Девочка сверху

Несмотря на дождь, мы решили выйти прогуляться. Одолевали, конечно, мысли о работе, старой и новой, о Лене, о смутном будущем, но я старалась как-то абстрагироваться. У меня особо не было настроения, Никита тактично не лез, так что разговор не клеился, пока я не услышала знакомую песню, весьма громко доносящуюся из кафе. — Сколько ей лет уже? — усмехнувшись, я покачала головой. Наверное, настоящие хиты никогда не выйдут из моды и не устареют. — Это песня моей юности, — оскорбился мужчина на пятом десятке, — я под нее в Германии первый раз в жизни с девушкой поцеловался. Вручив мне зонтик, он изобразил танец Джона Траволты из "Криминального чтива", спрыгнул с тротуара в ручей, бегущий к ливневке, обрызгав меня и заставив возмущённо вскрикнуть сквозь смех. И, что самое страшное, потянув к себе. Решительно отбросив сомнения и зонт, я приняла протянутую руку, дала покружить себя, даже послушно прошлась с ним в стиле танго прямо по этому чертовому ручью. У меня разболелась рука, замерзли ноги, но я все равно смеялась, когда он заставил меня отклониться назад, придерживая под спину, и жарко поцеловал. Нам даже поаплодировали прохожие и посетители кафе, которые сидели под тентом. Смутившись от такого внимания, я скорее потянула его в обратном направлении, домой. — Пошли переодеваться, — вздохнула я, откидывая мокрые прядки со лба. Лило, как из ведра, так что на зонтик было решено забить. Пройти нужно было всего-то пару кварталов, и мы шли в обнимку, поднимая брызги в лужах и смеясь. — Знаешь, что самое прекрасное в нашем положении? — рассуждал оборотень, крепко прижимая меня к себе за плечи. — Мы живы, молоды, свободны и влюблены, должны быть только счастливы и ничего больше никому не должны. Да, мы молоды, у нас много времени впереди. И это время нужно потратить на что-нибудь прекрасное, интересное, а не на сожаления о потерянной работе. — Ну, ты ещё должен будешь лечить меня, если я заболею, — не удержалась от шпильки я. — Мне плевать, если я заболею, — тут же затянул наемник, — я сам себе поставить банки сумею... — Только не надо голым передо мной ходить, пожалуйста, — со смехом перебила я, пихнув его в бок. — Ты заболеешь, и ты будешь голая, — поправил он, придерживая мне дверь подъезда. Наверное, было глупо планировать ещё куда-то пойти. Никита вцепился в меня, голодно зацеловывая шею, и я могла только крепко обнять его, здорового, горячего и мокрого, подставляясь и отвечая, стаскивая куртку. Промокшие вещи никак не желали сниматься, футболка липла к нему и к рукам, как живая, он недовольно урчал, пытаясь раздеть меня. Жадно целуясь, мы путались в одежде, возясь и перекатываясь на кровати, пока ему это не надоело. Подхватив меня под поясницу, блондин буквально содрал на бедра мои джинсы, рывком расстегнул свои. — Я так скучал, — выдохнул он, поймав губами уже ставший привычным тихий стон от первого толчка, — так боялся больше никогда тебя не увидеть, meine liebe... Крепче цепляясь за влажные скользкие плечи, я зажмурилась, подаваясь навстречу, ощущая его горячее дыхание на шее, теплую руку, скользнувшую по лопатке к плечу и... Когти. Рефлекторно оттолкнув оборотня от себя, я зажала ладонью обильно закровоточившие царапины, даже не пытаясь оценить их глубину. — Нет, нет, прости, — забормотал он, протянув ко мне руки и тут же их отдернув, — я... Я... Черт... Спрятав лицо в ладонях, Никита весь будто съежился, сгорбился. Ни о каком возбуждении уже и речи не шло, место болезненное. Кое-как натянув на место джинсы, я молча пошла в ванную, чтобы оценить масштабы происшествия. О причинах буду думать потом. На правом плече, ниже ключицы, вертикально красовались четыре длинные царапины. Весьма и весьма глубокие, если судить по раскрытию и количеству крови. Дерьмище... С аптечкой у меня напряг, нашлись только пара спиртовых салфеток и бинты. Но и их у меня отобрали. У наемника с собой медицинский арсенал был повнушительнее, в первую очередь, он обколол ранки со всех сторон каким-то обезболивающим. — У тебя же нет аллергии на новокаин? — спохватился, засранец. Я только качнула головой, сидя на краешке ванной и разглядывая валяющуюся на полу бежевую кофту, мокрую от дождя и запачканную кровью. Я думала, это альфы плохо держат когти при себе. Хотя да, у него же характер альфы. — Прости меня, пожалуйста, — шепнул Никита, протирая кожу вокруг ранок ватным диском. Судя по тому, что он приготовил иглу, мне сейчас окажут полный спектр услуг, — это был... Сложный контракт. Я боялся, что останусь там, а в итоге остался один, кто остался на ногах, затаскивал их всех в вертолет, потом помогал оперировать, потому что больше некому было, — тяжело вздохнув, он протер непосредственно царапины, и я совсем ничего не ощутила, — доктор взял на себя тяжёлых, а я вытаскивал пули, обезболивающих не хватало, трое умерли у меня на руках, ещё двое после, — дрожащими руками распечатав иглу, мужчина на пару секунд крепко сжал кулаки, — а тут ещё и с тобой такое... Я так хотел поговорить, мне всегда так нужно высказаться, но не хотел портить все, и так у тебя куча проблем, я... — Иди сюда, — позвала я, притягивая его к себе, — все хорошо. Сейчас обнимающий меня за талию и доверчиво жмущийся к плечу блондин походил не на сурового наемника, а на нашкодившего щенка. Столько всего навалилось, вот и сорвался, я понимаю. Потом, конечно, получит пиздюлей, но сейчас пусть успокоится. И как долго он держал это в себе, смеялся, веселил меня, старался поддержать. И я должна его поддерживать, теперь всегда буду первым делом спрашивать, как прошли рабочие дни. — Ты мне так нужна, — проскулил Никита, потираясь носом о мою шею, — я тебя так люблю, Жень... — И я тебя люблю, — гладя его по затылку, я ощутила вдруг такой прилив нежности к мужчине, который не постеснялся показать мне свою слабость в знак безграничного доверия, — теперь все хорошо. Мягкий поцелуй заставил меня все-все ему простить. У нас все будет хорошо. Мы живы, мы молоды, мы ещё можем многое успеть. И как же меня радует, что он относительно скоро бросит эту жуткую работу. Может, мы должны были встретиться, чтобы оба сменили род деятельности?