I Feel You In My Bones

Аве Шарп было всего пять лет, когда она впервые узнала о соулмейтах. Она сидела на полу и раскрашивала любимую раскраску, когда почувствовала внезапную огненную боль в колене. Слезы заполнили глаза, когда боль стала сильнее, и она побежала вниз, чтобы найти маму и папу. Она вбежала на кухню, беспрерывно всхлипывая и пугая родителей, накрывавших стол к ужину. Её папа взял девочку к себе на руки и стал успокаивать, попутно выясняя, что же случилось такого, что его дочь настолько расстроилась. Когда она наконец выдавила причину своих слёз, родители посмотрели друг на друга и тепло улыбнулись ей. Почему они улыбались, когда ей было так больно? Её мама смахнула слезы с её щёк, и они прошли в гостиную, где сели на диван и рассказали ей, что чувства, которые она сейчас испытывает, исходят от одного особенного маленького мальчика, который является её соулмейтом. Он должно быть упал и поцарапал колено. Папа Авы улыбался, понимая, что парнишка, должно быть, рискованный. Они так же пояснили, что она будет чувствовать всё то же, что и мальчик, когда ему будет больно. Ава стала надеяться, что он будет более осторожным в будущем, потому что ей не понравилась уже тупая боль в колене, которая появилась из-за его неуклюжести. Родители так же пояснили, что если ей будет больно, то и мальчик тоже это почувствует. Поэтому Ава решила, что будет супер осторожной, чтобы ему не было больно из-за неё. Сама мысль о соулмейтах настолько была шокирующей для девочки. Ведь она когда-нибудь сможет найти этого мальчика, и они примут их связь, которой они связаны. Они могут чувствовать боль друг друга, но ещё они могут делиться и приятными чувствами друг друга, и девочка думала, что это должно быть самое сокровенное, что может быть в мире. Ава стёрла слёзы со щёк. — Когда я смогу увидеть этого мальчика? — спросила она со всей серьёзностью. — Сладкая, никто этого не знает, — отец притянул её ближе и взъерошил светлые волосы. — Но я обещаю, что он стоит твоего ожидания. ________________________________________ Прошло уже десять лет с тех пор, когда Ава впервые почувствовала связь со своим соулмейтом. Она начала сомневаться, что её соулмейт может оказаться вообще мальчиком, но она была слишком напугана тем, чтобы думать иначе. Но, что она знала наверняка, так это то, что её соулмейт неуклюжий идиот, который вторгся в её существование, оставляя ей синяки и ноющие места по всему телу. Очевидно, что этот человек даже не задумывался о том, чтобы быть более осторожным во имя того, чтобы ей было не так скверно. Недавно Ава всё же начала волноваться за своего соулмейта, потому что боль, которую она стала чувствовать благодаря их связи, стала другой. Она уже выросла на том, что постоянно испытывала болезненные ощущения в коленях и локтях, потому что скорее всего её соулмейт был драчуном, но недавно она почувствовала жгучую боль в разбитой губе и беспокойство, когда поняла, что руки бьющие столь нежную плоть были взрослыми, грубыми и твёрдыми. Она по секрету рассказывала всё папе, а он в свою очередь внимательно и обеспокоенно её слушал. Они оба знали, что не было ничего в их власти, чтобы исправить это, и Ава могла точно сказать, что её отец был обеспокоен, что маленького соулмейта затравливают. Через несколько месяцев она стала чувствовать постоянную пульсацию в костяшках пальцев, что говорило о том, что её соулмейт начал давать сдачи. Она одновременно гордилась этим и была испугана за него. По крайней мере, она знала, что её соулмейт учится защищать их, потому что теперь она на постоянной основе чувствовала боль в руках. Им теперь не причинят столь большой боли, как раньше. Она рассказала об этом отцу, и он разделил с ней обеспокоенность и спокойствие о том, что происходило между ней и её соулмейтом. — Он — твой соулмейт, сладкая, конечно он должен быть жёстким и выносливым, — отец снова её обнял за плечи, даря комфорт. Ава могла только надеяться, что он прав. ________________________________________ Эвелин Шарп была на втором курсе в колледже, когда она окончательно уверилась, что её соулмейт — девушка. Думать о своём соулмейте как о парне всегда было для неё немного… она чувствовала себя не в своей тарелке, и её несколько любовных увлечений в кампусе являлись тому подтверждением, что она и так давно подозревала. Ей недавно исполнилось двадцать, и теперь она ехала к родителям домой на каникулы. Она репетировала, что собирается сказать, когда увидит родителей, после семи часов езды за рулём. К тому моменту, когда она подъехала к дому родителей, в котором ещё росла ребёнком, нервы были на пределе. Её родители точно поймут, что что-то не так, но они знали, что она обязательно им всё расскажет в своё время. Она успела сделать только десять шагов от двери, прежде чем резко обернулась и выпалила: — Я — лесбиянка. Её родители замерли на какую-то секунду, пока не подлетели, чтобы крепко её обнять, и Ава заплакала от облегчения. Она была в панике от своей новости, которую недавно узнала, и она провела почти три дня на грани нервного срыва. Девушка была довольно-таки уверена во всём, но всегда что-то тянуло её в сомнение, которое не прошло, пока она не призналась. Они с родителями сели ужинать, и Ава потянулась к миске с салатом, когда внезапно словно весь воздух выкачали из легких. Она пыталась вдохнуть хоть немного, внезапно согнувшись пополам. Девушка упала на пол, едва успевая понять, что рядом раздавались громкие голоса обеспокоенных родителей. Зрение начало пропадать, а сердце билось с бешеной скоростью. Её соулмейт тонула. Её соулмейт была в беде, и Ава оставалась парализованной страхом. Слёзы потекли по щекам, когда она внезапно смогла сделать резкий вдох. Потом ещё. И ещё. Вскоре она смогла нормально дышать, и жжение в груди сходило на нет. Её соулмейт не умерла. Она была настолько близка к смерти, но каким-то чудом избежала этого. Ава от облегчения стала смеяться. Её родители на коленях стояли рядом с ней, сжимая её руку так, словно от этого зависела сама жизнь. Они лишь могли с беспокойством смотреть на свою дочь, которая переживала такой спектр эмоций в течении нескольких минут. — Всё хорошо, сладкая? — спросил её отец, убрав несколько локонов с лица. — Да, она в порядке, пап, — Ава села и приняла помощь родителей, которые помогли ей вернуться на стул обратно. — Что случилось? — в ужасе спросила её мама. — Я думаю, что она почти что утонула. Она не слишком была ранена, но я не знаю, — Ава потёрла грудь так, словно могла избавиться от этой тупой поселившейся там боли. — Полагаю, что мы просто должны подождать и увидеть. ________________________________________ Уже прошло почти два года с той ночи, когда соулмейт Авы чуть не утонул, и она теперь постоянно беспокоилась о девушке. Теперь было столько много боли физической и эмоциональной, что Ава просто не могла по-другому ничего объяснить. Она проснулась посреди ночи от острой боли в животе, её запястья ныли, словно она была распята, и Ава ощущала себя настолько беспомощной, ничтожной и более, чем расстроенной, что ничем не могла помочь. Она начала грубить и огрызаться родителям, и в какой-то момент приняла решение брать уроки по восточным единоборствам, чтобы хоть как-то сжечь ту энергию и чувства беспомощности. Она стремительно развивала свои навыки в рукопашном бою, и гордилась тем, как быстро научилась драться на палках. Это было также то время, когда она приходила домой в синяках. С одной стороны, она чувствовала вину, что лишь добавляла боли своему соулмейту, но с другой стороны, она была рада, что её соулмейт знала, что она существует. Что был человек, который хотел бы её отыскать. Кем бы она не была. Ава принимала душ после очередного интенсивного спарринга со своей подругой Натали. В этот раз она больше выкладывалась, чем обычно, и высокая брюнетка определённо это заметила. Она прислонилась головой к стенке и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить себя. Что-то точно было не то с её соулмейтом, потому что в последние несколько недель она заметила изменения, которые переходили в депрессию, и она надеялась, что девушка сможет сама себя защитить. Ава выскочила из душа и вытерлась. Она надела нижнее бельё и болтала с Натали, когда в следующую секунду почувствовала это. Её соулмейта много раз ударяли, отчего Ава зашаталась. Потом она стала задыхаться, когда ощутила, как горло сдавили большие руки, вцепившись в него. Она упала на колени и также вцепилась в горло, словно каким-то чудом она могла позволить себе снова дышать. Она едва понимала, что Натали поторопилась к ней, зовя по имени, но она была на краю потери сознания. Как быстро всё началось, так же всё резко и закончилось. Теперь она снова могла дышать. Она глотнула воздух и потёрла саднящее горло. Натали успокаивающе поглаживала её по плечам, когда Ава внезапно поняла, что брюнетка обнимала её абсолютно голой. Натали нашла её стыдливость забавной, но все же встала, чтобы одеться, потому что Аве точно надо было дать время прийти в себя. Она затянула тёмные кудри в небрежный пучок, надела большую майку-алкоголичку и какие-то спортивные штаны. Ава отскреблась от пола и продолжила одеваться. Она с радостью приняла предложение Натали, подбросить ей до дома. Они не говорили о том, что произошло, единственное, что Ава осознавала, что её соулмейт точно не умерла. Натали предложила остаться с Авой, когда они подъехали к квартире блондинки, и у Авы просто уже не оставалось сил сказать «нет». Она была настолько напугана за девушку, которую никогда не встречала, и так отчаянно хотелось поделиться всем своим беспокойством с кем-то. Даже пускай это будет всего одна ночь. Так что они оказались на кровати, Ава, отвернувшись от длинноногой брюнетки, выпаливала все секреты той девушки, чувствуя себя в безопасности, которую слишком долго уже не ощущала. Почему-то ранним утром она вынырнула из сна из-за веса, который оказался на её груди, и только позже, она поняла, что это был кошмар. Она задохнулась и жутко закричала, когда поняла, что её соулмейт тонет. Снова. Её лёгкие горели, а слёзы текли по лицу, но каким-то способом её соулмейт снова избежал смерти от воды. Натали обняла её, и Ава плакала так, как только могла, чтобы понять те ощущения, которые она никогда не могла назвать. ________________________________________ Ава стиснула зубы и сделала глубокий вдох, пока ждала, когда резкая боль в голени перейдет в ноющую из обжигающей, которую она сейчас переживала. В последние пять лет её соулмейт страдала, а в следствии страдала и Ава. Она до сих пор никакого понятия не имела, что происходило с девушкой, но это её никак не остановило от того, чтобы не пополнить ряды Бюро Времени. Она была завербована сразу же после окончания колледжа, и она никогда не оглядывалась на своё прошлое. Ава до сих пор волновалась, чтобы выйти на «полевые работы», ведь часто она оказывалась скрученной от агонии боли из-за своего соулмейта, и это не могло не беспокоить. Плюс она никогда не была уверена в своей само защищённости, когда внезапно замирала. Например, вчера она почти упала с лестницы, потому что внезапно почувствовала словно ступила на мину. Так что теперь она прихрамывала. Рип с симпатией и пониманием относился к тому, что Ава всё же выбрала работу за столом, потому что была боль… много боли. И она была благодарна, что за ней никто толком не смотрит, чтобы увидеть, что она что-то не может контролировать. Эвелин Шарп использовала ресурсы Бюро в своё свободное время, чтобы отыскать своего соулмейта, конечно же с разрешения Рипа. Но в итоге, она не могла найти ни единой зацепки, которая помогла бы ей. Не помогало ей и то, что ей не с чего было начать. Ава дотошно вела специальный дневник боли, которую чувствовала, записывая даты, время и примерные теории, почему могли произойти эти вспышки боли. Она пытала не думать слишком много о том, сколько раз за последние несколько лет боль была такой, словно в неё входило лезвие или ощущалась боль от хлыста. Но однажды днём она почувствовала боль, словно в неё вонзилось копьё, но она просто не могла понять, откуда этому копью взяться? Единственным плюсом постоянных избиений её соулмейта было то, что её личный порог боли стал невероятно высоким, и она начала зарабатывать себе репутацию среди новеньких рекрутов. Она едва замечала удары, от которых иногда сгибались агенты, а тренировки восточных единоборств сделали её смертоносно быстрой. Несколько месяцев назад, когда она тренировала новеньких агентов, адская боль пронзила её левое плечо, и она упала на колени на маты. Её соулмейта точно подстрелили. Когда она рассказала новеньким, из-за чего она упала, они все ожидали, что Эвелин Шарп возьмёт отдых до конца недели. Вместо этого, она встала и устроила им нереально жёсткую тренировку, с которой они когда-либо сталкивались. Теперь все они боялись за свои жизни, когда она входила в тренировочный зал как их тренер на сегодня. Ава теперь застряла в офисе, методично избавляясь от бумажной работы. Сейчас было то время, когда большинство агентов разбрелись домой, но она была решительно настроена, чтобы закончить этот отчет до того, как закончит сегодняшний рабочий день. Она на самом деле не слишком то и ощущала, что возвращение в её маленькую квартиру, наполненная нераспакованными коробками, будет хорошей идеей. До сих пор было больно думать о причине этого переезда и чёртовых нераспакованных коробках. Она встречалась с Натали почти пять лет, и четыре из них они жили вместе. Она даже почти уверила себя, что им, может быть, стоит пожениться, и к черту их соулмейтов… когда в один прекрасный день она вернулась домой, а Натали упаковала свои вещи и сказала Аве, что она нашла своего соулмейта, и что никогда не простит себя, если не даст их связи с соулмейтом жизнь. Она покинула Аву, оставив лёгкий поцелуй на щеке и обещание, что когда-нибудь они снова смогут стать подругами. Нахер это. Она оставила дыру в груди Авы, которая теперь болела каждый день, и агент не была уверена, что это когда-нибудь исчезнет. Она надеялась, что больше никогда в жизни не увидит Натали. Ава наконец-то начала собираться домой, когда услышала стук в дверь. Директор Рип Хантер был с другой стороны, и он улыбался ей. Он был хорошим малым и продвигал её по карьерной лестнице, так что было бы глупо с её стороны отвергать это. ________________________________________ В последующие два года Ава стала делать себе имя в Бюро времени, так как работала непосредственно на директора Хантера. Видимо, обстоятельства жизни её соулмейта изменились за это время, потому что теперь боль была каким-то отдалённым воспоминанием для неё. Ава стала более уверенной в себе и даже воспользовалась преимуществом, чтобы наконец-то стать полевым агентом. Она по пальцам одной руки могла сосчитать, как много раз её соулмейта могли ударить за последние два года. Ава чувствовала, что это был какого-то рода рекорд. С одной стороны, она скучала по боли, но с другой стороны из её соулмейта, казалось, уже выбили всю пыль как из коврика. Опять же прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то действительно надирал зад девушке, что и беспокоило Аву. Она до сих пор хранила журнал её соулмейта близко к себе на всякий случай, и она была вынуждена сама драться как можно больше и интенсивнее, чтобы другие агенты не сочли, что она изнежилась. Рип давал ей миссию за миссией, так что Ава начала гордиться тем, насколько далеко она смогла зайти. Однажды вечером она рассеянно листала книгу, валяясь на диване, когда это случилось. Её соулмейта подстрелили. Три раза в живот, и боль была настолько внезапной и интенсивной, что Ава закричала. Всё тело дёрнулось, видимо, её соулмейт упал на землю, и внезапно каждый нерв в теле сначала напрягся. Ава никогда в жизни не ощущала такой боли, и когда она поняла, что такое невозможно пережить, в следующую секунду всё закончилось. Боль ушла, оставив Аву опустошённой. Теперь она без сомнения знала, что её соулмейт умерла. Девушка, которая должна была стать её другой половинкой, только что умерла. Ава так никогда с ней и не встретится. Она никогда не узнает её имени. Она не слушающимися пальцами вытащила телефон из кармана и набрала единственному человеку, которому могла позвонить в такой момент. Было поздно, было много гудков, прежде чем трубку взяли. Она услышала невнятное «алло» и знакомый голос отца стал для неё пределом. Она стала давиться резкими и неприятными всхлипами, отчего её отец тут же забил тревогу. — Авс, что случилось? Тебе больно? — его голос заполнял пустую квартиру девушки. — Она ушла, пап, — слёзы покатились по щекам, грудь ходила ходуном от того, как сильно она плакала. — Кто ушёл? — спросил он, и она могла услышать шуршание простыни на заднем плане. — Моя соулмейт… — выдавила она между всхлипами. — … она просто умерла. — Чёрт. Хорошо. Бляха!!! Ава я уже еду, — она услышала, что теперь и её мама заинтересовалась, что же случилось. — Сладкая, я уже еду. Я так сильно люблю тебя, так сильно. Я уже еду. Мне придётся повесить трубку, но я приеду так быстро, как только смогу, хорошо? — его голос был успокаивающим, и она слышала, как хлопали двери. — Хорошо, — прохрипела она. — Я люблю тебя, сладкая, — его голос был грустным, когда она всё же закончила звонок. Ава бросила свой телефон и начала реветь никого и ничего не стесняясь. В какой-то момент она отключилась, и она с радостью встретила темноту, которая навалилась на неё. Она проснулась утром в своей кровати. На какой-то момент она не понимала, как очутилась тут, но потом вспомнила всё, что привело её к такому положению, и её живот взбунтовался. Она кое-как вытащилась из кровати и побежала в ванную, чтобы опустошить желудок. Её мама внезапно оказалась рядом и держала её волосы. Ава так рада, что её родители были такими чудесными. Мама вытерла её слёзы со щёк и притянула в крепкие, тёплые объятия прямо там, на полу в ванной. Её папа также пришёл и уселся рядом с ними. Он успокаивающе поглаживал её спину и целовал в голову. — Я позвонил тебе на работу. Сказал им, что произошли семейные обстоятельства, и какой-то парень по имени Рип сказал, что ты можешь взять пару недель отдыха, — произнёс отец, крепче прижимая к себе дочь, когда она кивнула. — Спасибо, пап, — прошептала она. Она чувствовала дыру там, где существовала её связь с её соулмейтом, к которой она так привыкла, и она ужасалась, что теперь там было пусто, и она была одна. Она не могла вспомнить то время, когда не чувствовала их связь. Ава никогда не признается вслух, но она была в ужасе.