Темные тайны

Уже после того, как Гермиона поднялась по ступенькам и оплатила билет, она обнаружила сидящих в разных концах автобуса Малфоя и Поттера. Это заставило ее тело вздрогнуть. Руки сильнее сжали лямку сумки. Автобус тронулся, с каждой минутой мчась по мокрой дороге все быстрее и быстрее, и Гермиона качнулась, с трудом удерживаясь на ногах. У нее было плохое предчувствие. Глаза Грейнджер лихорадочно забегали в попытках найти укромное место и забиться в него как можно скорее. Ей безумно хотелось, чтобы они ее не заметили, но оба парня уже оторвали свои взгляды от запотевших окон и уставились прямо на нее: один взгляд был полон удивления, а второй… Ох, уж этот второй. Опустив голову и сгорбившись, она заняла одиночное место впереди, через три сидения от выхода. «И почему эти двое тут? Разве футбольный матч закончился?» — скорбно подумала девушка. Конечно, их компания была лучше, чем компания пьяных дебоширов или подозрительного мужчины, который тайно мечтает нарезать ее на куски в ближайшей подворотне. Но… Было это но. И ведь она не должна была ехать именно на этом автобусе. Она и не думала, что настолько задержится в библиотеке, уговаривая упрямую миссис Бинс, чтобы та отдала ей ценное издание «История замка Алник XI века» (говорят, он был замком-побратимом ее школы Хогвартс) домой. Автобусы уже плохо ходили, начался дождь, и она порядком устала и продрогла, поэтому Гермиона и села в этот автобус. Он не шел до Хэмпстед-гарден, где она жила с родителями, но доезжал до парка Голдерс-Хилл, что был всего в нескольких километрах от ее дома. А если пересечь парк наискосок, то можно было выкроить целых пятнадцать минут лишнего времени. Она как раз успевала домой до комендантского часа. Автобус был лучшей альтернативой. Лучше, чем идти от библиотеки до пригорода. А другого автобуса ведь могло просто не прийти. Гермиона, не зная, что предпринять, взглянула на запотевшее окно. Проведя по нему ладонью и смахнув влагу, из-за чего ее рука тут же стала мокрой, она уставилась на хмурые очертания домов. До ее остановки было еще далеко, поэтому недолго думая, Гермиона залезла сумку и достала оттуда учебник по химии. Тут же послышался тихий смешок Малфоя. Она чуть скосила глаза на Поттера, который занял сразу два сидения на другом ряду, но чуть позади нее. Тот задремал, крепко сжимая ремешок спортивной сумки, будто остерегаясь, что ее отберут. На нем была спортивная форма Гриффиндора, а волосы были в жутком беспорядке. «Матч все-таки закончился раньше запланированного. Но почему эти двое в автобусе? Поттер еще ладно, но Малфой?» — Гермиона нахмурилась, обдумывая, какая команда должна была играть сегодня против красных. Она помнила все формулы по физике за прошедшие три года, помнила таблицу Менделеева, помнила название каждой человеческой кости. Но вот с кем играл ее факультет напрочь вылетело из памяти. Вернее, никогда туда не залетало. Спорт, как и в целом физкультура — не ее специализация. Однажды Полумна затащила ее и Невилла на одну из игр Гриффиндора. Это была последняя игра сезона — большое событие. В честь нее подруга сделала из папье-маше огромную голову льва, которую надела на голову словно шляпу. Всю игру Гермиона провела, косясь на льва, и даже не помнила развязку игры. Впрочем, Невилл тоже помнил с этого вечера только экстравагантную шляпу своей девушки. Но это было давно, еще во времена одержимостью Роном Уизли, вратарем команды и другом Гарри Поттера. Также еще одним атрибутом «спортивной принадлежности» была толстовка с гербом команды факультета. Однако такая была у каждого. Ее можно было приобрести вместе с формой, что родители Гермионы и сделали. И приобретали каждый год, чтобы дочь могла посещать в ней различные школьные мероприятия, где она могла быть уместна. Гермиона же никогда не стала бы носить ее в школу. Слишком уж она выбивалась из ее стандартного гардероба строгих нарядов и школьной формы. Да и привлекать внимание Гермиона не любила. Чем меньше она выделялась, тем меньше попадалась на глаза таким как… Малфой. Оглянуться на него Гермиона не решилась. «Лучше делать вид, что я его не заметила. Не заметила его смешки и взгляды в спину. Тогда он отстанет. Как всегда, » — Гермиона сильнее запахнулась в свою легкую куртку поверх учебного жакета и пожалела, что не надела сегодня шерстяной свитер с гербом школы. Стоило подумать об этом утром. Но она снова зачиталась книгой, поэтому только в последний момент успела выскочить из дома и сесть на автобус до школы. Неудивительно, что она забыла и свитер, и зарядку от телефона, от чего он подло потух прямо на остановке. А ведь отец мог забрать ее. Малфой снова издал какой-то непонятный звук, и Гермиона напряглась. Плохо дело. Насколько она знала, его не так давно отстранили на две игры в связи с дракой в школьной столовой. С кем она была, Гермиона не помнила. Скорее всего даже не обратила внимания, так как мало интересовалась жизнью других факультетов, ее и свой не особо волновал, правда, если речь не заходила о кубке за успеваемость факультетов — старая игра, придуманная для поддержания мотивации учеников. Но это отстранение только взбесило и без того неуравновешенного Малфоя еще больше, поэтому Гермиона была сейчас так взволнована. «И почему они в этом автобусе? Неужели это злобная шутка судьбы?» — Гермиона сильнее сжала руку с краем куртки в кулак и обратилась в слух, пытаясь по дыханию мальчишек выяснить их дальнейшие действия. Читать в таких условиях было невыносимо, — «Я могу просто крикнуть водителю и выйти, если Малфой снова начнет доставать меня. Правда, я окажусь неизвестно где с разряженным мобильником, но это лучше, чем терпеть его насмешки над моим прикусом, который давно исправлен, волосами, которые из-за дождя словно огромное воронье гнездо, и любовью к книгам. В прошлый раз он сморозил такую пошлость, что я, даже помыв руки с мылом, не могла избавиться от чувства, что меня облили грязью. Лучше было бы, конечно, если бы рот с мылом вымыл он». Гермиона судорожно вздохнула. В салоне разливался запах освежителя воздуха «Химическое яблоко», смешенный с выхлопными газами и бензином. В Шевроле Малфоя, Гермиона была в этом уверена, пахло всяко лучше. Скорее всего дорогими духами и кожаными сидениями. Странно, что он ехал в замызганном городском транспорте в такую даль, а не на своей новенькой машине, подаренной на последний день рождения богатенькими родителями. Если бы Гермиона была посмелее, она могла бы поинтересоваться этим вопросом, но вместо этого она раскрыла химию и углубилась в чтение нового параграфа. Профессор Снейп им его еще не объяснял, но Гермиона любила быть готовой к уроку. И не только потому, что она всегда старалась быть лучшей ученицей в классе, но и потому, что профессор был крайне требовательным к своим студентам. Чтобы перейти в класс для «продвинутых», ей нужно много работать, написать все контрольные на высший балл, читать много дополнительной литературы, отвечать на каждом уроке, хотя это и раздражало профессора до крайности. Она так боялась, что его отношение к ней повлияет на посещение этого курса, но, в конце концов, разве она могла поступить иначе? Ее бы так не волновало отношение учителя, если бы не случай с Терри Бутом, ее прошлым напарником по лабораторным работам. Снейп пригласил его в группу, хотя у них были одинаковые результаты по всем тестам. А ей, Гермионе, она сказал «работать усерднее над своим результатом». Это до крайности взбесило всегда спокойную Гермиону. Что это вообще значило? Разве она мало работала? Все контрольные безупречны, ответы развернуты, а доклады она не скачивает с интернет-ресурсов, как некоторые в группе, а пишет самостоятельно. Разве она не заслуживает места в группе? Но вместо шанса быть с лучшими из лучших, Снейп подобрал ей в напарники Джинни Уизли. И не то, чтобы Гермиона считала девушку совсем глупой. Нет-нет. К человеку, который смог перескочить целый курс, сдав все экзамены на «выше ожидаемого» и «превосходно», Гермиона испытывала огромное уважение и даже почтение. Просто Гермионе было с ней как-то неловко. Джинни много болтала с девчонками за соседней партой, чаще всего о мальчиках, а Гермиона молчала, перебирая в уме общие фразы, которые она могла бы ввернуть в разговор, будь это уместно, ведь Гермиону никогда не спрашивали, что она думает по тому или иному поводу. Джинни никогда с ней ни о чем не говорила. Не то, чтобы она ее игнорировала, она была любезна, здоровалась и прощалась. Просто им было не о чем говорить, кроме как о химии. А Джинни она не то, чтобы интересовала. Наконец Гермиона почувствовала, что согрелась. Ее сиденье хорошо прогревалось, даже слишком хорошо. Тепло было приятно, и девушка даже расслабилась, почувствовав, как тело становится «ватным». — Поттер, — она услышала томный баритон Малфоя и замерла. Гарри не ответил. Гермиона покосилась на спящего юношу. Казалось, тот действительно спал довольно крепко. Во сне он выглядел добрым и даже невинным. Гермиона не слишком хорошо его знала, но сомневалась, что человек, знающийся с Малфоем, мог обладать такими качествами. Малфой сделал еще несколько попыток его разбудить, но все было напрасно. Прошло несколько минут. Гермиона вновь погрузилась в книгу, как вдруг прямо перед ней на сидение плюхнулся ее однокурсник. Она вздрогнула. Это было очень-очень плохо. «Прошу, я не хочу выходить в холод и темноту без возможности позвонить. Не нужно… Не открывай свой рот только для того, чтобы меня обидеть». — Раз очкарик спит, то, будь так любезна, составь мне компанию, — он улыбнулся своей фальшивой улыбкой, и Гермиона содрогнулась. Ну вот и все. За этой фальшивостью и был глобальный подвох. Малфой был красив. Даже очень. Высокий, жилистый, с короткими белыми волосами, голубыми глазами и ямочками — он был вылитым ангелом, пока не открывал рта. Впрочем, он мог быть мил, когда этого хотел. С понравившейся дамой, учителями, родителями, друзьями. Немногие видели, каким мерзким мог быть этот «ангел», но она видела. И ее друзья тоже были знакомы с его дьявольской стороной. — Зачем это все? Пальцы на книге сжались сильнее. Больше всего на свете она боялась сейчас, что Драко отнимет у нее учебник, который потом нужно будет вновь покупать, а это может получиться не скоро и может отразиться на ее успеваемости. А если он вытрясет из сумки все ее вещи, как он сделал это на втором курсе, и обнаружит там ценную книгу… — Ну как, — Малфой сел поудобней и уставился прямо на нее, — Матч сегодня был на редкость скучный, меня отстранили, а на мое место поставили Монтегю. Он даже ходить-то нормально не может. Тащился по полю, как лягушка. Видела? Гермиона покачала головой. — Почему? Рука Малфоя чуть надавила на книгу, заставив Гермиону отодвинуть ее в сторону. Она судорожно захлопнула книгу и положила себе на колени, стараясь выглядеть при этом спокойной. — Я не люблю футбол. Если бы ты был хоть немного наблюдательным, то знал бы, что я ни на одной игре не была. — Я обычно не обращаю на тебя внимание… — растягивая слова произнес Малфой. Грейнджер посмотрела на него скептически. Она прекрасно знала, что это было не так. Он ой как обращал на нее внимание. Он знал расписание всех ее курсов каждый год обучения в Хогвартсе. Знал, в какое время она их посещает, когда идет в столовую, что берет и за какой столик сядет. Знал, где ее шкафчик, тех немногих, с кем она общается, их имена и фамилии. Да он даже ее домашний адрес знал, потому что однажды прислал ей новый учебник по математике взамен порванного. Хотя, скорее всего, это была его мать, поэтому она точно не знала, знал ли он ее адрес. Начальная школа, благодаря ему, была адом. Как только она оказывалась за территорией класса, он тут же оказывался рядом с бесконечным потоком новых кличек: зануда, ботаник, зубрилка, лохматая, бобер. Он рвал ее учебники, сбивал ее ланч-бокс со стола, дергал за волосы, обливал водой и даже как-то раз подставил ей подножку, из-за чего она сломала руку и целый месяц провела на больничном. Его грозный отец пришел тогда в кабинет медсестры, тащя сына за ворот куртки. Конечно, в извинения Драко она тогда ни на грош не поверила, но больше он никогда не пытался тронуть ее. Но слова могут бить куда больнее. Только последние несколько лет выдались спокойными. Он и его друзья предпочитали ее игнорировать, как и других ребят, которым доставалось их «излишнее внимание». Хотя игнором поведение Малфоя вряд ли можно было назвать, ведь он по-прежнему частенько околачивался поблизости. Даже его шкафчик каким-то волшебным образом стал ближе к ее шкафчику. Полумна считала это очередным доказательством влюбленности Малфоя, а Гермиона — поводом для подготовки нервной системы к новой схватке. Впервые за все годы учебы Малфой сидел перед ней и пытался изобразить что-то похожее на диалог. — Так почему ты не любишь футбол? — Ну… — Гермиона задумалась, — Не то, чтобы не люблю. — Тогда как? — Там много народу, шумно… Я это не люблю. Малфой нахмурился. — Это же весело. Командный дух, слышала о таком? — Быть может это весело для тех, кто является частью команды, но я — другое дело. Гермиона не особо любила общаться с людьми. Это не было проблемой для нее. Только для родителей, школьного психолога и декана. У нее не было друзей, а единственные, с кем она общалась — это Луна и Невилл, ее однокурсники с других факультетов Рейвенкло и Пуффендуя и частные напарники по лабораторным работам. Луна была словно не от мира сего. И все свободное время она проводила либо на работе отца, который являлся главным редактором какой-то газеты про мистику и магию, либо помогала различным приютам для животных. А Невилл был слишком тих и нерешителен, увлекался ботаникой и зоологией, а это не входило в круг интересов Гермионы. Как, к слову, и магия. Поэтому Невилл и Луна были чудесной парой и людьми, с общими интересами и идеалами, но, к сожалению, не совпадающими с интересами и идеалами самой Гермионы. Конечно, она никогда не отказывалась от их компании. Они могли обсудить учебу за обедом, навестить друг друга во время болезни, вместе проехать на автобусе несколько остановок и сходить в кино. Но разве это дружба? Настоящую дружбу она упустила, прячась в туалете от Малфоя и его компании. Так что одной ей нравилось больше. Да и учиться Гермиона очень любила. Мечтой ее жизни было поступить в Оксфорд на химика и совершить какое-нибудь удивительное открытие, а не быть лентяйкой вроде Лаванды Браун, мечтающей удачно выйти замуж. Для этой цели она должна была много работать, а не читать развлекательную литературу и журналы, сплетничать о мальчиках или ковыряться в саду. — Ты скучная. Гермиона вздохнула. Легкие обожгло холодом. Она кашлянула, и изо рта показалось облачко пара. — Что? Гермиона удивленно уставилась на пар от собственного дыхания. Несколько минут назад ее тело горело от жара печки. А теперь в автобусе резко похолодало. По ногам побежали мурашки. — Ты чувствуешь? — она посмотрела на Малфоя, но он, казалось, не обратил на холод никакого внимания. — Что я должен почувствовать? Если ты про химию между нами, то ты бредишь. Она нахмурилась, не представляя, что ему ответить. Тем временем они заехали в туннель. Свет моргнул пару раз. А потом замигал мелко-мелко, так, что глаза сразу начали слезиться от перенапряжения. Пальцы Гермионы заледенели, поэтому она убрала их в карман, оставив книгу и сумку лежать на коленях. — Что такое, Грейнджер, темноты боишься? — рассмеялся Малфой. Моргнув еще пару раз свет погас. Со всех сторон их окружила полная вязкая темнота. Гермиона боялась пошевелиться. Холод сковал ее тело, и она почти не чувствовала пальцев ног. Будто бы все ее тело вмиг стало деревянным. Стало так пусто и одиноко, и так страшно, что хотелось сжаться в комочек и спрятаться от всего на свете. От этого ужаса, который распахнул сейчас перед ней объятья. — Малфой? — прошептала Гермиона. Она замерла, прислушиваясь к каждому звуку. — Мм? Грейнджер? Не бойся, просто перебои с электричеством. Все в порядке. Стоит нам выбраться из тоннеля, как свет тут же… Он протянул было к ней руку. Она почувствовала ее тепло, как вдруг резкий толчок оборвал его слова и отбросил их вперед на сиденья. — Какого черта?! — раздался возглас Поттера. Гермиона больно ударилась грудной клеткой о спинку впереди стоящего стула и вскрикнула. Сумка упала ей куда-то под ноги вместе с учебником. Малфой рядом закряхтел. Очевидно, он вывалился из своего кресла на пол. Автобус резко остановился. В нем по-прежнему было темно и холодно. Вдруг Гермиона услышала какой звук, похожий на рычание. В кромешной тьме она сползла с сидения, нашарила руку Малфоя и вцепилась в него. — Ты чего? — шепотом прошипел он, но руку не отдернул. Но сказать она ничего не успела, потому что рычание повторилась вновь, только теперь оно стало громче. Рычание, а за ним какой-то душераздирающий вопль. — Кто это? — крикнул Гарри. — Поттер, — громким шепотом позвал его Малфой, — Ради Бога, заткнись! Гермиона забилась в проем между сидениями, не отпуская руку Малфоя и судорожно двигая руками. «Сумка. Сумка… в ней ключи и телефон. Нет, разряжен. Баллончик? Я взяла баллончик?». Она встряхнула сумкой и притянула ее к себе, забрасывая лямку через плечо. Ручка резанула шею, но девушка не обратила на это внимания. Учебник был где-то под сиденьем, но Гермиона уже распрощалась с ним. Это было не важно. Рычание повторилось, совсем близко к ним. Рука Гермионы онемела от того, как сильно ее сжал Драко. — Все хорошо будет, — прошептали рядом. Гермиона вздрогнула, и чуть было не закричала, но ее рот предусмотрительно закрыл ладонью Поттер. — Это я, я. Тише. Поттер прижался к ней с правого боку, а у левого уже крепко держал ее руку Малфой. — Поттер, сам тише, ты чего пугаешь? А если бы она закричала? — зашипел на него Малфой. — Тише, ты сам кричишь — зашептала Гермиона. В темноте она нашла руку Гарри и сжала и ее тоже. Так они и сидели втроем, прислушиваясь к каждому шороху и держась за руки. Рокот постепенно пропадал, никто из них больше не слышал ни рычания, ни повизгиваний, ни криков. А потом Гермиона вновь почувствовала, как из-под сидения повеяло теплом. Свет замигал резко-резко — так, что Гермиона не сразу поняла, где находится. В глубине автобуса она заметила темный силуэт. Но потом свет снова погас. Она дернула руку Малфоя и уткнулась ему в плечо. Тот чуть выдвинулся вперед в защитном жесте. — Что… это? Видела? — зашептал ей на ухо Гарри. Свет вновь включился. Но на этот раз надолго и никакого силуэта никто из них уже не увидел. В автобусе было пусто. Они сидели несколько минут тихо. Ничего не происходило. Свет горел, а печка грела спину и ноги. Гермиона закрыла глаза и прислушалась. Было тихо. Она больше не слышала никаких пугающих звуков. Ей хотелось плакать или куда-нибудь убежать, но она не могла даже пошевелиться от страха. «Что это вообще было?» — Гарри, — прошептала Гермиона. — Все хорошо, — тот ободряюще сжал ее руку, — Как вы думаете, что это было? — Понятия не имею, — Малфой встал, выпустив руку Гермионы из своей, — Эй, — вскрикнул он. Поттер и Грейнджер подняли на него глаза. Поттер потянул Гермиону вверх, помогая ей подняться на ноги. Краем глаза она увидела свой учебник по химии и потянулась к нему. Втроем они двинулись вперед, к месту водителя. — Эй, вы слышите нас? Вы в порядке? — осипшим от волнения голосом сказала Гермиона, застегивая замок на своей сумке. Но никто не откликнулся. Малфой резко кинулся к месту водителя. — Пусто, — он нахмурился и сжал губы. — Как так? — Поттер отпустил Гермиону и подошел к Малфою. Гермионе стало не по себе без поддержки парней. Казалось, что тепло ее вновь покинуло и стало так страшно, там пусто и одиноко, что она поспешила вперед, прибиться к компании. Место, где она видела темный силуэт, пугало ее до потери сознания. — Куда он мог исчезнуть? — спросила она, оглядываясь. Мальчишки не ответили, казалось, их что-то приворожило. Что-то, находящееся за окном. Гермиона тоже посмотрела вперед. На дороге, чуть освещенной светом из автобуса, лежало тело, а чуть ближе к автобусу лежал и водитель. Куски их тел были разбросаны по всей проезжей части. Следы крови тянулись далеко и пропадали во тьме туннеля. Пустые глаза водителя смотрели прямо на них, будто он до сих пор способен был видеть. Одна рука у него была полностью разорвана, с другой лоскутами свисала кожа. Ног у человека не было, и Гермиона предпочла не искать их взглядом. Почти вся дорога была покрыта мясом, кусками кожи и кровью. Реками крови. Ее замутило, захотелось упасть, потерять сознание, заплакать, но ничего из этого она не могла себе позволить. Не сейчас. Не в этот ужасный момент. Может быть дома, если повезет до него добраться. — Как такое возможно? — прошептал Гарри. Никто не знал ответа.