Пределы дружбы

Сого ходил по комнате, нервно, настороженно, постоянно поглядывая в угол. - Ты сам не свой, – сказал детский голос. Но Сого знал, что только с этим ребенком он не может сладить. Кагура. Явилась в их штаб-квартиру, уселась и сидит. Долгое время она вообще молчала. Сого тоже ее поведение было непривычно, и как любой хищник, он настороженно отнесся к изменению повадок добычи. Впрочем, кому как не ему понимать, что это игра двух хищников. Но дело в том, что оба хищника были ранены, и им было не до игры друг с другом. Поэтому Сого ходил по комнате, косясь на Кагуру. Его глаза были налиты кровью, он думал о малоприятных вещах. Он думал о том, что их план могут легко раскрыть и тогда… И данна, и Хиджиката окажутся в опасности. Их просто убьют. Как бы сильны они не были. Они высоко в небе. Верить? Сого верил в них, несомненно. Но собственное бессилие бесило его не меньше, чем кровожадного ято в шкуре ягненка. Если бы им двоим… Хиджикате и данне, просто надо было разнести к чертям все заведение, Сого бы поставил на них все сбережения. Но, у них там есть гадкое слово - обстоятельства. Как они сложатся? Что может пойти не так? Что угодно. Сого замер, смотря на Кагуру. Ее глаза следили за ним неотрывно, это не мешало ему думать, скорее наоборот, подхлестывало. Он знал ее силы. Знал, что она тот противник, который лучший в мире друг. У них общая цель. Спасти двух дорогих товарищей. Не дать им исчезнуть из мира, к которому Сого так привык. Это значило, что пока эти двое развлекаются наверху, они должны заняться проблемой снизу. У Сого достаточно информации, не хватает только силы. Нет, людей у него тоже предостаточно. Не хватает таких людей, как он. Хищников. - Эй, кита… - хотел сказать он, но передумал. – Кагура, – сказал он, вложив в это имя больше, чем он мог бы сказать словами. Кагура медленно кивнула, на лице появилась улыбка. Хищная, и такая знакомая Сого. Двум зверям нет смысла разводить долгие разговоры. То, что нужно можно увидеть в глазах, все в одном слове, в одном тоне. Сого облизнулся. Он знал, что привлекает его в Кагуре. Знал, в чем они похожи. Знал, почему они ходят друг за другом след в след. Но Сого не был Гинтоки, а значит, он не будет запрещать Кагуре ничего. Не будет говорить о морали, о кодексе самурая, или прочей ерунде. Для них – своя борьба. Свои методы. Кагура усмехается. - Что мы можем сделать, Сого, – только и спрашивает она, не повышая интонации. Они впервые наедине, и сейчас, кажется, что все шутки в стороне, и они, наконец, видят друг друга по-настоящему. Никто им не указ. Никто не навязывает свои идеи. И все же, борются они ради привычного им мира. Ради своей семьи. Сого поморщился, но кивнул сам себе. Да, как бы не смешно, Хиджиката, которого он пытался убить каждый день – его семья. Шуточные нападения, чтобы поддерживать себя и его в форме – он хочет продолжать это делать. Он хочет видеть данну, который подкалывает Хиджикату и по выходным усиленно спаивает его. Он хочет… собираться иногда вместе и творить безумства. Таков его мир, такова его семья. Даже эта китайская девочка, эта ято – часть его странного мира. Немаловажная часть. Очкарик в операционной – тоже. У него было место. Но его хотят отнять. Сого смотрит в яркие глаза Кагуры. Она думает точно так. В тот момент, когда он опускается перед ней на одно колено, и смотрит в ее глаза, которые ловят отражение его глаз, и тоже становятся кровавыми, дверь открывается. - Сого! Мы готовы выслушать твой план! – говорит Кондо. – Ты же не думал, что вы пойдете только вдвоем? Сого оборачивается. Привычные все лица. Все они – знакомые данны. Они пришли ради него. Пожалуй, он действительно тот, кто создал привычный Оките мир. Сого отдавал должное Кондо, но только благодаря Еродзуя, его мир стал именно таким, от которого он не желал отказываться. - Мы разделимся на группы. – напряженно сказал Окита, все так же смотря на Кагуру. Она улыбнулась, совсем по-девчачьи мило и нежно. Ято была уверена – вместе они смогут разбить ту стену, в которую уткнулся Гинтоки, воюя в одиночку. *** Я наблюдал за Нефом, который вальяжно прохаживался по моей комнате, с бокалом дорогущего вина. Его вид – вид довольного кота. Сам я сидел на кровати, как можно дальше от него, вжавшись в спинку. - Кто бы мог подумать? – мяукнул он. – Нет, я знал, что получу с тебя много денег, но… Столько! Как жаль, что мы не можем снова продать тебя, как девственника… - печально выдохнул он, а потом поставив бокал на столик, оказался возле меня одним очень быстрым движением. Вот его руки оказались на моих бедрах, а большие пальцы спустились ближе к промежности. - Можно обойтись без этого? – зло сказал я, сверкнув глазами. - Без чего? – недоуменно сказал Нег. – Нет, я, конечно, все видел… Я почувствовал, что краснею. Хотя, я и раньше догадывался, что здесь есть видеокамеры, как иначе. - Хотя мы соблюдаем правила… - Нег продолжил свои исследования. Я скрипнул зубами. - Надо же, все еще ведешь себя, как девственница, – удивился Неф. – Скорее всего этот дайме – был человеком. Удивительно. Даймё Суго… Откуда у него столько денег. Говорят, ято тоже выглядят как люди, только сильнее. Я вдруг понял, что они не знают, как он выглядел. Об этих правилах говорил Неф? Что никто не знает… Нефу хватило сил перевернуть меня. Я зашипел, начал вырываться. Но он был силен. В этот момент я понял, что он не человек. Аманто, ловко слизавший подходящий облик. - Ты не понимаешь… - сказал Неф, проводя рукой по моей спине и вызывая мурашки, – в твой первый раз тебе повезло, это был человек, и похоже, он был довольно нежен, но… В следующий раз, тебе может так не повезти. А ты до сих пор, как девственник. - Заботишься обо мне, что ли? – зло сказал я. Как же мне вырваться из его цепких рук? - Я бы мог помочь тебе, – почти ласково сказал Неф. – Что скажешь? Заодно денег заработаешь, не так много, по обычным расценкам… - Отвали от меня! – рявкнул я. – Отпусти! Неф разочарованно выдохнул и толкнул меня на кровать. - А что, если мне продать тебя… - Неф задумался, – какому-нибудь… гфорку? У них замечательные сексуальные повадки. Неф расхохотался. Но я прямо смотрел в его глаза. Неф вдруг вздохнул. - Я не понимаю вас, землян. Ведь даймё твой друг? Зачем он отправил тебя сюда? Что за жестокое извращение, ваша любовная игра? Или это не игра. Ты честен и прям. Ты – самурай. Что ты здесь забыл? Неф искренне не понимал. - С чего ты взял, что он мой друг? – недоуменно спросил я. - Он вел себя с тобой… как с драгоценностью. Боялся сломать, навредить. Незнакомый человек, который пришел купить игрушку, не будет так себя вести, как бы внешне она ему не нравилась. Неф помолчал. - Он заплатил хорошие деньги, чтобы в течении трех дней я тебя не выставлял на торги. Я замер. Неф достал эти деньги, положил мне их на живот. - Я отдам их тебе. Если ты ляжешь под меня. Или… - он улыбнулся. – Они просто исчезнут в моих карманах. Я выставлю тебя сегодня вечером на торги, и ты уйдешь какому-нибудь гфорку. Я смотрел на него. Какая мерзкая игра. Ему так хочется трахнуть меня? - Нет, – уверенно сказал я. – Кто угодно, мне все равно, только не ты. Неф рассмеялся. В его глазах я вдруг увидел нечто похожее на нежность. - Отдыхай, – сказал он вдруг. – Я обещал этому даймё, а обещания я держу. Он ушел, оставив мне деньги. Хиджиката, как ты убедил неподкупного Нефа встать на свою сторону? Такие суммы его заботят мало, он делает каждые день в разы больше… Так как? Я вспомнил прошлую ночь и покраснел. Его хриплый голос, возбужденный, страстный, его улыбка, чуть насмешливая, но все равно нежная, его смущение… Я поплелся в ванную. Снимать напряжение. Все равно, что здесь камеры. Я не мог не думать о Хиджикате. Я должен был кончить. *** Замком и Кацура внимательно смотрели друг на друга. Оба были напряжены, но вытаскивать катаны не спешили. А потом Хиджиката легонько кивнул. - По плану Сого я остаюсь в стороне и это мне не нравится. – буркнул замком. - С чего ты вообще взял, что можешь находиться здесь? – холодно сказал Сого. – Что если этот Неф, все-таки выставит его на торги? Хиджиката пожал плечами. - Новая партия денег еще формируется. Или ты думаешь, я могу выйти с жалкими остатками и проиграть? – он хмуро смотрел на Сого и тот кивнул. - Но вмешиваться ты не будешь! Нам нельзя ставить легенду под угрозу, – уверенно сказал Кондо Исао. Хиджиката хмуро посмотрел на него, но ничего не сказал. Они ушли. Он остался. К сожалению, не один - Кондо оставил с ним нянькой Исабуро. Исао посвятил Исабуро во все дела, и Хиджикату это изрядно бесило. Исабуро его в целом бесил, а теперь, это грозило перейти все границы. Мало того, он не доверял этому типу. Цыкнув языком, взяв себя в руки, Хиджиката отправился в свой кабинет. Сейчас не хватало слышать насмешки Исабуро. В кабинете замком схватил первый попавшийся документ и уставился в него. Он не видел, что там написано - думал о совсем другом. Ёродзуя – один. Тоширо мог верить Нефу, но Неф не босс, если ему прикажут, он поступит, как прикажут. Да, Неф в долгу перед Хиджикатой, но это не значит, что он пожертвует своей должностью и деньгами, что каждый день сыпятся в карман. Тоширо вскрикнул от боли. Он не слышал, как Исабуро зашел. Тот заломил ему руку. - Кондо рассказал много интересных обрывков, – прошептал он ему на ухо с мерзкой улыбкой. – Хочу проверить кое-что. Он резко наклонил Тоширо, так, что тот ударился лицом о стол. Но в тот же момент, он вывернулся и ударил Исабуро ногой. - Проверим, – Хиджиката был в бешенстве. Трудно описываемом бешенстве. Его рука скомкала и выкинула документ. - Как-то ты не похож на человека, которого вчера в первый раз отымели, – усмехнулся Исабуро. - А почему я должен? - Так ведь, белобрысого трудно представить снизу, – Исабуро внимательно смотрел на Хиджикату. Тоширо ничего не сказал на это. - Ой, какие страшные глаза, – ехидно сказал Исабуро. – Значит все-таки он… - Ой! – крикнул вдруг Исабуро. Хиджиката вытащил катану и без предупреждения бросился на Исабуро. Тот еле успел увернуться, и меч вошел в миллиметре от его головы, поцарапав щеку и войдя в стену наполовину. - Успокойся! - Успокоюсь, когда упокою тебя, – улыбнулся Хиджиката, вытащив катану без особого труда. - Чего ты завелся? – Исабуро понимал, что замком сейчас более чем серьезен. - Можешь оскорблять сколько угодно меня. Еродзую не тронь! – холодно сказал Хиджиката. - Я понял, понял! – примирительно сказал Исабуро. Его-то катана была в другой комнате, к тому же он никогда не видел замкома в такой ярости. Никогда. Даже когда жизни его людей стояли на кону. Сейчас он завелся всего лишь от слов… Ёродзуя. Имя. Всего лишь имя. Исабуро никогда особо не интересовался этим бездельником. Лентяй и игрок – бесполезный мусор для общества. Что в нем было такого? Почему не только шисенгуми… Почему чуть ли не полгорода зашевелилось? Ради него объединились те, кто были всегда врагами! - Уходи. Не тревожь меня, – глухо сказал Хиджиката. Исабуро пожевал губу и вышел. Тоширо плюхнулся на диванчик, положил локти на колени, а голову на ладони. - Ёродзуя, – думал он про себя. – Что же я наделал? Я же правда сделал это с ним. И мне понравилось… Его тело, его голос, его глаза… Все отвечало мне… Ему было больно, но я чувствовал его желание… Вспоминая прошлую ночь Хиджиката покраснел. Закурил. Никто не говорил ему, что курить в кабинете нельзя. А ведь, Гинтоки говорил это всегда, когда заявлялся к вечеру пятницы к замкому. Его мало волновало, что у того может быть дежурство в субботу. В пятницу вечером надо было обязательно куда-то идти. Или пить, или играть. Иногда Хиджиката соглашался на нечто среднее – патрулировать улицы. Для него это было самым забавным времяпрепровождением. Саката обычно шел на полшага позади, и иногда рассказывал что-то веселое, иногда нечто философское, он любил порассуждать. Поводом могло стать что угодно. Тоширо любил выуживать из этого монолога что-то, что касалось лично его. Он знал в каком долгу Саката перед Отосе-сан, он знал, что Кагура и Шинпачи для него скорее даже не друзья, а семья. Он знал все о его принципах, знал, что он любит есть и пить… Он знал его не так уж и плохо, если подумать. Три дня без него? Три дня в ожидании? Три дня в надежде, что Неф никому не отдаст его? Хиджиката вдруг понял, что не было ни дня, чтобы он ни пересекся в городе с этим бездельником. Не было ни дня… Хиджиката потянулся за второй сигаретой и увидел, что у него дрожат руки. Он вспоминал, как когда они пьяные возвращались домой, Саката всегда провожал его, потому что замком напивался сильнее, в эти дни, Хиджиката рассказывал в пьяном бреду что-то о себе, надеясь, что Гинтоки настолько же пьян, чтобы не вспомнить этого на утро… К несчастью, сам Хиджиката все помнил всегда отлично, как бы пьян ни был. Замком затушил сигарету. Он не мог успокоиться, а должен был. Тогда он резко поднялся. Еще оставался один человек, в обществе которого он мог пропустить стаканчик, не думая о последствиях – Отосе. В ее баре было пусто. Только она сама. - Отпустила девочек, – сказала Отосе-сан. Но сказала только это и молча поставила перед ним виски. Он выпил три стакана залпом, и тогда только отстранил его. Отосе внимательно смотрела на него. - Почему ты пьешь? Из-за чего именно? – спросила она. - Не догадываетесь? – грустно и оттого еще более вежливо прозвучали его слова. - Есть несколько причин. Мне интересно какая из них, – строго спросила она. - Я вдруг понял… - глухо сказал он, – что у меня было сокровище. И я думал, что так и должно быть… Думал, что он будет рядом… всегда, – он грустно улыбнулся. - Ты же спасешь его, – уставилась на него Отосе. Ее взгляд пробирал до глубины души. – Раз так. Раз так – ты спасешь его! – уверенно продолжила она, – Кстати, где моя малявка? - Она ушла с Сого и остальными. Они разработали запасной план, и хотят его реализовать. Хиджиката словно бы очнулся - Отосе отрезвила его. Какой смысл впадать в депрессию? Все стараются ради него, а он сидит и напивается? Даже, если он внезапно понял, что его чувства к Ёродзуе не просто чувства, что с того? Для Ёродзуи он, прежде всего, друг. И этой причины достаточно, чтобы лезть в пекло не думая. Даже, когда пути назад нет. Следующей остановкой его была больница, где лежал Шинпачи. Его сестра спала на кушетке. Показав удостоверение, замком прошел в палату. Коснулся холодной руки Шинпачи. - Все будет хорошо, обещаю, – сказал он, развернулся и вышел. Когда он курил перед зданием больницы, его руки больше не дрожали. Он смотрел в небо. Холодное небо, холодные звезды. Им нет дела до них. Но и людям до них нет дела. Хиджиката усмехнулся. У людей есть только люди. У друзей – друзья. *** Уже через час даймё Суго возвращался в летающий клуб легкомысленных развлечений. Неф с легким удивлением в глазах встретил его, склонился, как всегда, предельно вежливо. - Смогут ли сегодняшние торги заинтересовать вас…? – недоуменно спросил Неф. – Или стоит поменять условия? - Нет. Не надо. Я хотел бы увидеть его. Это было против правил, но Неф кивнул. Они шли по внутренним коридорам, и Неф добавил дежурную фразу: - Сегодняшние торги начнутся только через три часа. Вы планируете остаться на все два дня здесь, даймё? - Да, – коротко ответил он. - Вы не поверили мне? – тихо спросил Неф. – Я бы предупредил, если бы случилось что-то неожиданное. В его тихом голосе сквозила такая же тихая обида. - Нет, не в том дело, – уверенно сказал Хиджиката. – Просто хочу видеть его. И не хочу, чтобы он был один. – добавил он про себя. Неф оставил его возле двери, легонько коснулся руки Хиджикаты. - Теперь вы можете спокойно открывать его дверь. Ровно два дня. - Магия? – усмехнулся замком. - Что вы. Это просто я. Ривгон. – грустно улыбнулся Неф. Хиджиката отворил дверь. Гинтоки сидел на подоконнике в темноте. Лунный свет падал на его лицо. Саката задумчиво смотрел на луну, подперев голову рукой. Безмятежный взгляд, таких знакомых красных глаз. Может безмятежный, может пустой, но в целом, такой же как обычно. То, что в нем Тоширо любил. Какой бы не была ситуация, он оставался самим собой. Когда дверь за замкомом закрылась, Саката едва заметно вздрогнул. - Хиджиката? - Да. Это я. Он подошел к Сакате. Тот легкомысленно улыбнулся. - То, что ты здесь, значит, что меня таки выставят на торги? Но Тоширо отрицательно покачал головой. Гинтоки недоуменно смотрел на него. - Тогда зачем ты пришел? Хиджиката посмотрел в окно. Потом вплотную подошел к Гинтоки. - Лучше было бы оставить тебя в одиночестве? Замком ожидал какую-то едкую реплику от него, но тот молчал. Хиджиката посмотрел на него. Красные рыбьи глаза внимательно уставились на него. Тогда замком снял дурацкий платок, закрывавший половину лица. Тоширо потянулся к нему. Его руки обняли его за талию, нежно и осторожно. Бедра оказались между ног Сакаты, а губы потянулись к его губам. Замком резко впился в них, будто боясь, что Ёродзуя в последний момент отстранится. Хотя отстраняться тому было некуда. Голова Сакаты ударилась об арку окна. Хиджиката же не думал останавливаться. В этом поцелуе он собирался сказать все, что думает, даже если потом Ёродзуя возненавидит его. Тоширо верил, что он справится с его ненавистью. Спустя какое-то время они снова смогут стать друзьями, наверное. Пусть ему будет больно, но он сможет контролировать себя. Но сейчас ему казалось принципиально важным показать, что он любит его. Больше жизни, больше самого себя. Хотя он понимал, что сейчас в нем говорит именно его эгоизм. Его нежелание терять его… Он целовал его, но чувствовал, что готов расплакаться. Почему-то на душе было невообразимо больно. А потом он почувствовал руки Сакаты на своих щеках и возле ушей. - Не спеши… - выдохнул он. – Я же никуда не денусь. Обещаю… Хиджиката от неожиданности замер, оторвавшись от него, правда недалеко, Саката же прижимал его к себе. И тогда Гинтоки сам поцеловал его, привлекая. - М-м-м… - только и мог, что промычать Тоширо. Руки Сакаты скользнули ему под рубаху, начали гладить спину. Потом его язык лизнул шею, а руки рванули пряжку на штанах. Силы ему было не занимать. Штаны тут же упали на пол. Руки вернулись к рубашке, поступили с ней тоже не особо милосердно. Пуговицы покатились по полу. Тоширо немного ошалело смотрел на Гинтоки. Но он видел в глазах его боль и страдание. - Не хочу быть ни с кем кроме тебя… - прошептал он глухо. Даже в голосе таилась боль. - Меня тошнит от мысли… быть с кем-то еще… Саката потерся щекой о щеку Хиджикаты. - Я хочу тебя… - с какой-то просительной ноткой сказал Ёродзуя. Его руки крепко прижали Тоширо к себе. - Тогда пообещай, что больше ни с кем и не будешь, – сказал Хиджиката. - А ты? Пообещаешь, что никому не отдашь? Что будешь моим? С какой же силой он сжимает его, как больно. Но Тоширо рад этой боли, словно то, что он считал потерянным навсегда, вернулось, и стало еще дороже, еще ценнее. И теперь, он не уверен, что способен жить без него. Самурай с серебряными волосами и такой же душой, ни ангел, ни демон,околдовал его. Гинтоки потянул его к кровати, Хиджиката подчинился. - Ложись на живот, – шепнул Саката ему на ухо. В этот момент у Хиджикаты зазвонил телефон, он поспешно ринулся к штанам, достал его из кармана. - У нас проблемы, босс, – услышал он голос Нефа. – Вызывайте свое подкрепление, что ли. Мой босс решил продать твоего друга с молотка. - Кажется, придется-таки разнести эту посудину к чертям собачим? – улыбнулся Саката. Его настроение и настрой существенно поменялись. Теперь он был узнаваемым Широяшей. В ответ на недоумение замкома Ёродзуя сказал: - А чего мне унывать? У меня оказался не только верный друг, но и очаровательный любовник! Хиджиката тут же вспыхнул. - Теперь мы сможем найти другой выход! Или ты думаешь, мы вдвоем не справимся? – прищурился Гинтоки. Тоширо надел штаны. В этот момент дверь открылась, вошел немного потрепанный Неф. - Я, конечно, знал, что ты вызовешь своих… но, что они окажутся так быстро… Хиджиката недоуменно смотрел на Нефа. - Два подростка одетых в цвета даймё Суго! Не дети, а демоны. - Сого! Кагура! – сказали Тоширо и Гинтоки одновременно. - Хиджиката, а мне можно попасть в программу по защите свидетелей? – нахально улыбнулся Неф. – А то боюсь, я кое-кого прикончил только что. Замком дьявольски усмехнулся. - Ни за что бы не отказался, чтобы один из ривгона был на моей стороне. - Ну, что идем, Ёродзуя? – спросил он Сакату. - Как скажешь, Тоши, – развел руками Гинтоки. – Катану мне только верните!