Nabolaget er i norsk

- ... Ай! - не особо приятно падать на холодный пол лестничной клетки, особенно плашмя. Особенно под ноги кому-то. А брат, сволочь, ржет; я даже не думал, что у него такая сила удара. - Во-о-от, а ты говорила, что красивые парни на дороге не валяются, - протянул кто-то мелодичным женским голосом. Из-за спины оторопевшей девушки, под ноги которой я и свалился, выглянула вторая - миловидная блондиночка. Шпилька явно смутила её подругу, которая, отойдя от шока, покраснела и утащила подругу за локоть в лифт, попутно выпихнув оттуда моего брата. - Ну, что, красивый-парень-который-не-валяется-на-дороге, пойдем домой? Квартиру напротив нам в дальнейшем предстоит называть домом ближайшие лет пять. Томас, пока я пытался соскоблить себя с пола, открыл дверь. Квартиру мы видели впервые, но все же она сильно не удивила - одна спальня, ванна, так как студия - кухня, совмещенная с гостиной. Лично меня стремные шторы испугали. А Том, проскакав по всему периметру, заявил, что кровать возле окна его. Да пусть забирает, мне не жалко. Пока вещи разложили, пока в университет дозвонились, отчитались, что живы-здоровы и скоро придем, пока пыль для виду с полок стерли... В восемь, традиционно, Том достал шахматы. Чем-то они влекли его, а мне же они помогали в учебе - методика преподавателя. Сегодня мне целый день везло - в пробку не попали, квартирой обзавелись, ключи не потеряли, не заблудились, и, вот, партию в шахматы выиграл. Пока брат названивал в редакцию местной газетенки и просился на стажировку, я пошел гонять мышей с кухни и варить макароны. Мыша, как оказалось, спагетти не сожрал, а только понадкусывал. Под аккомпанемент булькающей воды я различал фоновую музыку. Том телевизор включил, что ль?... Ан нет, он Фолл аут бой не слушает - от врубившейся на полную громкость музыки мне казалось, что начнет сыпаться штукатурка. Брат, засевший за книги, конечно же стал возмущаться и отправил меня, как парламентера-гонца, к соседям с запиской о том, как они в край оборзели. На вежливый стук никто не открыл ни в первый раз, ни во второй. Пришлось долбить в дверь, как в ворота Эдема, чтобы эти прелестные ангелы меня услышали и спустились с небес на землю. - Мы ничего не покупаем! - дверь резко открылась, чуть не прописав мне по носу, и тут же резко хотела закрыться, но моя нога не дала это сделать. Прихлопнуть дверью меня хотела та девушка, которой пару часов назад я свалился под ноги. Теперь мне удалось её рассмотреть - короткие темно-русые волосы, выбритые висок и затылок, покрашенная в блонд челка, закрывавшая левый глаз, и туманные зеленые глаза. Все же на лестничную площадку надо лампочку поярче. - Извините, - голос в нужный момент предательски сел, из-за чего мой баритон стал походить на голос курящего гопника, - Извините, не могли бы вы сделать музыку потише? Милое создание пару секунд ещё хлопало пушистыми ресничками, а после развернулась и крикнула в глубь квартиры: "Сворачиваем шарманку!". На этот крик музыка стала чуть тише, и прибежала вторая обитательница соседской квартиры - миловидная блондиночка с чуть волнистым каре до плеч. - Что не так? - она оказалась той девушкой, что подколола свою подругу. - Соседи жалуются, - суровый материнский зырк в сторону блондинки, и тут же музыка стихла. Повисла звенящая тишина. Мне в одну секунду подумалось, что для полного комплекта здесь не хватает моего брата. Тогда цирк уже мог бы быть собранным, - Извините, такого больше не повториться, - челкастая мило улыбнулась, заправила спадающие на лицо пряди за ухо и тихо закрыла дверь. И я остался стоять в одиночестве на лестничной площадке, как памятник Пушкину.