Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      После починки плиты Хёнвона, Вонхо остался на день, потом ещё на день и ещё, но в этот вечер ему нужно было всё-таки съездить за вещами. Он решил переночевать у себя, переодеться, а завтра утром приехать с сумкой к Че так, чтобы остаться спокойно на неделю-другую.       Коллеги посматривали на него, понимая, что человек, пусть и в чистой, но одной и той же одежде четыре дня подряд ходит неспроста. Им было интересно, всё время спрашивали, а он отвечал, что ему просто нравится эта футболка, что у него никого нет. Они, конечно не верили — это тоже понимал.       Но Вонхо, которого постоянно видели с красавицами-девушками, не мог так просто камминг аутнуться. Пусть даже Хёнвон не первый парень у него — была пара пьяных прецедентов. Пусть даже Хёнвон краше многих девушек. Это другое. Это не пьяный перепих. Это пьяный мозг просто от нахождения рядом.       — Вот тебе запасной ключ. Раз ты уезжаешь сегодня, я пойду соберу материал для работы, — сказал Че и пошёл одеваться.       «Работы?» — пронеслось в голове у Хосока. И тут он понял, что вообще за это время так и не узнал, чем занимается его новая пассия. Они говорили, кажется, обо всем, кроме его работы и бывших. Днём Шин работал, а Хёнвон, как он понял, спал или гулял.       — На ночь глядя? Что же у тебя за работа, ты супер герой? — улыбался Вонхо, но внутри росло беспокойство от незнания.       — Я пишу рецензии для журнала. В основном на новые клубы, бары, рестораны, кафе. Прихожу туда, ем, пью, смотрю обстановку, расположение, чем лучше или хуже остальных мест и тому подобное.       — Я думал, журналы сейчас не очень популярны, у них есть деньги тебе всё это оплачивать?       — От журнала у меня есть лимит, но обычно находится кто-нибудь, с удовольствием оплачивающий мой счёт.       Вонхо это всё не нравилось, начиная доходить до крайности, однако ему нравился Хёнвон, особенно таким, каким он был сейчас — Хосок впервые увидел его в нормальной одежде. До этого лишь в шортах и футболке или без всего, чаще — последнее. Даже когда они выходили в магазин за едой, он не выбирал наряд, натягивая первые попавшиеся простые и удобные вещи. И Вонхо насколько понравился этот молодой человек в чёрных рваных джинсах, длинной рубашке в красно-синюю клетку нараспашку поверх белой футболки, что откровенно залип.       Начав представлять, как всё это снимает кто-то другой, а не он, Хосок всё же сдержался от выражения ревности — они ещё и неделю не встречаются, какое имеет право?       «Стоп, а мы встречаемся? Если он ведёт такой образ жизни — тот факт, что у него живёт парень, вполне может быть чем-то естественным. И никто не говорил о любви или отношениях. Аааа, я с ума сойду!» — думал Вонхо, но на лице ничто из мыслей не отображалось.       — И куда ты сегодня? — старательным ровным голосом спросил.       — Новый клуб открыли. Надо посмотреть, так что я на всю ночь. Ты же утром приедешь? Не буди меня, пожалуйста, если это не секс, — улыбнулся Че, глядя в глаза, — Пойдём.       Они вышли, и Хосок продолжил мучиться мыслями — в его голове было столько вопросов, что она норовила лопнуть.       — Вонхо, — Че нежно позвал его.       — М? — обернулся парень, возвращаясь в реальность.       — Тебе не нравится моя работа, да?       — А она может нравиться? — с вызовом посмотрел на парня, пока они спускались с пятого этажа по лестнице.       — Мне она, безусловно, нравится. Знаешь, довольно удобно — свободный график, хочу сплю весь день, если не дедлайн и не просят о дополнительных статьях. В офис только по понедельникам и четвергам надо. Ни за что не плачу, точнее, ну, я, конечно, платил… Но не деньгами. И вообще получаю от жизни всё. Мне даже дарили машину, правда, я её разбил.       Хёнвон говорил, а у Вонхо в груди всё тяжелело. Ему было страшно, вдруг Че скажет, что не хочет менять что-либо, или фразу вроде: «Терпи, Вонхо, если хочешь быть со мной». Но он сказал не это.       — Мне довольно странно идти в клуб, впервые, с мыслью, что я не напьюсь вусмерть и не вернусь с незнакомцем домой. Мне странно, что ты меня меняешь, — Хёнвон повернулся и чмокнул Вонхо в висок.       — Я люблю тебя, — как под гипнозом произнёс Хосок. Он и сам не ожидал, что озвучит потаённое в душе вслух, поскольку желал оставить мысли и эмоции в голове и сердце, а не признаваться первым. Надеялся сначала узнать о чувствах парня, а потом уже сказать о своих, потому теперь ощущает себя обнажённым душевно.       Хёнвон, видя — Вонхо немного в прострации, — обнял и поцеловал его лёгким прикосновением губ. До Шина не сразу дошло, что это происходит на улице, в связи с чем испуганно, но мягко, отодвинул от себя парня.       — Мы же не дома, — шёпотом.       — Мне всё равно, хоть у голубого дома, — улыбался Хёнвон, проводя по щеке и отходя на шаг, чтобы тому было спокойнее.       А Вонхо думал: «Но всё же он не сказал, что любит».       — Хочу с тобой в клуб.       — М? Тебе завтра в 5 утра вставать.       — Не хочу отпускать тебя туда одного.       — Солнышко моё, подумай о себе. Я буду спать весь день, а тебе трудиться, — потянул было руку, но одёрнул себя, чтобы не смущать Вонхо.       Они шли к остановке по тихому и малолюдному району в тишине молчания затянувшегося, пока Шин думал, а Че — ждал. Неожиданно у Вонхо сорвало крышу — он увидел пустой тёмный переулок и, схватив Хёнвона, рванул туда, прижал того к стене и стал целовать, глубоко и страстно, сразу же запустив руки под футболку, затем крепко сжимая зад, а потом лаская кожу бёдер сквозь дырки в джинсах.       — И вот как мне тебя опускать, если ты такой доступный и быстро возбудимый? — оторвался наконец Хосок, демонстрируя всем своим видом и тоном серьёзность.       Хёнвон стоял и был непроницаем в плане эмоций. У него было столько любовников, что даже сейчас, когда он осознавал — не хочет потерять Вонхо, — не мог понять, как действовать, поскольку не привык дорожить кем-то. Обычно дорожили им, обеспечивали и гарантировали сексуальную разрядку. Он, как король, ходил всегда по клубам и барам, даже не в брендовых вещах, будучи сам элитным брендом, желаемым многими. Че жил с осознанием своей офигительности, но сейчас был слаб перед этим парнем, смотрящим ему прямо в глаза. Единственное, что мог — защищаться, не выдавая лицом всего, что внутри.       — Хосок-и, — вздохнул Хёнвон, — давай вернёмся домой, — повиснув на Вонхо, — наденешь завтра мою футболку…       Хосок поцеловал его в шею, задавая самый страшный для себя вопрос:       — Ты меня любишь?       «Я не знаю, что такое любовь», — хотел сказать Хёнвон, но молчал, продолжая обнимать парня.       — Хёнвон? — Вонхо гладил Че по спине, он всё думал, почему так сложно понять — есть чувства или нет. Вот он уверен, уверен с первого дня. Что не так с этим парнем? Неужто жизнь за чужой счет так влияет на человека, что у него и чувства чужие?       — Я схожу от тебя с ума. Это любовь? — Хёнвону хотелось провалиться сквозь землю. Он никогда никому не признавался в чувствах, поскольку таких людей попросту не было.       — Ты хочешь быть с другими?       — Не думал об этом. Но с тобой хочу быть, — отчаянно с мыслями: «Как бы так и признаться, и не выдать себя целиком? Мне страшно… Страшно раскрываться… Это слишком неизвестное мне чувство…»       — Ты не хочешь расставаться со мной надолго?       — Не хочу, мне хорошо с тобой.       — Думаю, это любовь, — констатировал Вонхо, хотя всё еще не был полностью удовлетворён положением дел, но чувствовал — со временем услышит заветное «я люблю тебя».       — Мне надо это переварить. А ещё, я не хочу менять работу, — Хосок заметно погрустнел. — Нам надо будет составить расписание, чтобы мы могли ходить вместе, чтобы ты, глупыш, не ревновал, — Хёнвон отстранился и взъерошил волосы парню напротив. — Но главная проблема в том, что… Как бы тебе сказать… — Че совсем не знал, как высказать подобное, не обидев. И всё же, молчать тоже не стоило, а то потом проблем не оберёшься. — В общем, я привык жить за чужой счёт. А зарплата газовщика позволит обеспечивать жиголо вроде меня?       — В случае, если мы будем питаться только лапшичкой, позволит, — улыбался Вонхо.       — Эх, рамённая ты башка… Пойдем домой? — вздохнул Че, обдумывающий план по зарабатыванию денег, потому что основную статью дохода ему перекрыли.