Золотая коллекция

Жанр: pwp Пейринг: Юнги/Чимин Юнги свернулся на краю огромной двуспальной кровати. Он не спал, но его глаза были закрыты. Чимину было тяжело смотреть на то, до чего себя довел Мин. Он был как сгусток искрящейся от напряжения энергии, еще немного — и взорвется. И тогда накроет всех. Уже две недели он был просто невыносим — его придирки и мрачное настроение угнетали всю группу и стафф, ни о каких нормальных съемках уже не шло и речи, он едва отрабатывал необходимый минимум, раздражался на любую мелочь и требовал отпустить его домой. Мировой тур, бесконечные концерты, тренировки, интервью, фотосессии, а потом еще, как вишенка на торте, съемки «летних каникул». Они все напоминали дохлых мух, даже у Хоби заканчивались силы. Все мечтали уже вернуться домой, в Корею, но терпеливо отрабатывали съемки. Все, кроме Юнги. От его заскоков и срывов устала вся съемочная команда. И никакие угрозы, никакие уговоры и разговоры не помогали. В последнюю ссору с Намджуном, которая состоялась утром, Юнги вообще заявил, что уйдет из группы и плевать на все хотел. Чимин понимал, что Шуга устал. Он работал в три раза больше них, но не получил никакого результата. Директор отклонил все его песни, не одобрил ни одну. Чимин знал, что это ударило по Шуге сильнее, чем тот показал. Он видел, как усердно работает ночами Юнги после тяжелых, выматывающих концертов, поэтому понимал его. Но отпустить его домой никто не мог. У них контракт на шоу и бешеные неустойки. Войдя в спальню, Чимин выключил свет. Он чувствовал себя так, словно ступает в логово зверя, который может наброситься в любой момент. Юнги и правда пугал. Не только его. Все в округе уже боялись подойти к нему и лишнее слово сказать. А Чимину еще выпало и ночевать с ним в одной комнате. Чимин бесшумно прошел к кровати и лег на самый край. Парни внизу просили его поговорить с Юнги, только вот как это сделать, Чимин не знал. Шуга его игнорировал каждую ночь. Сворачивался в комочек на краю, отворачивался к стене и дышал даже как-то нервно, тяжело. От него разило сигаретами, но Чимин ни разу не осмелился его в этом упрекнуть. Они лежали минут десять в полной тишине. Как обычно в последнее время. Хотя и в лучшие времена Юнги не отличался доброжелательностью и болтливостью, но сейчас его злость ко всему живому чувствовалась буквально кожей. Он бесился и не находил выхода своей агрессии и бесконечной усталости, поэтому даже лежать рядом с ним было боязно. Но делать что-то нужно, потому что Юнги, доведенный до крайности, и правда способен послать все к черту и уйти из группы. Он на пределе. Это видят все в команде. А Чимин не хотел, чтобы Шуга уходил. Поэтому, собрав всю свою смелость в кулак, он развернулся на кровати и прижался к парню, обнял его легонько и зажмурился в ожидании удара или резких слов. Но Юнги лишь напрягся сильнее, сжался, как спрятавшаяся улитка. Вот он есть, и вот нет его. Чимин и сам не дышал. Обнимать вот такого колючего Юнги — все равно что соваться в пасть льву, который и руку откусить может. Чимин чувствовал, как громко и сильно бьется его сердце, но не отодвигался, замер на месте. Сколько времени они так пролежали, неясно. Поняв, что его не собираются убивать, Чимин прижался теснее и положил ладонь на живот парня, задышал ему в лопатки часто. — Хён, тебе нужно поспать, — осмелился произнести он. — Я так заебался, Чимин-а. Измученный шепот прозвучал так отчаянно и обреченно, что больно сжалось в груди. Но Чимин порадовался тому, что Юнги хотя бы ответил ему, а то в последнее время он всех слал матом, стоило с ним заговорить о его проблемах. — Я видел, ты вчера пил какие-то таблетки. Что это? — пользуясь возможностью, спросил Чимин. Когда он увидел, что Шуга что-то принимает на ночь, то уже забеспокоился всерьез. — Снотворное, которое ни хрена не помогает, — раздраженно ответил Юнги. Казалось, он едва удерживает себя от очередной грубости. Чимин почувствовал, как парня буквально потряхивает от нервов и напряжения, и в голову пришла одна неприличная мысль. Он вспомнил, как не так давно и сам готов был на стенку лезть от невозможности расслабиться и скинуть накопившуюся внутри усталость. Ничего не помогало — ни сон, ни игры, ни разговоры с Тэ. Тогда Тэхён, устав от его нытья, бросил ему: «Иди подрочи и успокойся». Чимин послал друга к черту, но ночью последовал его совету, а после стало намного легче. Как предложить подобное Юнги, Чимин понятия не имел. Ему раньше и в голову не приходило — а дрочил ли когда-нибудь в общаге Юнги? Он ведь ни с кем не встречался никогда, да и в ванной не застревал надолго, в отличие от остальных. — Я знаю, что тебе может помочь, — тихо произнес Чимин ему в макушку. Он снова зажмурился и скользнул ладонью под резинку пижамных штанов хёна. — Ты чё делаешь? — Юнги перехватил его руку и крепко сжал запястье. Привычная апатия в его голосе сменилась шоком и испугом. Чимин безумно хотел помочь другу и в своей помощи не видел ничего дурного. Но Юнги, развернувшись к нему лицом, выглядел так угрожающе хмуро, что сердце сорвалось вскачь. Он держал его запястье и смотрел с прищуром, слегка растерянный непонятной ситуацией. — Хён, да что тут такого? — мягко улыбнулся Чимин, замирая под прицелом взгляда, насквозь пропитанного подозрением. Заметив в глазах Юнги смятение и первые проблески сомнения, Чимин снова потянулся к его брюкам. — Это поможет тебе расслабиться и уснуть. Юнги снова остановил его руку, не давая двигаться по хлопковой ткани трусов. Чимин не предпринимал никаких активных действий. Юнги в этот момент выглядел так… беззащитно, что сердце обмирало. — Я не гей, — уверенно произнес Шуга. — Я тоже. Это ничего не значит, — заверил его Чимин и снова придвинулся ближе. Юнги прикрыл глаза, когда Чимин осторожно погладил его пах, и нервно сглотнул. Чимин расценил это, как молчаливое согласие. Скользнув пальцами под резинку трусов, он и сам зажмурился. Он никогда не касался чужого члена, но отчего-то не испытывал никакой неловкости, хотя доля неуверенности в своих действиях была. Он не знал, что делать дальше, но решил начать с легкого поглаживания. Ощущения были странными, но не неприятными. Юнги шумно выдохнул и отвернулся, ничуть не помогая, но Чимин не винил его. Обхватив чужое достоинство рукой спустя несколько напряженных секунд, Чимин начал неторопливо дрочить, как будто себе. Уткнувшись носом в плечо Шуги, он пытался понять, какой темп ему нравится, как лучше все сделать, как довести его до разрядки, но в какой-то момент Чимин полностью растворился в ощущениях. Тяжесть вставшего члена в руке, появившаяся влажность и участившееся дыхание Юнги подействовали неожиданно возбуждающе. Чимин бы никогда и никому не признался в этом, но ему отчего-то нравилось видеть хёна таким — уязвимым, полностью подвластным ему, чуть доверчивее, чем обычно. Чимин облизнул пересохшие губы и, не открывая глаз, стал двигать рукой быстрее. Довести Юнги до разрядки оказалось не так-то сложно. Тот молча кончил, излившись ему в руку и толкнувшись бедрами навстречу, но не позволил ни одному стону сорваться со своих губ. Чимин боялся реакции Юнги, боялся того, что парень, осознав произошедшее, ударит его и выкинет из комнаты, но Шуга лишь дышал тяжело и по-прежнему смотрел в стену, сжимая и разжимая кулаки. Вытащив испачканную руку из штанов, Чимин подумал о том, чтобы сходить в ванную и помыться, но было страшно даже пошевелиться. — Ты ебанутый, Чимин, — шепотом произнес Юнги и чуть истерично хохотнул, пряча глаза в сгибе локтя. — Все в порядке, хён, — Чимин осторожно снова прижался к парню и обнял его со спины. Он чувствовал себя так, словно идет по минному полю. Одно неверное движение — и смерть, отчего сердце все еще стучит бешено, а внизу какая-то тяжесть ненормальная, и эмоции отчего-то накрывают с головой. Но он старался успокоиться быстро, взять себя в руки, чтобы и Юнги унял волнение, чтобы не переживал и не думал ни о чем плохом. Больше они друг другу не сказали ни слова, но Юнги его не прогнал.

***

Изменения в настроении Шуги заметили все. Он не кидался с самого утра на всех подряд, не матерился, не курил, как паровоз. Все недоуменно переглядывались, косились в его сторону, спрашивали у Чимина, что произошло за ночь. Но Чимин лишь пожимал плечами в ответ. Рассказывать о том, что было, он не собирался, хотя и не считал, что сделал что-то неправильное. Это всего лишь дрочка, ведь парни делают такое иногда, когда никакой девочки на горизонте не видно. Но вот Юнги, кажется, думал иначе. Он избегал его весь день, уходил в другую комнату, утыкался в ноутбук, начинал изображать активную деятельность, лишь бы не оставаться с ним наедине. Чимин старался не реагировать на это, улыбался на камеру, дурачился с Джином и Гуком, подшучивал над Тэхёном, но к вечеру и он уже начал думать о том, что сделал все неправильно и ухудшил ситуацию. Они снова играли в игру и меняли соседей по комнате. Чимину достался Хосок. И все было хорошо. Вроде бы. День прошел неплохо. Юнги никого не убил, огрызнулся только пару раз, остальные вздохнули с облегчением. Хосок вырубился сразу, как только добрался до койки, а вот Чимин никак не мог уснуть, словно заразился от Юнги бессонницей. Провалявшись в кровати часа два, он все же поднялся и, спустившись на кухню, неожиданно наткнулся на Юнги, сидящего на подоконнике с сигаретой в руке. — Привет, — обозначил свое присутствие Чимин. — Снова не спишь? — Угу. Юнги бросил на него быстрый взгляд и отвернулся к окну так поспешно, что Чимин едва сдержал улыбку. Налив себе в бокал воды, он утолил жажду, но уходить не стал. — Ты весь день меня сегодня избегал, — произнес он, шагнув к подоконнику. — Тебе показалось, — грубо бросил Юнги, затянулся, выпуская дым в приоткрытую форточку. — Хён, хочешь поговорить? — Чимин облокотился на стену рядом с окном. Он не знал, как сделать так, чтобы другу стало лучше. — О чем? — снова затянувшись, Юнги бросил быстрый взгляд в его сторону и сразу отвернулся. — О том, почему ты не можешь спать. Чимин заметил, как по лицу Мина пробежала тень разочарования, словно он хотел поговорить совсем о другом. О том, что было вчера ночью? — Или о чем-то другом, — добавил Чимин. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить с любым из нас. — Иди спать, уже поздно, — отмахнулся Юнги. Чимин не мог оставить его одного. С сигаретой в руке. Готового завыть на луну. — Не-а. — Чимин подошел ближе и положил подбородок на согнутые колени парня. Юнги скользнул по нему взглядом, но не прогнал. Он всегда относился к нему по-особенному. Чимин чувствовал это, видел, знал, что ему позволено чуть больше, чем остальным мемберам. Юнги всегда называл его глупым ребенком, но при этом на его губах всегда появлялась та мягкая улыбка, от которой сходили с ума фанатки. — Может, поплаваем в бассейне? — предложил Чимин. Юнги тактично затушил сигарету, рукой отмахнувшись от дыма. — Не хочу. Иди спать, а то завтра будешь носом клевать, — произнес он. Но Чимин обхватил его колени руками. Ему хотелось вот так же обнять самого парня, согреть его, чтобы он не чувствовал себя одиноким, чтобы отдохнул, расслабился. Они столкнулись взглядами случайно, но оторваться уже не могли. Чимин винил во всем атмосферу, сумерки, луну за окном, звезды — что угодно, но только не себя. — Ты красивый, — не удержал он свои мысли. Юнги хмыкнул. — Ты, кажется, уже спишь. Чимин был не согласен. Он всегда знал, что хён симпатичный, на фотографиях, в жизни, но сейчас он был почти какой-то мистичный, фантастический. Бледная кожа, спутанные черные волосы и отблески света в глазах. Красиво. — Я серьезно, — возразил он. — Ты красивый. — Прекрати. — У тебя губы красивые, — Чимин и сам не знал, зачем произнес эту фразу. Наверное, и правда уже спал. Наверное, он все же был немного не в себе, раз сказал подобное. Наверное, и Юнги был немного не в себе, потому что в следующую секунду он внезапно наклонился и поцеловал его, коснулся своими губами его губ, прижался на мгновение и отстранился сразу. Чимин ошарашенно хлопал ресницами, думая о том, что он все же спит. — Эм… — Он не знал, что сказать и что сделать. — Забей. — Юнги попытался подняться и уйти, но Чимин не дал ему даже соскользнуть с подоконника. — Что это было? — тихо спросил он, заглядывая в запаниковавшее лицо. — Ничего. Дай пройти. — Ты поцеловал меня. — А ты вчера подрочил мне. Все. Закрыли тему. Чимин не хотел закрывать тему. Он внезапно всем существом почувствовал, как Юнги необходима чья-то близость. Как нужно его сейчас удержать, обнять… поцеловать. Чимин никогда не думал над своими поступками слишком много, поэтому и сейчас легко обхватил Юнги за шею одной рукой и, притянув к себе, снова поцеловал, на этот раз уже по-настоящему, хотя и нежно до мурашек. Юнги пару мгновений оторопело сидел на подоконнике, позволяя хозяйничать у себя во рту, но внезапно отмер и впился в его губы смелее, обхватил ногами, притянул, проник языком глубже, вылизывая, жадно подчиняя себе. У Чимина дыхание оборвалось от такого поцелуя, а руки Юнги, каким-то образом оказавшиеся под его спальной футболкой, приносили незнакомое удовольствие. Юнги не просто ласкал его, он словно просачивался под кожу, гладил по спине, сминал кожу и отпускал. Быть тихим Чимин не умел, застонал от сладкого наслаждения сразу, прямо в чужой рот. Вот так, как Юнги, его никто еще не целовал. Да и настоящих поцелуев у Чимина почти и не было. А Юнги целовался так, что сердце было готово разорвать грудную клетку и выскочить наружу. Что-то щелкнуло в голове, когда ладонь Шуги вдруг оказалась у него в штанах, но было слишком хорошо, чтобы оторваться и отстраниться. Один поцелуй перетекал в другой, вытягивая всю душу, и голова шла кругом. Чимин даже не понял, как оказался прижат к стене. Юнги был агрессивен, впечатывал его всем телом, целовал до одури, с каким-то безумием, словно одичавший и смертельно голодный вампир. А Чимин тянул его за волосы к себе, хватался за него и выгибался, позволяя трогать себя в интимных местах и дрочить так, что перед глазами вспыхивали уже совсем другие звезды. — Юнги, — громко простонав чужое имя, Чимин лихорадочно стал расстегивать ширинку джинсов парня. Когда он услышал первый стон Шуги, мозги окончательно съехали, а внутри словно что-то взорвалось. Они кончили почти одновременно, быстро, словно им обоим по пятнадцать. Юнги первым потянулся после всего за объятиями, словно ему нужна была какая-то опора, подтверждение, что нужен, что важен, что не сон. Чимин с удовольствием ответил на объятия, восстанавливая дыхание. Чимин не мог дать точное определение тому, что между ними произошло. В голове был лишь туман и ни одной здравой мысли. Они по очереди приняли душ и, не сговариваясь, разошлись по комнатам, а наутро снова сделали вид, что ничего не произошло. Только Юнги стал спокойнее, уже не бесился по пустякам, отрабатывал свой минимум на камеру и отсыпался. Все вздохнули с облегчением. Казалось, все вернулось на свои места, пока они не поехали на Мальту.