Nabolaget er i norsk

Тысяча первая(как мне казалось) встреча случилась самым идиотским образом, каким только вообще могла случиться. Произошла она в воскресенье, после полудня, когда ничего не предвещало беды, ласточки летели жопой на юг и было тепло, лифт все так же был осью мира, где мы сталкивались чаще всего, а мышь все так же покушался на крупу в шкафу. Первая половина дня была спокойней рая - нас просто не было дома с утра, и мы не знали, радуют ли нас соседи по утрам какофонией звуков. Когда минуло три часа пополудни, мы с Томом, уже вернувшись домой, понадеялись, что тишина будет царствовать и далее, но судьба женщина с юмором. После хлопка дверей лифта и краткого шороха на лестничной клетки, означающей прибытие соседей, все на пятнадцать минут стихло. Мы-то уж понадеялись, что так и будет до конца вечера, Но. Но две минуты, усиленный шорох, стук, дрожь труб, адский грохот и бабий визг, переходящий все границы децибелов, разрешенных в черте города. Визг этот, как мне кажется, дошел до Осло. - Да что у них там случилось?! - оторвался я от верхнего шкафчика кухонного гарнитура, в котором искал соль, стоя на одной ноге на стуле в весьма шатком положении. - Да что у этого дома за изоляция!? - возмущался в ответ брат, отрываясь, в свою очередь, от бумажек с наброском интервью. За стеной крик перестал быть ровным и однонотным, и перешел в фразу, не менее громкую и высокотоновую. К первому прибавился второй, не менее громкий, но не такой ровный и цензурный вопль. Орали за стеной долго, настойчиво, с чувством, с толком, с расстановкой. Под аккомпанемент дергающихся и дрожащих труб мы с братом переглядывались и обменивались мыслями. Точнее, я пытался донести до моего хоть и более общительного, но и более вредного и социопатичного братца, что соседям нужно помогать, а он пытался доказать мне, что, если соседи не уважают закон о тишине, то так им и надо. В итоге сдался он, после выразительного приподнимания бровей и моего фирменного взгляда "Я милый северный парень, но моя комплекция два метра на полтора, и, если я захочу, с размажу тебя по стенке в тонкий блин". Хотя мой рост всего лишь метр восемьдесят девять, взгляд, используемый редко, подействовал - Том сдался. - Ла-а-адно, но, если что, ты крайний, - эта вредина не могла не сказать что-нибудь эдакое. Я лишь пожал плечами. Если "Если что", то он первый сунется в словесную перепалку и вообще завяжет диалог. Контрольной точкой в моей победе стал особо громкое матерное замечание из-за стены и подозрительно усилившаяся дрожь труб. Не хватало ещё что бы и у нас что-нибудь подобное случилось. Я проклял свое решение помочь соседям когда мы выскакивали из квартиры, и отрицал что это вообще была моя идея, а не навязанная совестью. Я тихо давил в себе гнев на свою глупость, что позволил себе решиться на это, когда мы шли эти три шага до соседей. Я торговался со своей совестью пока брат заносил руку для того чтобы постучать, мол, вдруг это не из их квартиры слышатся такие звуки, а от соседей снизу, а эти вообще уехали до вечера. Я успел впасть в короткую депрессию, когда Томас стучал в дверь, и перебрать в голове все способы удавиться в пределах дома. И за те три секунды, пока дверь не открылась, я успел принять случившееся таким, какое оно есть. Дверь открылась стремительно - я едва успел отшатнуться, прежде чем меня стукнули по носу, и то, что произошло далее уместилось в какие-то восемь секунд. 1) Дверь открывается. 2) Из неё высовывается, по меньшей мере, леший, только женского пола, рявкает "Мы ничего не покупаем!" и хочет тут же закрыть дверь. 3) Моя кроссовка не дает это сделать, из-за чего лешему приходится открыть дверь чуть ли не на всю ширину, что бы, как мне кажется, вмазать мне этой древесно-стружечной плитой по носу уж наверняка. 4) Леший, оказавшийся самой кротко стриженной из двух девушек, смотрит на меня и на улыбающегося Тома, который махнул рукой, непонимающе. Охреневающе, я бы даже так сказал. Вот тут и начинается самое интересное, хотя бы во внешности девушки - серые домашние штаны и футболка залиты водой, а последняя так вообще насквозь промокла и прилипла к телу, волосы тоже намокли, а челка стоит колом, и макияж, в довершение тому немного... Размазался. Точнее, помада полустертая, а про подводку я говорить даже не хочу. Я почему за лешего-то принял. Апогеем стал разводной ключ, зажатый в руке, и чуть занесенный явно для того, что бы меня огреть по маковке. Этак красота сказок Гримм стояла и хлопала ресницами так же, как и во все наши предыдущие встречи, порождая во мне ощущение дежавю. - День добры, не подскажешь, что у вас за апокалипсис местного розлива случился? - Том как всегда в своем репертуаре - лезет в диалог, выворачивает разговор в нужное ему русло, не тушуется даже под такими хренеющими с его наглости взглядами... ну, в общем, истинный журналист. - Э-э-э-э... - у девочки закоротило тормоза. Хотя понятно - оторвали от дел и интересуются что случилось. Отвлек её от этого состояния очередной вопль "Alex, missä olet!?"* второй девушки. Прибежала она через две секунды, выглядя как жертва наводнения - более мокрая чем у первой одежда, волосы, с которых капала вода, и макияж, который она либо не успела до конца смыть, либо вода ей помогла стереть половину. Накрашен был лишь один глаз, явно водостойкой косметикой, потому ещё не поплыл а-ля Харли Квин. Хотя красная помада размазалась только так. Лично я не мог ждать инициативы со стороны девушек, и пошел самолично устранять проблему. А она оказалась прозаичной - сорвало трубу, вентиль, и вообще все то что могло сдержать воду. Из-за чего ванная напоминала фьорд Осло. Я выхватил у подбежавшей ко мне первой девушки разводной ключ и попытался перекрыть воду, а она, как назло, была горячей. Потому пришлось обходить, и лезть под кипяток. Короткостриженая отобрала у меня ключ обратно, суясь под воду, и затягивая гайку. Напор стал меньше, но закрыть окончательно у девушки не хватило сил. Поэтому пришлось отпихнуть её и перекрыть воду окончательно. Тишина повисшая в комнате прерывалась только звуком капающей воды и плеском переминающегося с ноги на ногу Тома. Одна из двух, та, у которой волосы были подлиннее, потерев правый глаз тыльной стороной ладони, и сделав из себя одноглазую панду, так как именно этот глаз оказался накрашен, вздохнула и сказала: - Halusin vain pestä vaatteita**... - Томас расхохотался и, стащив с себя кеды, взял тряпку. ~герои говорят на финском - Давайте все уберем, пока не прибежали соседи и снизу, потому что вы их затопили, - он улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой я мысленно закатил глаза, и плюхнулся на пол прямо на колени, моча джинсы и начиная собираться воду. Я, взяв ведро, поставил его рядом с трубами и, проверив надежность затянутого минуту назад вентиля, оглядел трубы. - Руки оторвать тому кто делал это, - ворчал я, потому что сделаны они были из рук вон плохо, будто к этому безобразию приложил лапку пьяный русский сантехник. Возможно, так оно и было, но разбираться кто и что делал было впадлу, а потому, плюхнувшись на колени рядом с братом и девушками, я помог им убрать воду.

***

- А чай? - та, у которой были более короткие волосы, замерла в проходе в коридор, перекрывая путь к входной двери, когда я уже был на низком старте. - Чай? - Том сделал удивленное лицо, которое вкупе с мокрющей насквозь белой футболкой и джинсами выглядело до того комично, что та, у которой волосы были по длиннее рассмеялась. - В благодарность, - пояснила длинноволосая, отрываясь от косяка и упархивая в кухню. Делать было... Есть что. Вполне можно было отказаться, сославшись на кучу неотложных дел в субботу в одиннадцать часов вечера, что я и собирался сделать, но мой шилозадый братец успел меня опередить. - Заметано! Только переоденемся сначала... - он окинул взглядом одежду, с которой капало на пол, и, не дожидаясь моего возражения, утянул меня в тамбур.