2
14 апреля 2018 г., 14:33
остаток самого ужасного дня в жизни чону предпочел провести в кровати под пышным одеялом, натянутым по самые уши. его ничуть не смущало, что температура его тела была сравнима с температурой лавы в жерле вулкана, но даже самая адская жара не заставит его вылезти. он хотел спрятаться от всего мира и больше никогда не высовывать нос за пределы комнаты.
тишина перестала приносить спокойствие, зато теперь она нагоняла чувство тревожности. с каждой минутой всё сильнее и сильнее. лучше бы в гостиной сейчас орала какая-нибудь идиотская попсятина, лишь бы чону не слушал голос юкхея, зацикленный у него в голове.
он думал над его последней фразой слишком много.
юкхей до сумасшествия его ненавидит? настолько сильно, что мог бы задушить его на злосчастной кухне собственными руками?
«нет. он не ненормальный, — чону поморщился и прикрыл заспанные глаза. — надеюсь.»
или он пытался сказать совсем другое? он так сильно его… любит?
— не-е-ет, — едва слышимо простонал чону, впиваясь пальцами в пепельные волосы. — нет, нет, нет, нет, нет…
«это такой бред, это самый настоящий бред, — парень с головой нырнул под одеяло в надежде, что все назойливые мысли останутся за его пределами. — это настолько бред, что я почти поверил.»
между сердцем и разумом развязалась холодная война не на жизнь, а на смерть.
с одной стороны, юкхей ведёт себя просто омерзительно — он всегда, с самого их знакомства, одаривал чону снисходительно агрессивными взглядами, пока доён не видел. эти двое всегда грызлись между собой, обмениваясь любезностями на пустом месте: не так стоишь, не так свистишь, не так смотришь. любая мелочь выводила этого импульсивного психа из себя, а чону, хоть и был воспитан, не мог не реагировать на его колкие фразы. взаимная ненависть уже не казалась чем-то неправильным, хоть парни знакомы примерно месяц.
с другой стороны… почему юкхей согласился остаться на полдня в одной квартире с человеком, которого якобы ненавидит? у него есть своя съёмная квартира, которая практически ничем не отличается от этой (по словам доёна, конечно) и где он мог бы ровно так же сидеть и ничего не делать. почему полезным делам или блаженному одиночеству он предпочёл находиться здесь? почему он так странно себя вёл?..
чону снова измученно простонал и захныкал. после разговора на кухне у него остался неприятный осадок, который, к сожалению, развеется не скоро.
у юкхея чертовски приятный голос и чертовски крепкие, грубые руки. чону удивился, что заметил это только сейчас.
за дверью послышались приглушенные голоса. чону распахнул глаза и даже резко вскочил на кровати, правда, потом пожалел: голова от такой резкой смены ориентации в пространстве сильно закружилась. хорошо, что не треснула.
он узнаёт этот голос из тысячи. доён дома, наконец он дома.
услышав невнятные реплики доёна и юкхея, чону продолжил сидеть на кровати, невольно улыбаясь. день перестал быть таким хмурым, хоть в груди снова закопошился ненавистный кашель, желая разодрать горло.
если доён дома, значит, уют, забота и любовь тоже дома.
чону услышал, как хлопнула входная дверь и в квартире снова воцарилась тишина. послышался звон ключей, совсем негромкие, знакомые шаги. по груди медленно расползлось чувство спокойствия и умиротворения.
дверь в комнату приоткрылась, со стороны чону послышался облегченный выдох.
— привет, хён.
— привет, — доён засиял от улыбки, прошёл в комнату, закрыв за собой дверь, и тут же приобрел серьезный вид. — как ты?
парень внимательно посмотрел на чону и приложил ладонь к его лбу. его рука была прохладная и приятная на ощупь, чону прикрыл глаза от удовольствия. здорово было бы использовать её вместо компресса, а доёна вместо лучшего врача в мире.
доён взволнованно охнул.
— милый, ты мерил температуру? а таблетки выпил? как твой кашель? — вопросы следовали одни за другим, и хён выглядел как обеспокоенная мамочка.
он опустился рядом с чону на край кровати, не отрывая от него строгих черных глаз.
— тридцать восемь и три, — как ни в чём не бывало ответил чону, забыв спрятать идиотскую счастливую улыбку. он вспомнил об этом только тогда, когда доён изобразил на лице крайнюю степень беспокойства.
он покачал головой и положил руку на плечо парню. чону стало даже немного неловко, что доён в эту же секунду стал угрюмым, как дождливое облако.
— ты ел сегодня что-нибудь? — вопросы от заботливой мамочки возобновились.
— только с утра, до того как ты… — у чону предательски дрогнул голос. — привёл юкхея и ушёл на учёбу.
всё было хорошо, до того как чону прокрутил в голове сегодняшний день. чувство отвращения снова вернулось к нему, почти вытеснив чувство радости возвращения доёна домой.
доён же вздохнул и опустил плечи. он выглядел раздосадованным и грустным, так что чону хотелось провалиться сквозь землю от сочувствия и чувства вины.
— ладно… но антибиотик-то ты принял?
— конечно.
улыбка вернулась к доёну, и он пододвинулся ближе, легко поцеловав чону в пылающую красную щёку.
— спасибо. тогда я пойду, приготовлю хоть что-нибудь, ладно? тебе важно сейчас питаться, и особенно пить больше воды.
чону виновато кивнул, выпрямив спину и покорно положив руки на колени. доён ещё пару секунд посмотрел на парня, не вставая с кровати, озарил его глупой улыбкой, встал и пошёл к двери.
— приходи, — кивнул он напоследок и скрылся из виду.
чону и доён любили друг друга. сначала это была светлая дружеская любовь, но в какой-то момент всё пошло совсем по-другому, совсем странно и неправильно, и вот они уже живут вместе, доён окружает чону своей бескрайней заботой, а чону не даёт доёну совсем забыться в учёбе, университетских делах и нередкой скуке. доён был до жути ответственным и деловым: все его знакомые и друзья хохмят над тем, что он встречается с чону лишь чтобы куда-то деть свою материнскую любовь и заботу. как ни странно, отчасти это так. без доёна чону бы был пустышкой, настолько парни дополняют друг друга.
и чону всё ещё не понимает, как такой идиот, как юкхей смог занять почётное место в списке лучших друзей доёна. нет, они не так же дополняли друг друга, они были абсолютными противоположностями. и это всегда заводило в тупик.
с кухни слышался шум работающей вытяжки, кипение чайника и тихая, ненапряжная музыка из стереосистемы в гостиной. чону любил, когда дома было так: уютно и спокойно, основной свет выключен, в общей комнате горят лишь торшер с настольной лампой и заливают все пространство рассеянным, тёплым светом.
всё так хорошо и обыденно… как обычно.
чону снова зашёлся в надоедливом кашле. его спина, рёбра и пресс невыносимо болели, и любое неосторожное движение приносили дискомфорт, что уж говорить о непрекращающемся кашле. парень решает хоть немного покончить с этим и возвращается в свою комнату за таблетками.
в период болезни рацион питания чону состоит из витаминов, антибиотиков и разноцветных пилюль, которые он ест буквально горстями. угрюмо наблюдая за шипящей и бурлящей в стакане воды витаминной таблеткой, от которой тянуло притворным запахом манго, чону и не заметил, как доён тихо поставил на стол перед ним плошку салата: чону попросил его не готовить что-то тяжелое и жирное, ему достаточно было пожевать овощи, чтобы убедить себя в отступающем чувстве голода.
— спасибо, — буркнул он, поморщился и залпом выпил стакан с лекарством. вкус был мерзким, так что приятный запах фруктов снова обманул его.
чону почувствовал, как доён трепетно поправил прядь волос на его голове и сел напротив, сделав глоток травяного чая. может сложиться впечатление, что доён вегетарианец, но он просто верил в успокоительное свойство чая на ночь.
— ты сегодня спал весь день? — он обхватил чашку пальцами и направил внимательный взгляд на парня.
— первые часа три твоего отсутствия — да. потом как-то не сложилось.
чону нехотя наколол на вилку немного зелени и отправил в рот.
— что такое? — доён и правда большую часть времени выглядел как заботливый родитель, который стоит над душой своего чада до последнего.
— да ну, — чону нахмурился. — кашель.
— ах… мне так жаль. я даже не могу представить, где ты подхватил бронхит.
чону пожал плечами.
— обычное дело. я никогда не отличался иммунитетом.
в комнате повисла тишина. чону продолжал жевать салат, доён допил небольшую кружку чая и отнёс её на кухню.
— кстати, — воодушевлённо начал он, присаживаясь обратно за стол. от такого тона чону немного напрягся. — как сюйси?
чону отпустил вилку и она глухо ударилась о край салатницы. похоже, забыть юкхея на сегодня, да и на всю неделю, ему не удастся. доён всегда много о нём говорил, но сейчас это вызывало куда более отрицательные эмоции.
— что?.. — раздосадовано охнул доён, ожидая ответа чону.
итак, сейчас он может выбрать два пути: первое — рассказать о том, как юкхей сегодня беспардонно нарушил личное пространство чону и ввёл его в эмоциональный ступор. второе — лаконично увильнуть от ответа, ответив, что всё было нормально. естественно, нельзя молчать о таком странном поведении, как-никак, доён — его самый близкий человек, они знают друг друга уже достаточно давно, так что нет смысла ни о чём умалчивать…
— нормально.
у чону в горле встал ком. он бы с радостью сейчас упал лицом в стол и выдрал бы себе из бестолковой бошки клок волос.
«чёрт, какая же я тряпка,» — подумал парень. если бы он рассказал о случившемся, доён несомненно бы пришел в ярость: он был тем ещё ревнивым занудой.
доён склонил голову на бок и посмотрел на нервного чону, который опустил взгляд в салатницу и гневно тыкал вилкой несчастную редиску.
— честно?
«ну разумеется! честнее некуда!» — хотел в сердцах взвизгнуть чону, но не подал ни малейшего вида.
— да, — удивленно сказал он, подняв взгляд на доёна. — честно. он просто ничего не делал… весь день. как и я.
похоже, это всё равно огорчило парня.
— мне так неудобно… — начал он, подперев щёку рукой. — сюйси мой хороший друг, а ты мой парень. я-то люблю вас в равной степени и общаюсь в равной степени, а вот вы между собой так сильно не ладите…
«да что ты, нет, похоже, юкхей меня либо зверски ненавидит, либо зверски обожает,» — поворчал про себя чону. по пальцам будто прошелся электрический ток, когда он снова в сотый раз вспомнил низкий голос юкхея и его горячее дыхание. мда, такая мелочь оставила такой здоровенный отпечаток в его памяти.
— было бы здорово, если бы вы были более терпимы друг к другу.
— хм… дай-ка подумать, хён, — загадочным тоном произнёс чону, сделав задумчивый вид. — наверное, мы слишком разные, не находишь? он — вспыльчивый и резкий, а я спокойный, тихий, застенчивый, как ты говоришь. мы как две противоположности.
— я заметил, ты когда с ним ссоришься, далеко не тихий и спокойный.
— о да, — закатил глаза чону. — это определённо знак начала крепкой и долгой дружбы.
доён виновато опустил вгляд. чону стало немного неловко за свою небольшую выходку. кроме материнского инстинкта у доёна было трепетное и нежное сердце.
— я… стараюсь, хён. я стараюсь не реагировать на него, честно, — чону колет язык от собственного вранья, но он категорически не может смотреть на несчастного любимого человека.
доён вздохнул и поднял голову, изобразив фальшивую улыбку. он прекрасно понимал, что сказанное чону про него и юкхея — абсолютная правда, но попытки свести их не собирался оставлять. он поднялся из-за стола, обошёл его и подошёл ближе к чону.
— хорошо. спасибо.
доён наклонился к парню, мягко поцеловав его. он провёл рукой по его разгорячённой щеке, продолжая целовать нежные губы, и чону это так безумно нравилось каждый чёртов раз. он обожал целоваться с доёном, обожал делать это по несколько минут, пока у них обоих не кончится воздух в лёгких.
— ты не боишься заразиться? — тихо спросил чону, прервав их поцелуй. доён отстранился.
— нет. я больше боюсь оставить тебя без поцелуев на ночь.
его лицо озарила милейшая улыбка, заставившая чону невольно улыбнуться в ответ.
— не засиживайся долго, я пойду в спальню. — проинформировал доён, уходя прочь. — спокойной ночи.
— люблю тебя, — ответил чону, практически в тот же момент, что и послышался щелчок дверной ручки.
он и правда любил доёна, и не мог об этом ему не сказать, даже тысячный раз.
