Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      По телевизору шла какая-то дурацкая дорама, однако Вонхо, лёжа на полюбившемся бордовом диване в одних коротких шортах, с происходящего ревел крокодильими слезами, уверяя — просто рамён горячий. По причине жарких дней, оба, не стесняясь, чаще всего ходили по дому в чём мать родила, и именно таким — обнажённым — и лежал Хёнвон, устроившись в ногах Хосока, положив голову на бёдра, как на подушку. И, если честно, ему гораздо больше понравилось лежать рядом, положив голову на плечо — глядишь и дорама бы больше интереса вызывала у уюте и удобстве. И всё же, Хосок предпочитал отношения с миской лапши, раздражающей периферическое зрение младшего.       С мыслью о том, что много жрать вредно, Че повернул свою недовольную моську к Вонхо, а у того от этого взгляда аж лапша из палочек выпала. Благо, уже не горячая.       — Эй, ты что? — удивился Хёнвон, теряя на лице признаки раздражительности и искренне недоумевая.       — Не ожидал, что ты посмотришь на меня тогда же, когда и я — на тебя, — растеряно начал озираться, пытаясь понять, в какой последовательности действовать.       — Эх ты, грязнуля, — Хёнвон улыбался, решая — раз на него обратили внимание, то необходимо завоевать его полностью. — Надо тебя вымыть.       Вонхо согласно кивнул, поставил тарелку на стол и хотел было пойти в ванну, однако был остановлен прижимающей обратно к дивану рукой и фразой:       — Нет уж, лежи, — облизывая губы, решил вымыть лучшим и неожиданным для Сока образом.       — В смысле? — не понял старший и стал во все глаза наблюдать за действиями, приятными теплом по телу отдающимся.        — Сам тебя вымою, — и начал собирать лапшу губами, проходя языком по прессу, от которого Хёнвон в безумном восторге.       Вонхо было щекотно, когда парень втягивал лапшу, а та скользила по его телу, однако, было во всём этом что-то привлекательное — то, чего с ним никогда не было раньше. Реакция на прикосновения, на нежные поцелуи и замысловатые рисунки языком последовала быстро — Че почувствовал, как член Хосока упирается ему в грудь, и взял его в руку через ткань шорт.       Втянув последнюю лапшинку и продолжив гладить пах Вонхо, не спеша, принялся ласкать соски, остужая их намеренным дыханием. Чувствительность мучимых участков тела невероятно нравилась и возбуждала в ответ — невероятно приятно, когда под тобой стонет такой Аполлон, подаётся навстречу, спуская шорты и прося быть ближе. Ощущая, насколько Вонхо вверял себя ему, Хёнвон убеждался, что тот всё больше начинал принадлежать ему, вызывая трепет и волнение.       Прикусив сосок в последний раз и зализав вину, опустился между ног Хосока, взяв в рот твердый член, принимая больше, поскольку Вонхо несдержанно на автомате подался тазом вперёд, запустив руку в мягкие волосы и вороша их, пока Вон с удовольствием вычерчивал венки и посасывал, сжимая крепко губами, головку.       Хёнвон был мастером минета, и Вонхо порой становилось страшно от мысли — каков опыт его отношений, и всё же не спрашивал. Главное — в результате он получает офигенный отсос, а не кто-то другой. И других не будет — только он. В этом самоуверенный Хосок не сомневался, как и в том, что сейчас изольётся горячий в рот, обрамлённый самыми сексуальными блядскими губами, которые ему только доводилось видеть.       С удовольствием проглотив сперму, Че перестал винить рамён в отсутствии внимания к нему, ведь любую ситуацию можно перевести в нужное русло — достаточно всего лишь взгляда. И, облизывая пленительные губы, так и лежал между ног, прислушиваясь уже к себе, поскольку собственное возбуждение утолено не было, пока настрой был доставить удовольствие Хосоку с полной отдачей процессу.       — А теперь, может в душ? — лукаво посмотрел Хёнвон.       Тут раздались выстрелы из телевизора, забытого всеми за более интересным занятием, и Вонхо понял, что уже не помнит, о чём был сериал, над которым он так ревел. Был только Хёнвон.