WHY IS THIS HAPPENING TO ME

Проходит неделя. Я уверена, моя трудовая книжка состоит из: - Официантка; - Редактор; - Официантка; И снова редактор. — Ева, обратно мы тебя не примем! Ты должна решить где и кем ты будешь работать. — Извините, но я сделала свой выбор - я редактор. — Ладно, — не спорит он, — я принимаю твое решение, — директор кафе отдает мне бумажку о увольнении, а потом и ручку, я подписываю, разрывая свои отношения с этим заведением. Я забираю документы и свою зарплату за три недели недели, вот поэтому я решила остаться на еще дополнительных семь рабочих дней. Денег не так много, но лучше такие, чем отработать три недели бесплатно. Несколько дней назад, мы с Крисом завершили корректировку над книгой. Мы опоздали на два дня от назначенного дня, но он сказал, что все уладит. Я даже не сомневалась. Завтра понедельник, завтра новая неделя, новый день. Я волнуюсь как будто устраиваюсь первый раз. Тщательно подбираю свой образ на завтрашний день, но я всегда понимала, что не спец в моде, и поэтому могу выглядеть чутка нелепо. Этот день близиться к ночи, Кэрри давно спит. Это к лучшему, потому что я знаю, что она выспится и не будет плакать о том, что хочет дальше спать. Я аккуратно проглаживаю рукав белой рубашки, боясь от неумения помять снова. Никогда не любила гладить. Помыть посуду, пропылесосить, вытереть пыль - запросто, но не гладить. Нет, не моё. Мысленно радуюсь тому, что мои прямые штаны не придется проглаживать несколько раз, и поэтому усердно пытаюсь покончить с этой рубашкой. Надо будет выкинуть её, это плохой материал, он постоянно мнется. Вроде всё. Беру эту надоедливую мне вещь, и вешаю на вешалку. Я падаю на кровать с облегчением, тут же погружаясь в сон.

Понедельник.

По будильнику мы с Кэрри просыпаемся в шесть утра. Час на сборы - самое то. Я кормлю её гречкой на молоке, но она всячески отнекивается. Мои нервы на исходе, еще чуть-чуть и я начну кричать. Остается двадцать минут до выхода, мы обе одеты, умыты, и мы обе нервничаем. — Кэрри, прошу тебя! — кричу я. — Еще пару ложек. Мне жалуются, что ты не ешь в садике. Кэрри! — она переворачивает эту кашу прямо на меня, я успеваю отскочить, но некоторые капли попадают мне на рубашку. — Ой, — я вижу, что она не хотела. Мне приходится сдаться, и я бегу за салфетками, вытирая с себя остатки пищи. Когда я начинаю понимать, что я совсем не готова идти на работу в таком виде, потому что ткань промокла. Я достаю фен, включая его на максимум. Это затягивается из-за того, что он старый и работает на последнем дыхании. Мы опоздали. Рабочий день начинается в семь утра, но я прихожу только полдевятого. — Привет, — встречает меня Нура. — Привет, ты должна меня спрятать от Криса - я опоздала на полтора часа. — Эй, привет, — подходит Юнас. Для меня это неудивительно, потому что мы начали общаться с того вторника. — Отлично выглядишь, — я бы сказала " спасибо", если бы от меня не пахло кашей за километр. — Привет, — всё, что я могу выдавить из себя. — Поймал что-нибудь? — Юнас писал о том, как был на рыбалке, и даже уехал из города на несколько дней, и о том, что жил в палатке. — Да, я поймал несколько треск. Но мне пока что надо печатать, я расскажу, когда освобожусь. — Хорошо, — улыбаюсь в ответ, и ухожу с Нурой. — Вот как? Начала встречаться с Юнасом? — Нет, мы просто общаемся. — Окей, так почему я должна спрятать от Криса, — вот, за что я люблю Нуру, она никогда не станет донимать меня по поводу отношений. — Я опоздала... Он сильно злился и где он вообще? — О господи, — выдыхает с облегчением Сатре, — он сейчас в своем кабинете с Мери, — несложно догадаться чем же они там занимаются, когда Моррис громко стонет. Укол ревности немного колит меня, но я пытаюсь заглушить в себе это. Некоторые смотрят на меня осуждающе, но я понимаю. Я сажусь на свое место, на котором никто не сидит и выглядит так, что там после меня никто и не сидел. Через 15 минут выходит Моррис, а еще через 15 сам Крис. Он оглядывает всех, и его взгляд падает сначала на меня, а потом на Вильде. Почему-то сейчас все делают вид, что усердно работают, хотя до его прихода многие просто говорили, в том числе и мы с Нурой. Она сразу поникла в бумажки, что-то говоря. — Вильде, ко мне в кабинет, — видно, что она волнуется и что разговор у них будет не по душам. Все смотрят на неё с сожалением, и я одна не понимаю, что происходит. Примерно через двадцать минут она выходит заплаканная, о чем они там говорили? Почему наколенная атмосфера? — Иди к черту, Шистад! — кричит она. — Я работала здесь два года, а ты просто увольняешь меня! Из-за того, что кто-то не признается? Вскоре ты останешься один! — Признание? Увольнение? Один? Она пробегает останавливаясь и, смотря на меня. Я хочу сказать ей, что все будет хорошо, но она снова убегает. — Итак, кто-нибудь хочет сознаться? Из-за тебя от нас ушло уже шесть человек, — Шесть?! Вот почему он просил меня вернуться? Я хочу возразить ему, но Крису звонят. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! Господи, да, я понял. Иисус.. Ты знал? Твою мать! И ты вспомнил только сейчас? Я тебя убью! Ок, — он сбрасывает. — Ох.. Через несколько дней проект на международном уровне, несколько людей из вас полетят со мной в Лондон. Юнас, на тебя статья! В... — Вильде, он не договаривает ее имя, и следом исправляет себя, — Нура, на тебе дизайн. Вильям, ты договоришься обо всем. Ева и я, на нас чертеж. И Нура, закажи билеты на троих. — Я не рада тому, что работаю вместе с Крисом. Также я не понимаю зачем нам чертеж. — А полетят: Я, Вильям и.. — его взгляд мечется на меня, Нуру и Мери, — Мери, — он выбрал её. И снова укол ревности. — Крис, на какое число? — спрашивает Нура, сидя за компьютером. — Послезавтра. — Окей, билеты на 14 марта заказаны. — Прекрасно. За работу! — А что мне печатать? — интересуется Юнас. — Уф-ф... Ева, помоги ему, но сначала зайди ко мне в кабинет. Мы заходим в кабинет Шистада, я немного злая и обиженная, но стараюсь не показывать это. — Ты не должен увольнять каждого, — сообщаю я. — Вот поэтому я тебя и позвал.. Ты не будешь в зоне риска. — Я должна сказать " спасибо"? — Стоило бы. — Должна. И скажу, если ты перестанешь отчислять всех. — Не выйдет. — Посмотрим, — шепчу я, зная, что он не услышит. — И, я не смогу задерживаться сегодня. У меня дела. — Они подождут, — не думаю, что моя дочь подождет. — Значит я не могу отказаться? — Нет. — Тогда я пошла помогать Юнасу. — Окей, после работы поедем ко мне - делать чертеж. — Обещай, что это не займет более трех часов. Я не выдержу. — Обещаю. Спустя час, мы уже с Юнасом во всю обсуждаем его рыбалку, поскольку текст не пишется - у нас темы. — Все-таки думаю, что надо узнать тему, — говорит он, и идет в кабинет Шистада. Спустя несколько минут он возвращается, массируя виски. — Что? Что он тебе сказал? — я смеюсь, потому что из уст парня вырываются нескончаемые маты. — Он сказал, что надо написать о том, как мы взросли, нашу статистику, сколько всего мы напечатали, что собираемся делать дальше. То есть банально себя нахвалить. — Оу-у... Окей, набросаем, а он дальше сам доделает, — я диктую все, что думаю: как открылась, сколько лет работает, перспективы, падения, а Юнас печатает. Он сбрасывает весь этот текст, который вышел на 4 листа Крису, и у нас остается еще десять минут до конца рабочего дня. Мы болтаем, я смеюсь с его историй. — Ева? — выходит Крис, видно, что он уставший. — Пока, — я прощаюсь с Юнасом, уходя с Крисом. Нура заберет Кэрри, и я снова ей благодарна. Мы спускаемся. Я думаю о том, какой чертеж нам предстоит сделать, ведь я и вовсе не умею чертить. Также в мою голову лезут мысли о том, что он выбрал Мери. Знаю, я бы не полетела, но суть того, что он выбрал её, девушку, которая дает ему - задевает меня. Или я просто та девушка, которая с ним целуется и не больше? Я пытаюсь прогнать их, и мотаю головой в разные стороны. Я теряю равновесие, потому что на каблуках. Я падаю, мысленно готовя себя к тому, что ударюсь, но сильные руки ловят меня, обхватив мою талию. Этот момент мне кажется вечностью. Я хочу дальше стоять в его объятьях. — Спасибо, — говорю я, когда он опустил руки. — От тебя пахнет молоком и гречкой, — я тут же краснею. — Я люблю молоко,— я хочу сказать, что его любовь к молоку не спасает меня сейчас, но он берет меня за руку, и ведет к своей машине. Я не успеваю опомниться, как мы уже дома у Криса. Он достает большую доску для рисования, закрепляя ее на ножках, потом Крис берет маркер, объясняя мне: — Смотри, вот сидят люди, пришла наша очередь презентовать себя, как это лучше делать? Вот тут? — он рисует человека слева от экрана. — Или тут? — человечек справа. — Слева. — Окей, вы подготовили с Юнасом презентацию? — Мы сделали очень большой рассказ о нас и скинули тебе на почту. — О боже, опять делать все мне. Дальше мы говорим о всех вопросах, которые могут задать нашей компании. Прорабатываем точные ответы, и дистанция между мной и Крисом уменьшается. Шистад предложил присесть за стол и разобрать всё более детально. На столе лежал разложенный ватман, с уже имеющимеся на нём чертежами и вокруг ненр были рабросаны листы А4, на которых было уйму непонятных мне схем. Мне казалось,что этих бумажек столько, что вот-вот и мы на пару погрязним в них с головой, они были везде, даже на линолеуме. Недосып и легкая хроническая усталость дают о себе знать. Мы сели напротив друг друга, и не забывая о работе Кристофер пытался мне вточнить в голову суть всех графиков, а я искренне пыталась в них вникнуть и понять, что мой начальник вообще от меня хочет. Мы, с противным по своей сущности человеком, прорабатывали точные ответы, а дистаниция между мной и брюнетом неимоверно быстро сокращалась. Нас разделял только протянутый вдоль комнаты стол, цвета миндаля. Упорно, по очереди,мы прожигали своими глазами тела друг друга, то он меня, то наоборот. Очень нагло и беспринципно. Но, мне нравится. Я сидела, упираясь локтями в стол и подпирая голову, держа свой подбородок на, сцепленных в "замок" руках. Кристофер стоял надо мной, опираясь руками о деревянную поверхность и плавно постукивая по ней пальцами. Секунд через 15, после столь пристального напора глаз, я соизволила встать, чтобы быть со своим начальником на равных, приняв такое же положение в руках, как и он, я склонила голову в правую сторону и скривила губы в красивой усмешке, демонстративно прищурив глаза. Шистад схватил меня за шею и притянул мою голову к себе, смыкая наши губы в поцелуе и плотно прижимая меня лицом к себе, словно знал о том,чего я хочу. А желаю я сейчас его, но еще больше я хочу домой. Мои руки всё также упорно упираются в стол, парень развернул меня и дёрнул за талию так, что я оказалась сидящей на столе, спиной к нему. Я чувствовала лёгкий поцелуй в скулу, в челюсть и, чёрт, в шею. Голова откинулась назад и опрокинулась в левую сторону, давая брюнету больше пространства. Оставляя влажные следы после себя, Шистад решил оставить свой след на моём теле, задерживая поцелуй на одном месте, и не единижды посасывая нежную кожу, поставил засос, хоть я и не видела итог его трудов, по жгучему мокрому пятну я понимала, что консилер мне не помощник. — О, Ева... — произоносит он, разворачивая меня лицом к себе, срывая с меня рубашку. — Я все равно хотела её выкинуть, — говорю я, когда пуговки громко и хаотично скатываются на пол. Он целует в ключицу, а мое тело стонет о большем. Я отталкиваю себя руками, и отказываясь посередине стола, немного столкнув все наши чертежи. — К черту, — он скидывает остальные бумаги. Спустя несколько секунд мы оба находимся на середине стола. Дрожащими руками я растегиваю пугоцицы на рубашке Криса, но они с трудом подаются мне. Несколько секунд усилий, и ее больше нет. Ещё через несколько он снимает с меня штаны, и сам растегивает свой ремень. Я не могу видеть, как долго это происходит, и помогаю ему. — Защита, — напоминаю я, и Кристоффер достает презерватив. Он аккуратно стягивает с меня трусики и входит в меня. Он не спешит. Я издаю громкий стон, и не стараюсь издавать последующие тише. Крис оставляет свои следы на моих ключицах и шее, а я царапаю его спину. Мне никогда не было так хорошо. Никогда. Это превосходно. — Детка, я близко.. — Я тоже, — Крис двигается быстрее, и спустя десять минут мы с громко кончаем. — Кажется, мы сломали стол. — Мне очень жаль... — Забей. Я куплю новый.