Пределы дружбы

Я почему-то знал, был уверен, что этот вечер не принесет ничего хорошего, ничего доброго. Я не видел в прохладном воздухе спасения от удушливой жары дня. Я не находил в звездах того очарования, что воспевается поэтами Кабуки. Нет, я не думал об Аманто, пришедших с таких же далеких и прекрасных звезд, я не считал звезды олицетворением предательства, я был далек от таких эгоистичных, вполне человеческих мыслей. Мой путь был моим путем, и никого я не собирался перетягивать на свою сторону. Я просто стоял на балконе, смотря как на Кабуки опускается ночное покрывало, как бар Отосе-сан наполняется постояльцами. Веселые вопли, пьяные крики… Я поболтал стаканом с саке, наблюдая как прозрачная жидкость светится в искусственном свете огней, пожравших такие безразличные мне звезды, и я разжал руку. Стакан упал, разбившись на тысячу осколков, но так беззвучно, так безразлично к своей судьбе… Почему? Хотел закричать я, но я молчал, лишь до боли сжимая руками свои кудрявые серебряные волосы. Почему… Почему люди там внизу веселятся? Почему люди живут? Почему они так же, как звезды, безразличны? Кагура подошла ко мне со спины, обнимая за талию, прижимаясь щекой к спине. Я знал, чувствовал, что Отосе-сан, замерла на нижней ступеньке, наблюдая за нами. Но что она могла? Утешение? Сочувствие? Увольте! В этом мире мы одни. Одни… Шинпачи! Я смотрел в холодные, черные небеса, силясь увидеть звезды. Но видел лишь блеск металла, там где свет попадал на корабли Аманто. Отосе-сан уже помогла нам всем, чем могла. Все что было в ее силах, все было сделано. - Неужели мы больше ничего не можем? – тихо спросила Кагура. Ее слезы обжигали меня, одежда преградой не была. Действительно… Ничего ли? Жизнь Шинпачи была на волоске… А мы были как всегда на мели. Неудачи преследовали нас одна за одной, именно тогда, когда нам нужны были деньги не на еду, не на Джамп… Я нанимался с одной работы на другую, за любые копейки, пока не слег. Отосе-сан следила за мной, пока Кагура так же отчаянно пыталась найти работу. Нам нужно было много денег, операция была дорогой, времени было все меньше. - Я пойду к тем бандитам, Гин-тян. Пойду. Не говори ничего. У нас нет выбора. Я попрошу оплату за полгода, за год вперед! У нас будут деньги! Мы спасем, Шин-тяна. Вот уви… Я повернулся к ней, обнял, крепко прижимая. Я не мог позволить ей этого. Просто не мог. Даже ради Шинпачи. Не думаю, что он рад был бы такой жертве. - Нет. Нет, говорю тебе! – Кагура замерла пойманной птичкой в моих руках, должно быть ее обескуражили мои слезы. – Он не хотел бы, чтобы его жизнь была спасена убийством других… за деньги. Кагура попыталась вырваться, конечно, я прекрасно понимал, как звучат мои слова. Совсем не так, как должен был бы говорить Гин-сан. Но жертвовать одним ребенком, ради спасения другого? Нет, и еще раз нет. Только я должен был решить эту проблему. Только я. И я знал один путь. Один выход. - Не надо, Гин-тян. Забудь о том объявлении. Забудь. Прошу тебя, – тихо прошептала Кагура, понимая, что я уже решил. Она провела рукой по моему лицу. Я схватил ее руки. Моя бедная Кагура! Я поклялся вас защищать, и я сделаю это, даже если сам себя… морально уничтожу. Ведь все это - всего лишь слова. Честь, достоинство… к чему беречь их, если они не помогут достать денег… для Шинпачи. К черту все это! Я не позволю своему другу умереть из-за пустых слов! Принципы? К черту принципы! Мораль? Идет тем же путем! Мне было страшно, но я решил. Кагура, заплакав, бросилась в дом. - Ты бледный, и тебя трясет, – спокойно заметила Отосе. – Может проще дать ему умереть? - Отосе… - Я тихо съехал по ограждению на пол. Поднявшись, она подала мне еще саке. Она гладила меня по волосам, словно маленького ребенка. - Ты самурай. Ты не вынесешь этого. Это просто надругательство… Над самим собой! - И своим телом, – тихо сказал я, и вдруг улыбнулся. Я прижался к Отосе, обнимая ее за ногу. Была ли моя мать так же проницательна, как Отосе? - Что если тебя обманут? - У меня есть меч. - Тебя спасать будет некому. Среди всех… ты самый сильный. И если не справишься ты, помощи не жди. - Какая еще помощь… Отосе… - Я послежу за малышкой. Пригляжу, не волнуйся. Твои труды даром не пропадут. Но все же… - Нет, Отосе. У нас нет других вариантов! Просто нет! Я отпустил Отосе, наблюдая, как хозяйка спокойно, покуривая трубку, спускается вниз. Следя за ней, я заметил странную тень. Но быть может это было всего лишь мое воображение? Из вещей мне надо было собирать совсем почти ничего, поэтому не прошло и десяти минут, как я вышел из Еродзуи. Я не собирался ни с кем прощаться. Пусть они думают, что Саката Гинтоки – вечный бродяга, продолжил свое путешествие. Пусть помнят того, кем я был, а не того, кем я стану. И все же, ощущение, что за мной наблюдают, не покидало меня. *** Кагура проводила его взглядом. В руке она держала обычную рекламку. Таких сотни, тысячи, завались! Но лишь одна эта обещала просто безумные доходы тем, кто будет играть по правилам организаторов бизнеса. Ее рука выпустила бумагу, словно в один миг обезволив, ее глаза стали настолько же пусты, насколько безнадежность скомкала душу. Она обещала Гинтоки, она не будет убивать. Она останется чиста. Кагура закричала, ее крик был похож на крик раненого зверя. - Почему, Гин-тян! Почему? Почему ты можешь очернить себя, уничтожить, а я - нет? Почему я не могу защищать Шинпачи всеми силами, что мне отведены? Почему я должна сковать себя моралью, а ты собираешься… Кагура закрыла рот рукой, слезы неудержимым потоком текли по щекам. Не шелохнулась, когда Отосе-сан села рядом с ней. Она даже впервые, икнув, назвала ее по имени. Отосе-сан положила руку ей на плечо. - В этом весь он. Что бы ни произошло там… Это тот же самый путь. Путь самурая. Его путь. Не делай того, что он тебе запретил. Ты предашь его этим. Но Кагура покачала головой. - Шинпачи бы не понравилось все это. Ему бы не понравились все эти жертвы. Но увы… мы бессильны. До Аманто… такой проблемы бы даже не возникло! Мы нашли бы деньги! Но не сейчас… - Тебе надо уснуть, Кагура-тян, – ласково сказала Отосе, наливая ей сироп. Когда от слоновой дозы снотворного Кагура заснула, Отосе накрыла девочку одеялом и спустилась в свой бар, к ней подошла Катерина. - Думаете, на этот раз он справится? – без акцента спросила она. Отосе никак не отреагировала на этот признак волнения Катерины. - Или справится, или сломается и уже не встанет… Никогда. Отосе посмотрела на тень в углу ее бара. - Будешь смеяться? Радоваться? Или что? – в ее голосе проскользнула враждебность. – Или быть может всем расска… - Да. Расскажу. Черт возьми, расскажу! – сказал хриплый от отчаяния голос. – Никто не посмеет… Никто… Тень растворилась, будто её и не было. *** Хиджиката Тоширо имел неосторожность в тот день иметь выходной, поэтому, когда Сого имел наглость разбудить его поздно ночью, был безумно, ужасно зол. Но после всего чему он стал свидетелем, он пытался собраться с мыслями, сидя на горячем асфальте. Между домами, возле мусорок. Лучше бы он остался спать дома! Лучше бы... Сого – сволочь! Он никогда бы не подумал, что всегда нахальное лицо Еродзуи, может быть не просто серьезным, а бледным, напуганным, но в тоже время таким решительным! Ну почему? Почему эта… Эта бессовестная скотина не сказала им, что все так плохо? Почему? Неужели он совсем не видит в них друзей? Неужели все, что им довелось пережить… Да он бы даже с Кацурой помирился бы ради этого! Вместе, вместе они нашли бы выход. Вернулся Сого. Молча протянул ему бумажку. Счет, счет из больницы. Хиджиката-сан, прочитав его, уронил руку, уставившись на стену дома. Это что еще такое? Что за сумма такая? - Это проделки Аманто, – спокойно сказал Сого, и только Хиджиката знал, какая ярость сейчас обуревает командира первого отряда! - Вся медицина сейчас в их руках. В руках клана Гофеле. Стоимость лечения высчитывается вот по этой схеме. Еще один листик оказался в руках Хиджикаты. - Не понимаю. - Куда вам, – сказал Сого, но Хиджиката только прикусил губу. - Пока речь идет о лекарствах или простом лечении, мы видим увеличение цен по простым процентам, но начиная отсюда… - Ничего не понимаю в этих чертовых формулах! – яростно закричал Хиджиката, но презрительный и серьезный вид Сого, заставил его замолчать. - Вы хотите спасти данну-сама? Действительно хотите? Хиджиката еще раз кивнул. - Тогда у нас есть два пути. Или мы зарабатываем кучу денег и летим за ним тратить их… Либо… Рушим монополию Гофеле. - Второй путь очень долгий Сого… Шинпачи умрет раньше. А первый… Мы не сможем. Где мы соберем столько денег… И главное как… Ты же знаешь того дельца! Него Фуца! Ему плевать на Шисенгуми и Сёгуна! - Поэтому я и спросил, Хиджиката, – резко бросил Сого. – Насколько тебе дорог данна-сама? Ты упрекал его в том, что он ничего не сказал…в том, что наша дружба для него… Ну и посмотри на себя? Может он прав? И наша дружба просто ничто? Тоширо молчал. - Ты легко отдашь за него жизнь. Я знаю. Ну а нечто большее? Например, переступить закон? Или нечто похуже, предать свои личные принципы? Слабо? – Сого все распалялся и распалялся. – Да, если бы я мог сам! Если бы! Но мне не попасть к Него Фуцу! Я еще ребенок! Хиджиката все так же молчал, и Сого вдруг, плотно сомкнув губы, отвернувшись, сделал шаг в сторону. - Ну ты и трус, Хиджиката, больше моей целью ты не будешь. - Подожди, Сого. Я просто… Понимаешь… я еще никогда… Сого повернулся к нему. Умоляющий взгляд, так не свойственный замкому, растопил холодное сердце. - Хочешь, чтобы я научил тебя? И заодно рассказал, как мы добудем нужную сумму? Не боишься? - Если только таким образом он сможет получить ее от меня… То пусть он хоть убьет меня потом, но он ее получит! Сого задумался. - Только так… И если мы не поторопимся, то ты не будешь первым. Ты понимаешь о чем я, Хиджиката? Сого оторопело смотрел, как Хиджиката покраснел. - Значит, ты хочешь поторопиться? - Конечно! – резко сказал замком. - Я не позволю… никому… - Дальше речь его стала похожей на бурчание. – Но где мы возьмем столько денег? - Я знаю, где на их отсутствие не обратят внимания! – дьявольски улыбнулся Сого. *** Моя решимость была на некой грани, и одного неверного шага было достаточно, чтобы потерять не только решимость, но и себя самого. Как это ни странно, идя сюда, к сборищу порока, лжи и похоти, я всё ещё шел своим путём самурая, отступить сейчас - стать предателем своей Души. Только повторяя: «Это ради Шинпачи! Чтобы он выжил!», я еще оставался здесь. Начнем с того, что я очень внимательно прочитал договор, не хватало еще не получить денег на законных основаниях! Я закрыл глаза, представил, что я просто на медосмотре. Просто медосмотр. Просто… - Ай… - почти сказал я, но, стиснув зубы, промолчал. Врач держал одну руку на животе, немного надавливая, заставляя склоняться вперед, а другую засунул в штаны. - Ты бы еще всю руку засунул, – шипя, сказал я. - Шутить изволите? Плохая черта, – холодно сказал врач, засовывая мне два пальца то глубже, то начиная водить ими из сторону в сторону. Я прилагал огромные усилия, чтобы не прибить его на месте. Деньги, деньги, нам нужны деньги! - Судя по вашей реакции, вы - гетеросексуал. Вам настолько нужны деньги? К черту твое любопытство! Я молчал. - Я с радостью проучил бы тебя, – сказал он, опуская и вторую руку в штаны. Только бы не позорно застонать! Но мне кажется от страха все сжалось настолько, насколько могло, и уж точно не рукам мужика это изменить! - Но к счастью для тебя, на таких как ты самый большой спрос и самая большая цена. Так что получишь от своей первой работенки даже очень неплохой куш. Кстати не забывай, не будешь удовлетворять клиента - не получишь ни копейки. У нас все строго. Кто бы сомневался, подумал я про себя. И вытащи уже руку из меня! - Следующий! – крикнул врач, и я, поспешно поправив штаны и схватив накидку, вышел из его кабинета. Этот корабль был огромным, каких поискать. Похоже у аманто денег было действительно… Деньги. Как жаль, что аманто нет дел до «обезьян». Наконец, я предстал перед своим хозяином. Он придирчиво оглядел меня и обнюхал со всех сторон. - Думаешь справишься? Твоя строптивость - это хорошо, но во всем нужна мера. Сумеешь ли ты? Ты не получаешь денег - я не получаю. Мне нет смысла обделять тебя. Но сможешь ли ты, поиграв с клиентом, ублажить его? Посмотри на себя. Ты уже бледен от одной перспективы. В итоге у тебя не будет ни денег, ни достоинства. Первый клиент для тебя очень важен. За свою нормальную ориентацию и девственность можно получить очень хорошие деньги. Будет мало приятного, если ты пришибешь его ненароком. - Я справлюсь, – уверенно сказал я. Странно, я даже ее чувствовал, эту некую уверенность. - У нас будет очень много важных клиентов. С Зогию, Фекото, Ломпфии. Они заплатят немало на торгах за такого, как ты. Уверенность моя истаяла. Как же я забыл, что не всем людям открыта дорога в дорогой бар Него Фуца! Меня затошнило. Большинство аманто были так отвратительны… Или так звероподобны… - Вот видишь… - ласково сказал помощник Него – Неф. - Я справлюсь. Закрою глаза и не буду видеть. Мне ничего не оставалось, кроме как обманывать себя. - Скоро начнутся торги. Если хочешь получить как можно большую цену - надо будет постараться. Конечно, Неф делает половину работы, представляя меня, но если я буду стоять столбом… Если торги пойдут хорошо… Чем лучше они пойдут, то меньше времени я проведу в этом баре! И все же было невообразимо страшно. Сначала я стоял спиной к аудитории, которая чавкала за столами, пожирая всех стоящих на сцене своими амантовскими глазами. Я закрыл глаза, надо сосредоточиться. Надо подумать… Но как мерзко… Я вздохнул. Кагура в безопасности, я смогу спасти Шинпачи, так к чему все волнения? Начались торги. Первой Медол – еще один помощник Него, рекламировал Калисто. Он был мастером слова, и девушка ушла весьма быстро за баснословные деньги, при этом ей самой не пришлось делать ничего. Боковым зрением я это видел. Медол продал еще пару девушек. Но потом я понял, почему Неф – любимчик Него. Его голос был ангельским медовым сбором… Терялось всякое понятие, кто говорит, мужчина или женщина, оставалось лишь вожделение, страстное желание обладать той, кого Неф продавал. Вторым Неф продавал смазливого парнишку, ребенком мальчик не был, Него соблюдал некие свои принципы, звали того Канго, и хвастался он тем, что все ему не впервой. Мне казалось, что Неф выбил за него меньше, чем хотел. Я вдруг почувствовал, что Неф внезапно потерял интерес. Почему? Его разочарование было слишком ощутимым. И тут я понял почему. Своей игрой, он собирался набрать реванш на мне. Конечно, я был ему интересней. Изначальный тариф был выше, да и выгадать можно больше. Неф был менеджером, который никогда не упускал свою выгоду! Его руки взяли меня за плечи, и медовый голос полился, создавая иллюзии. Вот руки погрузились в мои волосы. Неф! Не надо переигрывать! Его губы оказались совсем рядом от моего уха, и он прошептал: - Раз тебе так нужны деньги, я сделаю все, что бы ты получил максимальный тариф. Доверься мне. От неожиданности я отпрянул от него, и в тот момент он прижал меня к себе, немного задирая мою рубашку, открывая спину, заставляя обернуться к публике в полоборота. Его рука достаточно игриво пробежалась по спине, забираясь в штаны, открывая часть задницы. Он прокрутил пальцем, как будто намереваясь вставить его. - Делайте ставки, господа. При этом, он уже известил публику о том, что перед ними девственник-гетеросексуал. Мое смущение, мой страх, бисеринки пота, все должно было помочь Нефу. - 300000 иен - начальная цена! Кто больше? - 310000! – поднялась какая-то свинья из салата. Я вздрогнул, находиться под этой тушкой?! Да он меня раздавит! Неф резко дернул меня за волосы, разворачивая к аудитории. - 350000! - 400000! Я был в шоке от таких цифр. Этим аманто денег девать некуда, если они тратят такие суммы в борделе, в то время как Шинпачи..! Очевидно, у меня выступили слезы на глазах, может Неф дернул слишком сильно, а может боязнь за Шинпачи… - 420000! Неф крепко обнимал меня, потом засунул мне два пальца в рот, а другую руку как будто собирался запустить в штаны. Неф мне, конечно, ничего не сделает… Но как-то все это слабо успокаивает, учитывая, что сделает кто-то другой! Но Неф делал свою работу великолепно, понятно, что и ради себя в первую очередь. Но я не мог винить его, к тому же без него… Как унизительно… - 450000! - 480000! Его рука скользнула в штаны, непроизвольно я вздохнул. Унизительно! Отвратительно! Мама, роди меня обратно! - 500000! Неф, что ты мне предлагаешь? Если бы я мог… Я бы, конечно, помог тебе… Ты же хочешь, чтобы я возбудился… Но я не могу! Мне все это… Не могу! Не могу! Кажется я реально плачу? Кошмар! Позорище! Он повернул меня немного боком, немного приспуская штаны и перенося руку в сторону зада. Нет, Неф, ты же не сделаешь этого? Я кусаю его руки, лишь бы не застонать! - 520000! - 550000! - 600000! Как же больно… Что же дальше-то будет? Это же умереть можно. Особенно, если это будет тот свинтус. - У нас в гостях… даймё Суго, вы уже вступили в борьбу, но все-таки хотите упустить… Я закрыл глаза, сейчас мне будет еще больнее! - 1500 000! – сказал вдруг этот даймё. – Я хочу его. Прямо сейчас. И вытащи свои руки, не порть мне игрушку. *** Силы этому Суго было не занимать. Он толкнул меня, и я упал. На пол. Рядом с кроватью. Апартаменты вполне себе подходили для человека способного выкинуть такие деньги. Я весь сжался. Как было бы хорошо исчезнуть. А еще эта видеозапись! Пройти такой путь и сдрейфить сейчас? Даймё Суго, понятно, что это был псевдоним, снял маску, в которой пришел. Я чувствовал, что мой рот приоткрылся. Но не успел я ничего сказать, как он поднял меня за шкирку и кинул на кровать. - Ты… - но что я мог сказать? Я не получу свои деньги, если не выполню свою часть. Но откуда у него такие деньги? Откуда? - У некоторых денег слишком много, а шинсенгуми всегда знают, кого можно пощипать, и кто рад будет быть пощипанным. Хиджиката оказался неожиданно тяжелым. Я старался не смотреть на него, пока он целовал мою шею. Я понимал, что он старался ради меня. Но это будет просто гигантский провал. Он просто не сможет возбудиться… А смогу ли я возбудить его? Если мы оба провалимся, а вероятность этого весьма велика, все деньги уйдут в пустоту. Хиджиката с легким страхом смотрел на меня. Он все это тоже понимал. Деньги должны уйти от него именно в эту ночь, иначе было нельзя. Я сел. Хиджиката неловко поцеловал меня в губы. В тот момент я почти возблагодарил бога. Это был Хиджиката, который простит и забудет все. Это был человек, а не какой-то свиноподобный монстр. И пусть я не был уверен в своих силах, я… Целуя его шею, грудь, лаская соски, я опускался все ниже и ниже. Я никогда не делал этого! Ртом… Но Хиджиката остановил меня, толкнул рукой, приказывая лечь. Несмотря на неуверенность, в нём говорили замашки заместителя командующего. Его горячий язык, его руки… Непроизвольно я начал возбуждаться. Я не смотрел на него. Но я ничего не мог поделать, когда он начал сосать. Одна его рука крепко сжимала основание, а нежные губы… Внезапно я застонал. Сам удивился. Но Хиджиката знал, что делал. А потом его другая рука скользнула туда, где, как подсказывала интуиция, мне будет больнее всего. - Расслабься, – негромко сказал он. – Подожми немного ноги, будет не так больно… Хиджиката… Неужели ты действительно собрался сделать это со мной? Я это не осознавал… до этого момента. Он снова почти лег на меня, просунув одну руку под шею, а три пальца другой руки по очереди засунул мне в зад, и начал медленно водить ими. Мне пришлось самому взять себя за свой член, чтобы заглушить боль, которая была не такой сильной, как тогда, когда меня проверял врач, но уж точно не потому, что пальцы Хиджикаты были тоньше! - Хиджи… - Тоши. После всего можешь звать меня так. Я вскрикнул. Больно! Больно же! Но я молчал. - Я готов, – сказал он. Готов он! Я прикусил губу. Деньги, чертовы деньги! Если бы я сказал Хиджикате обо всем этом раньше, они бы ведь нашли выход! У них куда больше связей… а я? Что я? Я даже не подумал о них. - Хиджиката… это не смешно… Он слишком… Слишком… - Замолчи. Я сказал тебе… звать меня Тоши. Не бойся… В первый раз всем больно. Черт! Я же тебе не девка говорить мне такое! Он тяжелый. Очень тяжелый. Он тянет ногу мне еще выше. Куда? За ухо что ли ее закинуть? - Так будет не так больно, – хрипло говорит он. Это с каких пор Хиджиката спец по… - Резко! Слишком резко! - Не плачь, – он проводит рукой по моим глазам. – Зато я почти до конца вошел. Он упирается руками в мои колени, прижимая их еще ближе к туловищу, резко входя все глубже и глубже. - Ты садист… - тихо говорю я. Больно! Больно, черт возьми! - Это Сого садист. Если хочешь… можешь кусать меня и царапать. Я чувствую его яйца. Его рука проводит по моей ноге, по ягодицам, потом он берется за мой член. - Когда я кончу, твой договор закончится, - говорит он. – Ты получишь свои деньги. Только вот я пока не могу. Извини. – В его словах паника. Это беда! Пока он не сделает этого, я могу быть сколько угодно времени в его власти. Не вынимая, он кладет меня на бок, сжимая мои ноги вместе и продолжает двигаться вперед. Не надо гладить меня по заднице! Не надо прижиматься, не надо! Вынь свой язык из моего рта… Я же… я же… сейчас… А… Он сжимает мой член еще плотнее, а сам становиться еще жестче. - Я не могу, Гин-сан… Не могу. Извини. Хиджиката уже весь потный, стирая рукой пот, он медленно продолжает поступательные движения. - Ты хочешь все сделать быстрее… Ни к чему. Просто сделай как надо, – с трудом говорю я. Знал бы он, чего мне стоило это сказать. Боль уже кажется нестерпимой, но удивительно, мне не хочется, чтобы он останавливался, чтобы уходил… Он снова переворачивает меня, ставит на четвереньки. Заставляет прогнуться, склониться как можно глубже… Я чуть было не уткнулся в свои же дела! Мне осталось упираться изо всех сил, а Хиджиката будто именно этого и хотел, его рука буквально прижимала голову вниз, к испачканным простыням. Он частично лишил меня сопротивления, дернув за одну руку, и оставив ее крепко держать. Другой я еще упирался. И тут он умудрился ко всему прочему засунуть еще один палец. Я взвыл от боли. Но его рука, которой он ласкал всю нижнюю часть немного смягчала боль. Я снова кончил, часть попала мне на лицо. А потом я почувствовал, что Хиджиката замер, его яички касались моих ягодиц, но что-то стекало вниз, к ноге. Неужели все? Замком перевернул меня и улегся сверху. - Может вытащишь? Это уже не смешно, – тяжело прошептал я. - Какой же ты жестокий, – усмехнулся Тоширо. – Надо же, не думал, что деньги сделают тебя таким податливым. Я проглотил насмешку. Хиджиката снова начал двигаться. А потом заставил меня сесть. Его губы целовали меня, и я не сопротивлялся. Даже не заметил, как он оказался вне меня, он просто продолжал водить рукой, заставив меня еще раз кончить, даже рассмеялся моему удивлению. - Ты простишь меня, Еродзуя? – тихо, но серьезно спросил Хиджиката. - А ты, Тоши? - Когда соберем всю сумму! – улыбнулся он мне, и я прижал его к себе, чтобы он не видел, что я плачу. Если бы не Хиджиката… после сегодняшнего вечера, я бы покончил с собой. Но его руки, так нежно сжимающие меня в объятьях, дали мне силы пережить все это. - Откуда вы взяли деньги? - Хи-мэ-цу, – заговорщицки сказал он. – Еще столько же? И еще одна ночь? Я кивнул. После всего что было, отступать было поздно.