Белое и черное

Демоны никогда не считались такими уж хорошими собеседниками. Не потому, что некоторые из них не умели говорить, и не потому, что времени на разговоры особенно не было. Чаще всего демоны предпочитали просто убивать. Магнус видел много демонов, даже говорил с некоторыми из них. И с его точки зрения проблема была только одна. Демоны были слишком узколобы. Если просидеть вечность в демоническом измерении, сложно поддерживать разговор на тему сериальных новинок тринадцатого года. Магнус не сидел вечность в демоническом измерении. Но и из него сейчас получился бы не лучший собеседник. Поэтому они с демоном были вполне достойны друг друга. Сначала Магнус долго не мог привыкнуть к тому, что в его квартире демон. Нет, он вызывал их и раньше, они приходили — демоны памяти, демоны знаний, возносились столпом дыма и огня к потолку или закручивались вихрем над пентаграммой. Но этот демон — этот демон будто бы был другой. Словно пена от новогоднего шампанского, которой залили всю мебель — белая, липкая и пахнущая чем-то кислым. Он был настолько не к месту в его квартире, насколько не к месту в ней последнее время был Магнус. И поэтому они с демоном были вполне достойны друг к друга. Ему полагалось чувствовать какое-то благоговение, или даже страх, чувствовать значительность этого момента. Но ничего похожего не было. Разве что только легкий зуд от мела, которым он испачкал пальцы, пока рисовал пентаграмму. — Приказывай, — прогудел он. И Магнус чуть не рассмеялся от того, каким вышел этот звук. Словно кто-то с размаху сел на кожаное кресло. А потом он посмотрел демону в глаза — и смех все равно вырвался из него. Магнус пытался затолкать его обратно, не время было смеяться, он буквально зажимал себе рот, давя звуки, но тот рвался и рвался, дрожью отдаваясь по всему телу. — Слушай, — выдавил из себя он наконец. — Слушай, как я смеюсь. Он смеялся, пока из глаз не полились слезы, а потом прекратил, сел на корточки около пентаграммы и потрогал пальцем струящийся дым. Его как будто бы не было — палец прошел сквозь. — Знаешь, какое самое большое преступление с точки зрения Клейва может совершить маг? — спросил Магнус, складывая руки на коленях. Демон покачивался где-то сверху, напоминая большую гору мусора, которая то и дело норовит съехать. — Не знаешь. Я тебе скажу. Самое большое преступление с точки зрения Клейва — несанкционированный вызов демона. Он произнес слово «несанкционированный», четко выговаривая каждую букву, они легко перекатывались у него на языке, будто он говорил это слово каждый день по нескольку раз. Впрочем, может оно так и было. — Они даже не стали утруждать себя классификацией. Знаешь, какого демона вызвать хуже всего с их точки зрения? — Магнус потер шею. Место, где когда-то стоял чип, до сих пор болело. — Не знаешь. Я тебе скажу. Лю-бо-го. Он почесал нос, мел тут же забился в ноздри, и он чихнул, чихнул прямо на демона, который все также молчал. — А знаешь, что за это полагается? Не знаешь. Но, если честно, и я не знаю. Мне кажется, они сами не придумали. Нельзя же убивать, и убивать, и убивать? Хотя кому я это говорю... Магнус махнул рукой. — Хочешь расскажу кое-что забавное? Алека увезли в Аликанте. — Магнус подумал немного и добавил: — Это такой ангельский город. Нефилимам там должно быть хорошо. Только я вот думаю, с чего они это взяли? Потому, что у них кровь ангела? Вот во мне течет кровь демона, и ни в одном демоническом измерении мне не здорово. От сидения на корточках начали ныть колени. — Ты скажешь, передергиваю. Магнус махнул рукой, и под ним оказалась большая мягкая подушка. Демон колыхнулся над ним, и Магнус решил считать, что тот одобряет. — Когда-то, когда нефилимы только решили, что всем жителям нижнего мира нужно вставить по чипу и обязать проходить регистрацию, многие тоже думали, что я преувеличивал, когда говорил, что это начало конца. Демон молчал. Наверное, он ждал, пока Магнус соберется с силами и наконец прикажет ему то, ради чего он его вызвал. Магнус поднялся с колен, отмечая, что умудрился выпачкать в меле все колени. Брюки придется сдавать в химчистку. — Убей, — сказал он. — Убей всех нефилимов, до которых сможешь дотянуться. Демон качнулся, вытянулся в струйку белого тумана. Магнус пошатнулся и опустился в кресло, едва успев подвинуть его к себе остатками магии. В кресле было тепло и мягко. И можно было закрыть глаза и не думать. Может быть, он и не хотел смерти всем тем нефилимам, которые попадутся демону по дороге. Может быть, он просто не знал, о чем с ними еще разговаривать. Наверное, он тоже был узколобым. И в этом они с демоном были вполне достойны друг к друга.