Stardust

– Тенгендзи, я тебе коробок принёс! Коробкам, как и появлению Хошитани в целом, обрадовался только Тавиан. Тенгендзи как сидел на кровати с отсутствующим видом, так и продолжил, лишь только сильнее приуныв. – Э-эй, Тенгендзи? В ответ Тавиан мяукнул, но Хошитани это нисколько не приблизило к понимаю поведения товарища. – Стадия отрицания ещё не прошла? – спросил Куга, возникнув за спиной Хошитани. Он вошёл без стука и, очевидно, не впервые за день. – Я могу взять одну коробку? Хошитани кинул обеспокоенный взгляд на оставшегося безучастным Тенгендзи, никоим образом не отреагировавшего на явственное нарушение личных границ. – Эм, да, конечно, но Тенгендзи… – Забей, ему коробки всё равно не нужны, он остаётся здесь. – Э-э-э?! В одну из коробок уже успел забраться Тавиан. Лапой он цапнул Кугу за пальцы, когда тот наклонился. Усмехнувшись, Куга присел на корточки, продолжив играть с котом, дразня его. Тавиан не выпускал когти, извиваясь под картонной стенкой ужом, очевидно наслаждаясь моментом. Тенгендзи оставался угнетающе равнодушным, это и не было забавным, став и вовсе пугающим. – И давно он такой? – С самого утра. – Вы что-нибудь предпринимали? – Цукигами сказал: «Само пройдёт. А если не пройдёт, то нам же легче будет». – Э-э, как же так… – Он сказал ему это в лицо, а Тенгендзи даже не отреагировал. Тут уже ничего не поделаешь. – Ужас какой! – Да не то слово. Я могу сейчас кота забрать, а он и не заметит. – Эй! Невежи, я всё слышу вообще-то! Свою неожиданную реплику Тенгендзи буквально прорычал и сразу же хрипло раскашлялся, как бывает при длительном молчании. Ну очень нетипичная картина. – Надо же, ожил, – невозмутимо отозвался Куга. – Тенгендзи! – обрадованный Хошитани подскочил к товарищу. – Ты не заболел? Хорошо себя чувствуешь? – Плохо я себя чувствую! – вскочив, Тенгендзи грозно взмахнул руками и топнул ногой, в мгновение ока став собой прежним, что вызвало восторг у Хошитани и застрявшее где-то между умилением и ехидством «Хм» Куги. – Кто вообще придумал эти дурацкие переезды?! Сначала заставляют жить в конуре, а потом из неё гонят! Это негуманно! – Вот бы сейчас Фуюсаву-сэмпая упрекнуть в негуманности… – тихо проговорил Куга. Тавиан согласно мяукнул. Тенгендзи бросил на них полный негодования и обиды взгляд. – Что с вас взять, вы не понимаете, а у меня – и у Тавиана! – стресс! – Это у кота-то стресс? – с оправданным сомнением задался вопросом Куга, оценив энтузиазм, с которым Тавиан играл с его рукой. – Ну, Тенгендзи, на новом месте тоже будет классно! Согласен, я сам привык, столько всего с нами здесь приключилось, я буду скучать, но… – Не буду я скучать! Хошитани сдержал горестный вздох. Снова-здорово, с Тенгендзи всегда одно и то же, невозможно обсуждать проблемы, которые он сознательно отказывается правильно формулировать. – Да, он не будет скучать, – согласился Куга скучным тоном, – ведь постоянно жаловался на то, как ему здесь плохо. Почти два года невыносимых мучений. Хошитани и не помнил иного раза, чтобы голос Куги столь щедро сочился ехидством. Не иначе как и его суета переезда не особенно вдохновляла, но под строгим руководством Цукигами деваться было некуда. – Кстати, Тенгендзи, у нас какие-то твои вещи валяются. Цукигами выбросит, если ты не заберёшь. – О! Точно. Наюки сложил твои вещи в пакет, а я забыл прихватить! На побагровевшем лице эмоции сменяли друг друга так быстро, словно соревнуясь, досада и обида мешались в причудливом несочетаемом сочетании из-за неспособности Тенгендзи быть честным. Природа же Хошитани позволила им безболезненно уйти от неловкой темы, унесшись в потоке новых мыслей. – Подумать только, при заселении у меня было четыре коробки вещей, а собралось уже больше! – М-м. У меня наоборот. Я правда слишком много одолжил Тораиши. – Серьёзно? – Мне бы не пришло это в голову, если бы Цукигами не напомнил. Впрочем, так проще, пусть Тораиши всё сам тащит, я потом заберу. – Ха-ха, смешные вы. Пока Хошитани и Куга непринуждённо болтали, Тенгендзи сменил гнев на милость несколько раз, в конце концов, обессиленный, горестно вздохнул, напомнив о себе. – Тенгендзи, – заискивающе-мило, как только он один умел, Хошитани заговорил мягко и вкрадчиво, – ну давай мы попозже придём, тебе поможем, вместе всё соберём, весело будет. Хоть сколь-нибудь убеждённым Тенгендзи не выглядел, он вообще никаким не выглядел, что уже почти и не пугало (Хошитани), но конкретно так раздражало (Кугу). Хошитани готов был наброситься на него с оздоровительными дружескими обнимашками, но Куга успел первым. Он быстро приблизился, преодолев пространство комнаты в два шага. Отступать Тенгендзи было некуда, и ничего предпринять он тоже не успел, только вскрикнул от неожиданности, вдруг потеряв товарища из поля зрения, а в следующее мгновение – и опору под ногами. Куга подхватил его под коленями и забросил на плечо, Тенгендзи уцепился за его спину и шею – за всё, до чего мог дотянуться, громко при этом возмущаясь, так словно и не он был тем, кто мгновение назад изнывал от хандры. – Отпусти, Куга! – Времени нет, надо собираться. – Поставь меня на место, не надрывайся! – Ты не тяжёлый. Похудел от стресса? – Отпусти! Невежа! – Нужна коробка побольше. Или мешок. И кляп. Цукигами не признается в этом, но если не заберём тебя с собой, будет чувство, что мы что-то забыли. – Поставь меня! Я не вещь! – Да, не вещь. А человекообразное приложение к коту. А он пойдёт с нами, так ведь? – Ня! Хошитани не успел определиться, за чьё благополучие уместнее беспокоиться, нервно хохотнул, когда Куга с Тенгендзи на плечах прошёл мимо. – О! А я слышал о традиции, по которой в новый дом нужно сначала кошку запустить! Они типа привносят положительную энергию или… злых духов отвлекают? Не помню точно. – В верном направлении мыслишь. – Куда ты меня тащишь?! – К Цукигами. Он от раздражения дикий становится, ты его хотя бы отвлечёшь. – Не используй меня как щит! Хотя велик был соблазн понаблюдать за перепалкой Тенгендзи и Цукигами, Хошитани остался в комнате вместе с Тавианом. Цветистая ругань, доносящаяся с коридора, вскоре прекратилась и в воцарившейся тишине Хошитани осмотрелся. Хотя комната оставалась заполненной вещами Тенгендзи, его самого в ней не было. Всего в ней – четыре стены, дверь и окно. Любое другое место не будет хуже, если они оживят его своим присутствием. Тавиан мяукнул, привлекая внимание Хошитани к окну, за которым вовсю сиял пробуждающий после зимы мир. Хошитани хотелось улыбаться и дышать полной грудью. Новая весна обещала перемены.