. Он отказывается от предложений ночлега и продолжает свой путь. Путешествие успокаивает его. Благодаря тихому, но слегка оживленному лесу вокруг, Эрик спит просто отлично, лучше всего в своей жизни. На вторую ночь ему снится сон, который он часто видел с тех пор, как покинул Ваканду. Ему снится лес и ручей, где две черные пантеры, большая и ее детеныш, пьют воду. Солнечный свет, проникающий через плотный навес из зеленых листьев, рисует на спинке малыша золотистые узоры. На этот раз Эрик во сне случайно наступает на ветку и видит золотые глаза детеныша. Тот громко мяукает, распахивая маленькую розовую пасть. Он просыпается от шума над головой, а через секунду что-то прохладное и влажное плюхается ему прямо на лицо. — Да блядь, — стонет Эрик. Он знает, что уже добрался до племени пантер, потому что вчера одна девушка назвала его «Ваше высочество». Королевский дворец находится недалеко отсюда. Даже птицы Т’Чаллы против него. Он встает и идет вглубь леса в поисках ближайшего источника воды, чтобы смыть остатки птичьего дерьма. По дороге Эрика внезапно накрывает чувство дежавю, он делает несколько шагов через густой подлесок, и это повторяется снова. Это именно тот ручей, что он видел во снах, только пантер на берегу нет. Вместо них там сидит маленькая заплаканная девочка, комкающая в руках край платья. Правый ботинок Эрика задевает сухую ветку, девочка поворачивается на звук и смотрит на него знакомыми глазами. Эрик понимает, что она — детеныш пантеры из его снов.

***

— Простите, Ваше Величество, мы ничего не нашли, — говорит голограмма Айо. — Скоро стемнеет, — обессиленно выдыхает Т'Чалла, глядя на заходящее солнце. — Мы не успокоимся, пока не найдем нашу драгоценную принцессу, мой король, — обещает Анека. Шури, которая занималась перепрограммированием браслета слежения последний час, внезапно триумфально вскрикивает. — Я переписала программу и удаленно включила трекер! — Где она? — Т’Чалла тут же быстро идет к сестре. Шури удивленно хмурится. — Во дворце…

***

Т’Чалла находит Амару на своей кровати. Ее левая щека вся в грязи. Дочка бежит к нему в объятия, стоит распахнуть дверь, Т’Чалла с облегчением прижимает ребенка к себе. — Никогда больше так не убегай, — журит он Амару. Шури и Анека влетают в комнату и застывают на пороге. — Никогда, слышишь меня? — Да, папочка, — тихо говорит Амара, вытирая слезы. Т’Чалла замечает серебряный браслет на ее запястье, и его сердце тут же останавливается. Он отдал Эрику такой же браслет в его последнюю ночь в Ваканде. — Брат, с тобой все хорошо? — спрашивает Шури, когда Т’Чалла встает и берет на руки дочь. — Да… — отвечает он, из последних сил сдерживая волнение в голосе. — Я хочу поговорить с дочерью наедине. Когда Шури и Анека уходят, он спрашивает: — Кто дал тебе это, малыш? — Папа, — отвечает Амара. — Он здесь? — спрашивает Т’Чалла, отодвигая тяжелые занавески. У Эрика хватило бы глупости выпрыгнуть из-за угла. — Серьезно, за шторами? Мне шесть лет? — спрашивает смеющийся голос. Т’Чалла оглядывается и… видит Эрика, стоящего в дверях. На нем стандартная военная форма и ботинки, руки сложены на груди. Сердце Т’Чаллы ухает в пятки, стоит ему почувствовать на себе взгляд своего Альфы. У Эрика отросли волосы. Он заплел дреды назад, завязал шнурком из потертой кожи. На его щеках недельная щетина, а под левым глазом — бледный шрам в виде полумесяца, но все остальное не изменилось совсем. Все еще улыбаясь, он протягивает руки и говорит: — Иди сюда, принцесса. Амара на руках Т’Чаллы извивается ужом, поэтому он опускает ее на пол и с удивлением наблюдает, как его дочь бежит к отцу без малейших колебаний. Эрик подхватывает ее на руки и усаживает на бедро так, будто делал это всю жизнь. Когда они сидят бок о бок, их сходство становится еще более очевидным. — Почему ты мне не сказал? — задает Эрик вопрос, который точно давно крутился у него в в голове. — Не хотел, чтобы тебе пришлось выбирать, — признается Т’Чалла. — Ты думал, что я выберу тебя вместо того, чтобы помогать моим людям? — скептически спрашивает Эрик. — Нет, но ты бы выбрал ее, — с грустной улыбкой говорит Т’Чалла. В глазах Эрика вспыхивает что-то незнакомое. Его лицо каменеет. — Ты не имел права решать за меня. — Братец, я забыла сказать… — Шури запинается о порог и неверяще пятится назад в коридор. Сначала она просто смотрит, а затем со всех ног кидается к Эрику, бросаясь к нему на шею. Амара смотрит на все это и заливается смехом. — Собралась в футболистки, сестренка? — смеется Эрик, обнимая Шури за плечо. — Ублюдок! — голосит Шури, колошматя Киллмонгера по груди. — Ты хоть представляешь, как сильно мой брат скучал по тебе?! Ни одного звонка, он так волновался! — Да? — Эрик смотрит на Т’Чаллу поверх головы Шури. — Мне так не кажется. Т’Чалла закусывает губу и отводит взгляд. — Мы оба скучали по тебе, папа, — бесхитростно говорит Амара. — Но папочка сказал, что нам нужно быть сильными и терпеть, потому что занят спасением мира. — Он так и сказал? — медленно переспрашивает Эрик, пристально глядя на Т’Чаллу. — Я сказал правду, — отвечает тот, наконец справившись с собой и встречаясь взглядом со своим Альфой. — Малышка, папе нужно поболтать с твоим папочкой, — шепчет Эрик, передавая Амару в руки Шури. — Веди себя хорошо, ладно? — Ладно, — щебечет Амара. Он усмехается и треплет дочь по макушке. Шури переводит взгляд с Т’Чаллы на Эрика и, к ужасу короля, заливается краской и убегает. — Ты ел? — Т’Чаллы пытается заполнить повисшее молчание вежливой беседой, но Эрик наблюдает за ним словно ястреб — Наверное, ты голоден. Я могу послать на кухню… Но замолкает, как только Эрик обхватывает мозолистыми пальцами его подбородок. — Умираю с голоду, — хрипло говорит Альфа.

***

Ощущать теплую воду после такого длинного пути — просто райское блаженство. Эрик раздевается полностью и с наслаждением ныряет в бассейн. Т’Чалла осторожно складывает одежду и только потом входит в воду. Эрик успевает доплыть до другого края бассейна и ждет, пока король доберется до него, оставляя за собой рябь на водной глади. — Было больно? — спрашивает Т’Чалла, устраиваясь рядом. Эрик знает, что он говорит о татуировке вдоль позвоночника, которая обозначает то, что он входит в ряды Вакандских боевиков. — Терпимо, — отвечает Эрик. Т’Чалла неожиданно наклоняется и робко целует его в плечо. Эрик чувствует знакомый запах роз, и инстинкты подталкивают его вдохнуть аромат как можно глубже. — Ты назвал ее в честь моей матери, — тихо говорит Эрик, вместо того, чтобы прижаться к Т’Чалле. — Это красивое имя, — говорит Т’Чалла, безмятежно улыбаясь. — Да, красивое, — выдавливает Эрик, не в силах оторвать глаз от лица короля. Он наклоняется и прижимается к губам Т’Чаллы. Тот стонет от неожиданности и позволяет Альфе прижать себя к краю бассейна. Эрик прерывает поцелуй, когда они уже больше не могут дышать. Глядя на почти незаметный шрам на животе Т’Чаллы и спрашивает после короткой паузы: — Это больно? — Терпимо, — мягко отвечает Т’Чалла. Эрик поднимает голову и видит, что тот улыбается. Эрик наклоняется и благоговейно целует тонкий шрам. Дыхание Т’Чаллы сбивается, стоит ему опуститься чуть ниже. — Не нужно… — затаив дыхание, шепчет он. — Я хочу… — отвечает ему Эрик и берет его член в рот. Руки Т’Чаллы вплетаются в его волосы, пока Эрик заглатывает глубже его быстро твердеющую плоть. Здесь, между раздвинутых ног Т’Чаллы, запах еще сильнее. Эрик стонет и шире приоткрывает рот. Он дотягивается языком до поджатого ануса и усмехается, вызывая у Т’Чаллы сдавленный стон. — Привет, милый, я скучал по тебе, — мурлычет он, вылизывая тесное отверстие. Т’Чалла стискивает его затылок, его пальцы тянут Эрика за дреды, стоит тому протолкнуть язык глубже. Омега дрожит, и Эрик чувствует сладкую смазку на языке. Его щетина мокрая, когда он выпрямляется и облизывает губы. — Кровать, котенок? — предлагает Эрик. Т’Чалла лишь кивает.

***

Т’Чалла чертовски смущается, когда издает звук, похожий на визг, как только Эрик впивается зубами в его задницу. — Черт, как же я скучал… — шепчет Эрик, сильно шлепая Т’Чаллу по заднице. Но от удара смазки становится только больше. Грубыми руками Эрик тянет его ягодицы в стороны и скользит твердым членом по расселине и анусу. — Твоя задница, клянусь… — рычит Эрик, дергая короля на себя. — Трахни меня, Эрик, пожалуйста! — задыхается Т’Чалла, и Эрик оказывается внутри одним резким длинным движением. Альфа не дает ему времени привыкнуть, а сразу начинает вбиваться в задницу Т’Чаллы, прижимая его к кровати так, что тот буквально видит звезды. Ритм жесткий и быстрый, оргазм почти ломает его пополам, когда Т’Чалла кончает второй раз, заливая спермой гладкие простыни и внутреннюю сторону бедра. Эрик успевает вытащить член, прежде чем оставляет белые разводы на заднице и бедрах Т’Чаллы. — Дай мне пару минут, и можем повторить. — Эрик размашисто целует его в затылок. Т’Чалла удовлетворенно вздыхает, когда тот ложится рядом. — Слышал, что Амара похожа на меня, так ведь? — спрашивает Эрик, большим пальцем рисуя круги на коже Т’Чаллы. — Слишком, — со смешком соглашается король. — Всегда можно сделать еще одного, — дразнит его Эрик. — Может, следующий будет похож на тебя. — Да? — Т’Чалла в мгновение ока подминает Альфу под себя. Эрик с присвистом выдыхает, когда Т’Чалла снова опускается на его сверхчувствительный член. — Да… — стонет Эрик. — Но на этот раз я останусь здесь, котенок. Т’Чалла сжимает анус так, что у Эрика закатываются глаза от удовольствия. — Накия не обрадуется. — Нахуй Накию, я не подчиняюсь ее приказам. — Ты подчиняешься моим? — Т’Чалла опускается, вбирая член еще глубже. Бедра Эрика невольно подрагивают, но он упорно качает головой. — У тебя вся ночь, чтобы пересмотреть свои приоритеты, Эрик, — улыбается Т’Чалла.

***

Когда Т’Чалла просыпается, Эрика в постели нет. Альфа оказывается на балконе. Он сидит в кресле вместе с Амарой, укрытой большим одеялом. Они оба крепко спят. Первые лучи солнца пробиваются сквозь облака. Т’Чалла садится рядом, и Эрик сразу же открывает глаза. — Эй, — улыбается Т’Чалла. — Ты был прав, — тихо говорит Эрик. — М? — Я бы выбрал тебя, — признается Эрик. — Это меня напугало, поэтому после первой миссии я не вернулся. Т’Чалла потрясенно молчит, а Эрик тихо смеется. — Ты просто копия отца, — говорит он, разглядывая Т’Чаллу. — В смысле? — Ты просто копишь в себе весь этот гнев и злость, которые я выливаю на тебя… ты просто пизд… слишком ненормальный. — А что-то осталось от этого гнева? — осторожно спрашивает Т’Чалла. Эрик закатывает глаза. — Я знаю, что ты хочешь услышать, но я не буду отвечать. — Нет? — переспрашивает Т’Чалла, чувствуя приятное тепло внизу живота. Смело наклонившись, он целует Эрика в лоб. — А теперь? — Нет, но попытка неплохая, — фыркает Эрик. Т’Чалла целует его в переносицу. — А теперь? — Надо больше стараться, — ухмыляется Киллмонгер. — А сейчас? — шепчет Т’Чалла, касаясь губами губ Эрика. Поцелуй выходит чертовски сладким и томным, и когда они наконец отрываются друг от друга, то видят, что Амара проснулась и недоуменно смотрит на них. — Поцелуй папочку, принцесса, — Эрик указывает к себе на щеку. Амара громко и слюняво чмокает его в указанное место. Он смеется и обнимает дочь. Не отводя взгляда от Т’Чаллы, Эрик что-то шепчет на ухо Амаре. Она хихикает и говорит: — Я тоже люблю тебя, папочка. Т’Чалла качает головой, когда Эрик без звука произносит «надо больше стараться». — Я уверен, что смогу убедить тебя поменять точку зрения, — смеется Т’Чалла, — точно так же, как смог сделать это вчера вечером.