Кот

Гесер хмурился и цедил сквозь зубы ругательства, не свойственные добропорядочным Светлым. Завулон на этот раз провел его как мальчишку! Сразу видно, глава Дневного дозора совсем извелся от безделья, ведь полгода в Москве и ее окрестностях тишь да благодать. – Да и сам хорош, – умеренно покритиковал себя Светлый. – Расслабился, поверил, что Городецкому теперь море по колено. А вот тебе раз! Антон, видать, тоже засиделся, раз в ловушку угодил так запросто, м-да… Гесер прикрыл глаза, сосредоточившись на воспоминаниях недельной давности. *** В прошлую субботу Завулон позвонил вечером, когда Светлый уже собирался домой. – Есть разговор. Жду в «Восточной звезде», – заявил старый недруг, даже не соизволив поздороваться. – Что на этот раз? – устало поинтересовался Борис. – Посоветоваться надо. – Ну так заехал бы ко мне, все-таки это куда ближе, чем провешивать портал в предгорье Алатау. – Занудным ты стал, Гесер. А как же романтика? Как же твои идеалы? Ностальгия, в конце концов? – А они тут при чем? Если рассчитываешь разбудить во мне сентиментальность, напоминая о прошлом, зря надеешься. – Приходи, узнаешь. – Артур, я давно не мальчишка, чтобы мчаться куда-то сломя голову по первому же зову. Хоть намекни, чего на этот раз ожидать? Твое эгоистичное окружение разучилось ценить твое остроумие и тебя потянуло на экзотику? – Пф-ф… Ты любезен, как всегда. Скучно мне, Борис. А ты лучше других знаешь, чем может обернуться для «эгоистичного окружения» такое мое… состояние. – Свет и Тьма! Умеешь ты убедить. Портал провесь. Поход по ресторанам, как известно, оплачивает приглашающий. – Портал? Уверен? – Гесер даже на таком расстоянии почувствовал, как собеседник мухлюет с пространством, и понял, что теперь его будет ожидать неприятный сюрприз. – Если снова выход из портала провесишь посреди реки, прокляну, не побрезгую! – Да какая река, Борис? Сейчас здесь мороз – минус пятнадцать. Что я, изверг какой? Сугроб разве что могу обеспечить… Когда промерзший и оттого очень злой – февраль месяц! – Гесер вошел в войлочную чайхану, Завулон выглядел весьма довольным. – Отвык, поди, горными тропами пробираться? Ноги размять в нашем возрасте – самое то! Подумаешь, пара километров… – Ты зачем перекрыл возможность провесить портал? – Так о твоем здоровье беспокоюсь. – На обратной дороге я позабочусь о твоем! – Договорились, – рассмеялся темный маг, помогая устроиться гостю у низкого столика. Официант тут же подошел, принес горячее, лепешку, водрузил бутылку посередине стола. – И что за гениальная идея посетила твою голову на этот раз? – спросил Гесер, придвигаясь ближе к огню. – Попробуй догадаться. – Лень мне сегодня гипотезы строить. По твоей вине вот нагулялся уже, на звезды налюбовался. – Во-от! Я же обещал тебе романтику? – А чего это тебя на Восток потянуло? Это же для меня приятные воспоминания, не для тебя. – Пытаюсь понять образ твоих мыслей. Ты ведь рос здесь? – Развоплоти своего информатора, – рассмеялся Светлый. – Надо было брать намного севернее. – Да все та же Тмутаракань! То ли дело, я, центр Европы, как-никак. Так о чем мы? – Образ мыслей моих ты пытался понять. – Ах, ну да. Измельчали нынче Иные, согласен? Куда ни глянь – мрут то от зависти, то по глупости. Сумрак нервируют, Договор норовят упразднить. – Да я бы не сказал… – Это ты про своего Городецкого что ли? Согласен, этот выскочка немало нервов нам попортил, тебе в первую очередь. Впрочем, как и мой Саушкин. – Ну, Константин сделал большой вклад в науку. Его исследования в области вампирской зависимости от человеческой группы крови открывают большие перспективы… – Это ты так восхищаешься моей нынешней возможностью за сутки превратить желторотиков в высших вампиров? Куда там твоим боевым магам против моей армии! – Не забывай про инквизиторов. В их рядах вампиров побольше будет. И готов поклясться, они не на твоей стороне окажутся. Не дури, знаю я, что ты не станешь вампирам такую власть давать. – Почему это? – Когда мы с тобой несколько веков назад были инициаторами Договора, то убедились, насколько разрушительными могут быть войны. Неужели забыл? – Дело в том, что лично я уже ни в чем не уверен. Скука, Борис, она такая… Мозг разъедает. Помоги мне, подкинь альтернативу боевым действиям. Ведь кого-то мне из своих просто так на растерзание не отдашь? – Даже и не мечтай. – Тогда снова пари? – Ты мне еще прошлый проигрыш не оплатил. – Разве? А почему тогда, интересно, пару лет назад, когда твой Городецкий тайком переселился в чужое тело, он смог уйти от моей плети Шааба? Ты ведь не настолько самоуверен, чтобы предположить, что я тогда случайно промахнулся? – Ну ладно, – неохотно признал Гесер, – невмешательство твое засчитываю. Чего ты хочешь на этот раз? – Предмет нашего с тобой пари я пока обдумываю. Начнем, пожалуй, с малого. Чего ты потребуешь в случае моего провала? Гесер задумался. – Надя Городецкая. – Всего то? Не любишь ты мелочиться, как погляжу. – Да. Она подрастает, ей уже десять. Хочу, чтобы твои прихвостни прекратили провоцировать девочку до ее тринадцатилетия. – А это уже наглость. Настроение ты мне портишь, Борис. – Беру с тебя пример. Борюсь со скукой по мере сил, иду ва-банк. – Тогда потрудись заинтересовать меня настолько, чтобы я согласился. – Поспорим на все, чего пожелаешь. В разумных пределах, конечно же. – Какие же вы, Светлые, перестраховщики! «В разумных пределах!» Для этого надо быть в этом самом разуме, чтобы понять его пределы, а у меня от тоски последние извилины и те… – Ох, прибедняешься! – Усыпляю бдительность. – Я на такую уловку давно не попадаюсь. – Прости старика, запамятовал. – Да ты младше меня на пятьдесят лет! – Мог бы и не напоминать! – Сам виноват! Повисла напряженная тишина. – Я понял: пытаешься довести меня до бешенства и сделать вид, что я тебя смертельно обидел, - нахмурился Темный. – Не выйдет. – Уверен? – Гесер, давай по-простому, по-приятельски. Устал я от интриг. – Согласен. Ближе к делу. – Ты навел меня на интересную мысль. Значит, ставишь вопрос о Городецких? Полная неприкосновенность Великой в обмен… На что ты согласен ради этого? – Артур, ты действительно заплесневел, раз путаешь два разных понятия. Напоминаю, скучно тебе, инициативу проявил ты, а я как истинный… – Благодетель… – Тьфу ты! Не провоцируй. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь? – Городецкого. – Что? Ты совсем умом повредился на старости лет? Я не торгую своими! – Это всего лишь простой размен фигур. Гесер сделал вид, что собирается уходить. – Ладно, согласен, неудачно сострил. Не собираюсь я его убивать или причинять какие-либо травмы, несовместимые с жизнью – это я поясняю на всякий случай, а то припустишь сейчас по колено в снегу до Москвы! – У Антона больше не вышло связаться с Сумраком, предупреждаю на случай, если ты заинтересовался им из-за того случая с Тигром. – Мне что, делать больше нечего, как помнить о твоем дозорном? Городецкий просто к слову пришелся. Опять повисло молчание. – Мне сделать вид, что верю? – усмехнулся Гесер. – Будем спорить до утра? – нахмурился Завулон. – Так пари или ты на попятный? – Нет, конечно. – Итак, Городецкий. – В смысле? – Спорим, что я за месяц добьюсь его доверия! Гесер расхохотался в голос. Взахлёб, чуть не до истерики. И если бы не заклинание отвода глаз, люди за соседними столиками уже давно пялились бы на них. – Ты шутишь? Да я пятнадцать лет бьюсь над этим! – За месяц. При условии твоего невмешательства, – Завулон, не мигая, уставился в глаза собеседнику. Гесер заметно напрягся, понимая, что упускает что-то. Осторожно уточнил: – То есть запереть его в офисе на этот месяц я не смогу? – Пф-ф… Да хоть под тридцать три замка посади, сбежит! А вот правду сказать ему, намекнуть как-то – не в твоей власти будет. – Все видеть и молчать? – Месяц. – Во что обойдется мне проигрыш? – напряженно поинтересовался Гесер. – Если я выиграю, ты никогда не расскажешь Городецкому об этом разговоре. Никогда, слышишь? Даже под пытками! Сам ведь понимаешь, он тебе этого не простит. – Простит, когда поймет, что речь шла о дочери. – Как у тебя все легко. – Жертвенность. Тебе этого не понять. – Ну конечно. Куда мне. Понимать и одобрять – это разные вещи. – То есть ты считаешь, что Городецкий сам, без моего вмешательства, не поймет, что дело пахнет керосином? – А меня мало интересует, что ты на самом деле про это думаешь. Представь, что я просто развлекаюсь и пробую прыгнуть выше головы. – Представил. – И? Гесер опять рассмеялся, на этот раз печально. – Стареешь ты, Артур, в детство впадаешь! – Пф-ф… Развлекаюсь как могу. - М-да… – Итак? Ты согласен? – Я поднимаю ставки. Артур вопросительно приподнял брови. – В случае проигрыша ты обеспечишь невмешательство в судьбу Надежды не на десять, а на двадцать лет вперед. – А тебе палец в рот не клади, Пресветлый, – наигранно скривился маг. – Не многовато ли для одного месяца невмешательства с твоей стороны? – Да брось, Артур, что для нас двадцать лет? Моргнуть даже не успеем. – Фора в двадцать лет? А что, это даже любопытно. Ты за это время настолько успеешь надоесть ребенку со своими нравоучениями, что меня она потом встретит с распростертыми объятьями! Гесер натянуто улыбнулся. – Значит, если ты не вмешиваешься два месяца в ход моей игры с Антоном Городецким… – Ты же говорил – месяц! – Станешь перебивать, будет три. – Ладно, – вскинул руки в сдающемся жесте маг. – Ты не вмешиваешься два месяца, я за это время приручаю твоего идеалиста-дозорного. Обмолвишься ему или каким-нибудь иным способом натолкнешь его на мысль о причине моего внимания – пари расторгнуто. И ты платишь неустойку. – Какую? – Как всегда: компенсируешь в двойном размере то, чего добивался от меня. – То есть ты получишь право подставлять Наденьку на все сорок лет? – Да. – Высоковата цена. – Есть идеи получше? Мои вампиры давно рвутся в бой, сидят на голодном пайке, сам понимаешь, это не способствует укрощению нрава. – Как всегда, драматизируешь. – Будем проверять опытным путем? – Не хотелось бы. – Вот и мне, – развел руками Темный, но искренности его словам не хватало. – Но как бы ни обернулось дело, Городецкий будет решать сам. Ты не будешь иметь права магически воздействовать на него, подавлять силой, ставить между выбором жизни и смерти и… – Ну, разумеется! Только логика и сила моего непревзойденного обаяния. – Но если Городецкий сам ко мне явится за информацией по тебе, я буду иметь право рассказать все, что вздумается, слышишь? Все, кроме самого предмета пари. – Только правду, без приукрашиваний. – А то я сплю и вижу, как бы поднять твой авторитет в глазах Городецкого, вот места себе не нахожу… – Не юродствуй. Маги опять помолчали, каждый думая о чем-то своем. – А что если в проигрыше останемся оба? – спросил внезапно Гесер. – Ты допускаешь такую возможность? – Линии вероятностей мне что-то не нравятся…. – Ну, так молодым всегда у нас дорога. А старикам почет! – Не нравится мне это. Ой, не нравится. – Занудой ты стал к старости, Пресветлый… – Я серьезно. – А на этот случай у меня «Шато» припасено, еще с Наполеоновских времен. С личным автографом. Будет повод встретиться…