Nabolaget er i norsk

- Интересно знать, что у нас за соседи-то такие, которые могут врубить музыку в полдесятого вечера, - с презрением заявляет мне брат, когда я на негнущихся ногах ввалился в квартиру. Меня всегда немного нервировали незнакомые люди, а тем более участь заговорить с ними. Брат же будущий журналист, а посему более коммуникабельный, чем я. - Такие, прекрасные, которые на дороге не валяются. Одно дело, если они врубили музыку и по первой же просьбе выключили, а другое - когда даже дверь не открыли, - пока я шарахаюсь по импровизированной прихожей с одной только тумбочкой, вешалкой и двумя поставленными друг на друга на манер тумбы коробками, Том, оттеснив меня в сторону, сунулся в дверь и выскочил на площадку перед лифтом. Там на стене висела доска объявлений и просто записок от жильцов. Он, прочитав висевшие там бумажки, чирканул что-то в блокноте, вырвал оттуда лист и прицепил кнопкой к доске. Рассмотреть что он там написал я не смог, потому что меня нагло запихнули обратно в квартиру. Спрашивать, зачем он это сделал, я не стал. Меня больше интересовала наглая мышь на кухне, которая уже позарилась на мои макароны с сыром.

***

- Эй, барыня северная, я понимаю, дамы долго наводят марафет, но я как бы немного в редакцию опаздываю! - долбился Томас в дверь, но я не открывал. Потому что ванная - единственное в доме место, где не так слышны эти адские звуки. А звуки эти начались ровно в восемь утра и не смолкали вот уже сорок минут, являясь ни чем иным, как сладостными(в теории) напевами рояля. Под этот собачий вальс хотелось выть протяжно, на одной ноте, чтобы донести до исполнителя всю свою скорбь и мнение о его мелодии. Пригладив для виду пушистую челку, я выскочил из-за двери, чуть не прибив Тома, и снова направился к соседям. Но стоило мне выйти в прихожую, как рояль заткнулся. Минуту мы наслаждались блаженной тишиной, но после грянул другой залп - уже гитара. - Нет ничего хуже соседей-музыкантов!.. - проныл брат и захлопнул за собой дверь ванны. А я остался наедине с кофе, мышой, что доедала макароны, и музыканткой-соседкой. Интересно, которая из двух?..

***

Во второй половине дня мы пошли в университет - вечернее обучение. Томас был на взводе из-за какого-то скандала и несправедливости в редакции, но в его треп я особо не вслушивался. На площадке перед лифтом мы снова столкнулись с соседями. Видимо, лифт - это ось мира, не иначе. Ехали вниз в гробовой тишине: брат косился в сторону девушек, а девушки косились в сторону нас. Ну, одна по крайней мере - блондинка же заткнула уши наушниками и не обращала внимания ни на что, кроме своего телефона. Интересно, часто мы так будем сталкиваться?.. Следующее столкновение произошло вечером того же дня - я, возвращаясь из универа, встретил около лифта блондинку. Она, накрашенная по самое не могу, походкой от бедра куда-то направлялась. Видок, конечно, был у неё необычный: черная юбка, кроссовки такого же цвета, розовая короткая футболка и чулки с котиками. Меня она не заметила. Её подруга кинула мне короткий взгляд и мимолетную улыбку, пока догоняла первую.

***

- Серьезно!? - воскликнул Томас в ответ на очередную звуковую вакханалию в восемь утра. Строго по часам, скоро будильником станет. Только этот будильник не вырубишь ничем. - На этот раз гитара, - задумчиво отвечаю я и закутываюсь в одеяло обратно, потому как сегодня у меня выходной, хотя и поспать мне явно не удастся. - Да мне похрен! Я хочу спать! А в данный момент и убивать! - брат скакал по квартире в поисках своих джинсов и приличной рубашки, когда гитара смолкла, сменившись тишиной. Том замер на одной ноге, натягивая на вторую штанину. Две минуты ожидания, и расслабленный вздох. Я засунул голову под подушку - если не соседи, так этот ужас в одном носке меня сейчас заколебет.