Пятнышко

      — Мама, а почему у меня тут рыженькое? — спрашивала крошка Джуди, сидя у мамы на коленях за чаем с морковным печеньем и указывая себе на лапу.       — Это значит, что твоя вторая половинка рыжего цвета, — отвечала крольчиха, задумчиво улыбаясь, — Кто знает, может, это Кевин, сынок нашей соседки? Он почти такой же рыжий…       — Но он же противный! — возразила малышка. Она слегка картавила, и звучало это очень забавно и мило, — А покажи свою отметочку!       — Да, покажи! — потребовало ещё полтора десятка крольчат, все мал-мала-меньше. Крольчиха со вздохом поставила Джуди на пол, наклонилась и сняла с лапы туфлю. На щиколотке у самой пятки выделялся небольшой участок бурого меха, по форме слегка напоминавший кроличьи уши.       — Вот, и у папы такое же, только серое.       — И вы нашли друг друга только по цвету пятнышка? — недоверчиво спросила Джуди. Ответил ей отец:       — Ну, да. Это довольно просто, дочка. За свою жизнь ты столько насмотришься на эту отметинку, что уж точно не проморгаешь свою вторую половинку, — и он мечтательно уставился на Бонни.

***

      — Мама, я никогда не найду своего соулмейта! Это невозможно! Во всей округе нет таких рыжих! К тому же, отметина стала похожа на какую-то каплю, совсем не такой формы, какой положено! Это значит, я отверженная какая-нибудь, что ли? — горячилась подросток, изливая душу матери-крольчихе.       Ей было обидно, обидно до слёз и самую чуточку страшно. Страшно, что она никогда не найдёт половинку своей души, зверя, часть которого заключена в ней самой, слишком гордой и независимой для кролика и слишком мягкой для будущего полицейского. Она не хотела остаться одной. Конечно, не запрещено заводить семью и не со своей родственной душой, но если у твоего избранника вдруг объявится его соулмейт, ты обязан отпустить, не красть его счастье… Почему у неё всё идёт наперекосяк? Почему она? Она ведь тоже хочет счастья, хочет найти своё второе «Я»…

***

      — Мам, не могу поверить! Меня приняли! Меня приняли в академию!!! — от переизбытка чувств Джуди бросила на диван письмо о зачислении, схватила первого попавшегося братика (а они толпой носились у неё под ногами), подняла его и принялась крутить по всей комнате под одобрительный визг и крики: «И меня! Меня тоже прокати, Джу!». Из кухни выбежала Бонни, вытирая о передник лапы, но в ней не было и капли счастья, только страх и негодование.       — И… И ты поедешь туда, Джу? Но ты… Как же?.. — растерянно начала она.       — Мама, я еду и это не обсуждается! Это же моя мечта! — тут Бонни решилась на последнее средство:       — А как же пятнышко? — Джуди остановилась и непонимающе уставилась на мать. Она что, совсем не рада? — Когда же ты будешь искать свою судьбу?       — Мне уже не кажется это таким важным, понимаешь, мамочка? Я очень-очень хочу туда поехать, честно-пречестно!       Джуди теперь и впрямь не придавала этому большого значения: в конце концов, это всего лишь клок меха на плече! Да и не до половинок сейчас, ведь сбылась её мечта, это ли не главное?

***

      — Джуди, ты не поедешь в Зверополис. Я тебе не разрешаю! — со слезами на глазах повторяла Бонни. Нет, она не отпустит свою маленькую девочку в такую даль на опасную работу, нет! Она — мать. Она запретила.       — Но мама, меня уже устроили туда! Сам мэр распорядился, чтобы я попала на работу в главное отделение полиции! — возразила Джуди. Она не может позволить себе сдаться, только не теперь. Поздно менять планы, — Мамочка, пожалуйста! Там я буду счастлива… — продолжила она, обняв крольчиху и уткнувшись носом ей в плечо, как делала в далёком детстве, когда была чем-то расстроена или обижена.       Бонни утирала лапами слёзы. Её малышка выросла…

***

      — Папа, убери это сейчас же! — шикнула крольчиха, увидев огромный электрошокер в лапах отца, — Во-первых, ты пугаешь всех вокруг, а во-вторых, я не собираюсь никого убивать!       — Но от лис же нужно как-то защищаться! — возразил кролик и сунул в руки дочери ещё целый мешок «противолисных» принадлежностей. Джуди достала оттуда небольшой пузырёк и мельком заметила надпись на этикетке: «Антилисиновый спрей».       — Я возьму вот это. Только чтоб отстали!       Попрощавшись с родителями Джуди села в поезд. Она помахала в окно родным и, чтобы освободить лапы, закинула пузырёк в дорожную сумку. Перед тем, как поезд пришёл в движение, ей в голову внезапно залетела мысль: «Интересно, а какие у лис отметины? Они же все одного цвета!».

***

      — Эй, Ник, а у вас есть соулы? — задала наконец Джуди давно мучавший её вопрос, — Как вы их находите, вы же все одинаковые? — на это лис лишь недоумённо приподнял брови:       — Ты это к чему, Морковка? — Ник и правда был немного удивлён, с чего бы Джуди интересоваться подобным? Но он быстро взял себя в лапы и решил действовать хитростью: поверх озадаченности лис мгновенно нацепил уже ставшей привычной маску неблагополучного во всех смыслах нахала и вообще отпетого негодяя (Каким ни в коем случае не являлся, ясно? И не надо тут вякать, что это не так! Ник — няшка) и ехидным голоском медленно протянул:       — Если ты к тому, занят ли я…       Крольчиха поперхнулась и чуть не врезалась в припаркованную рядом легковушку, хотя ехала довольно медленно. Безупречная реакция избавила Джуди от необходимости объяснять начальству, как она умудрилась поцарапать служебную машину, мирно катясь с задания в управление.       — Ч-что? Всё не так! Я вовсе не…       — Хах, спокойно, Морковка, я не кусаюсь! Уж и пошутить нельзя, — ухмыльнулся лис, наблюдая за тем, как нос Джуди начинает подёргиваться от негодования.       — Николас Уайлд, ты мерзавец! — возмутилась крольчиха, на что лис осторожно придвинулся и прошептал ей на ухо:       — Твой персональный мерзавец, милая, — Джуди решила проигнорировать ничем не прикрытую провокацию и не ответила. Но если бы не руль в её лапах, Нику бы точно не поздоровилось. Лис снова гаденько улыбнулся, — Ну, а если серьёзно, опасаться тебе нечего. Таких лисиц, какого цвета моя метка, попросту не бывает, — заявил он тоном, словно это обычное дело и нисколько его не волнует, чего крольчиха искренне не поняла.       Джуди не знала, зачем попросила Ника об этом, но факт остаётся фактом: она это сделала и это навсегда изменило её жизнь.       — Покажи, — сказала она. Каких-то шесть буковок и всё: система сломана, а мозг где-то далеко, взорванный неожиданным открытием на сотни крохотулечных кусочков. Лис закатал рукав полицейской формы на правой лапе и указал на предплечье. Там красивым серебристо-лунным пятном блестел участок серой шерсти, формой напоминающий кроличьи уши.

***

      В первую секунду Джуди даже не удивилась. И во вторую тоже. Вот прям нисколечко! Кажется, весь свой лимит удивления она исчерпала в момент, когда мисс Барашкес оказалась последней су… Кхм… Редиской*. Сознание вообще отказывалось понимать, что происходит, за что совершенно обоснованно утратило своё название и стало простым белым НИ-ЧЕ-ГО. Мозг на правах главного заявил, что от него требуют слишком многого и вырубился в знак протеста. Тогда вперёд за пульт управления выступила скромная, слегка покашливающая мыслишка и заявила: «Мне кажется… Впрочем, я не уверена… Что где-то я что-то подобное уже видела…». К ней тут же подбежала другая, чуть более бойкая, и всё равно выглядящая немного нездорово мысль и вытолкнула её из головы с бухтением. Затем встала перед начавшим наполняться другими мыслями залом и заявила: «Друзья, чрезвычайное положение! Мы генетически невозможны! Наш соулмейт — лис!!! Спасибо за внимание».

***

      Джуди всё-таки врезалась. Прямо в фонарный столб. Ладно хоть ехали они с напарником по небольшой улице, а то пришёл бы только нашедшим друг друга родственным душам полный и окончательный трындец. Так и стояли они на обочине: машина с вмятиной на пол капота и в ней шокированный лис и крольчиха с перегревом мозга. Джуди бы ещё долго сидела так, если б не Ник, который решил наконец-то во всём разобраться и потряс её за плечо. Он несколько раз переспросил у неё элементарный вопрос, а что же, собственно говоря, случилось-то? На что Джуди наконец тоже закатала рукав.       И знаете что? Вот попробуйте догадаться? Ник не въехал! Ещё несколько минут пытался достучаться до крольчихи. На тринадцатом «И чо?» В голове у Джуди всё под контроль взяла самая здравая мысль из присутствующих. Звучала она как-то так: «Охренеть…». (И не надо кидать в меня тапки по поводу слов «не для детских ушей». Признайте, у каждого был момент в жизни, когда кроме матюков ничего на ум не лезет и в голове сплошное «Пииип, пииип, пииииип!..» Прим. автора). Эту мысль она и озвучила.       — Да что тут происходит, чёрт возьми? — наконец не выдержал Ник и вспылил, на что Джуди, уже пришедшая в себя, сокрушённо выдала:       — Мало того, что мой соулмейт лис, так он ещё и балда!       Настала очередь Ника выпадать в осадок.

***

      Тяжело жить с постоянной тупой и счастливой улыбкой на морде. Вот попробуй объясни окружающим, почему непрестанно лыбишь жало. К тому же если ты — невозможное чудо природы с соулом вида, отличающимся от твоего собственного. Джуди даже просто познакомить Ника с родителями пыталась три раза. Сначала лис упёрся и заявил, что никуда не поедет, потому что боится, как бы их удар не хватил. Потом отец крольчихи шандарахнул его электрошокером, хотя Джуди и предупреждала всех, что всё идёт, как надо. Ну, а на третий раз Бонни сказала: «Либо я, либо он!», чем несказанно лиса расстроила. Наконец, Джуди удалось. Это был худший день в её жизни, но сам факт этой маленькой победы радовал. И плевать, что кто-то когда-то сказал, что это невозможно. Главное, что у неё есть её «тупой рыжий чертюга».