Je ne regrette rien

Альбусу с детства нравилось все красивое и утонченное. Когда ему было около десяти лет, он часами мог наблюдать за тем, как огненные отсветы пляшущего в камине пламени играют на хрустальных гранях вазочек, стоящих на каминной полке. Изредка мама разрешала ему брать шкатулку с немногочисленными дорогими украшениями. От переливов драгоценных камней, так чудно подходящих к его ярким зеленым глазам, у мальчика аж дух захватывало, настолько они были ослепительны. Также он нередко доставал старые семейные альбомы с колдографиями и жадно вглядывался в красивые лица молодых родителей. Какими же прекрасными они были когда-то! С годами Гарри и Джинни Поттеры сильно изменились. В их чертах больше не было той яркости, на которую маленький Альбус мог бы практически молиться, и это ужасно его огорчало. Вообще с семьей Алу не особенно повезло, ведь даже его юные брат и сестра отчего-то не вызывали в нем трепетного восторга. Быть может потому, что у Джеймса были слишком тусклые синие глаза, а Лили унаследовала от бабушки чрезмерно яркие веснушки. Несмотря на то, что дома никто не разделял его тяги к прекрасному, Альбуса всегда баловали изящными подарками. Спустя несколько лет его коллекции украшений уже завидовала даже мама, а отец, глядя на то, как младший сын примеряет новую брошь или перстень, только отмахивался и говорил что-то о предпочтениях старого извращенца Дамблдора. О том, что значили эти слова, Альбус тогда еще не знал, но был рад пониманию со стороны родителей. Поступив в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, юный Поттер сразу же познакомился с самым, по его скромному мнению, красивым однокурсником. Мальчика звали Скорпиус Малфой, и он был невозможно хорош собой. Чего только стоили небесно-голубые глаза в сочетании с платиновыми волосами! Сам Скорпи более чем благосклонно воспринял восхищение нового знакомого, не подозревая о том, что в отношении людей, в отличие от созерцания прекрасных вещей, Альбусу было недостаточно довольствоваться наблюдением — он предпочитал получать в безраздельное пользование все, что считал красивым. Впрочем, как и сам Скорпиус. К концу шестого курса в окружении юного Поттера собралось не менее десятка наиболее ярких, утонченных и красивых почитателей, которых только можно было отыскать в школе. Для каждого из них у предприимчивого слизеринца был припасен короткий поводок, соскочить с которого, казалось, совершенно невозможно. Вот только к шестнадцати годам все это коллекционирование людей и вещей уже порядком ему надоело. Не хватало кого-то ослепительного, венца его скромной коллекции. Кого-то, способного затмить всех остальных, а, возможно, и самого коллекционера. Ал даже начал подумывать об организации какого-нибудь кастинга на роль своей новой пассии, но заниматься этим вплотную ему было откровенно лень. Одним необычайно теплым майским вечером Поттер сидел в слизеринской гостиной в окружении преданных поклонников и флегматично обдумывал планы на лето. В этом году не было никаких экзаменов, а потому учеба у шестикурсников заканчивалась через какие-то две недели. Вот только ехать на лето ему было решительно некуда. Домой он категорически не хотел, зная, что и недели не сможешь провести в обществе своих некрасивых родственников. Ехать в гости к друзьям тоже желания не было, потому как их родственники, в большинстве своем, были еще страшнее, чем представители семейства Поттер-Уизли. Словом, несчастного ценителя прекрасного окружал серый и невыдающийся мир. Внезапно к нему подсел Скорпиус, который пропадал неизвестно где вот уже два часа к ряду. — Я нашел ее! Поттер с подозрением взглянул на сияющего белозубой улыбкой друга. Пожалуй, Малфой был единственным человеком из его окружения, который не только разделял болезненную тягу к прекрасному, но и являлся прямым конкурентом в коллекционировании. Пару раз они даже ругались из-за того, кому из достанется очередной экземпляр. Попутно они оба не оставляли попыток заполучить себе в коллекцию друг друга, но все коварные планы соблазнения разбивались о холодную категоричность — ни один из них не собирался быть снизу. — Показывай, — милостиво разрешил Альбус, на что получил несильный удар по плечу и насмешливое фырканье. — Слушаюсь, Ваше Сиятельство! — жестом фокусника Скорпи выудил из кармана сюртука колдографию и протянул ее другу. Альбус мысленно застонал, жалея о том, что недавно поделился с Малфоем своей идеей о жемчужине коллекции. За последние несколько дней тот прожужжал ему все уши, рассказывая о том, что он знает только одного человека, который подошел бы под требования Поттера, но достать его совершенно нереально. Этим человеком оказался ни кто иной, как Драко Малфой, папочка Скорпи. Сам Альбус вроде бы никогда его не видел, разве что мельком в далеком детстве, а потому попросил друга достать изображение «этого невероятного красавчика». Скорпиус рассказывал, что раньше колдографии отца украшали первые полосы наиболее известных в магическом мире газет и журналов, но в последние годы прекрасный лорд стал менее популярен из-за нежелания посещать публичные мероприятия и вообще, без крайней на то необходимости, покидать родовое поместье. Поэтому юному Малфою пришлось перерыть все свои многочисленные пожитки в поисках завалявшейся еще с первого курса колдографии. И вот он, момент истины. Глубоко вздохнув, Ал бросил короткий взгляд на портрет и невольно приоткрыл от удивления свои прекрасные пухлые губы: на небольшом провощенном прямоугольнике был запечатлен высокий статный мужчина, лениво опирающийся на трость с серебряным набалдашником. Его длинные серебристые волосы были небрежно рассыпаны по плечам, в светло-серых глазах читалась холодная надменность. Что и говорить, отец Скорпиуса был совершенно невероятен! — Я его хочу, — твердо произнес Альбус, не в силах оторвать взгляд от ухоженных пальцев аристократа. Малфой снова фыркнул. — Его все хотят, только это несбыточные мечты. Я же говорил, он никого к себе близко не подпускает. Я как-то пробовал развести его хотя бы на поцелуй, но эта ледышка даже бровью не повела! — Может все дело в том, что ты его сын? Ну, мораль там, и все такое? — Не смеши. Отец и мораль — это вещи несовместимые. Он просто чрезмерно высокомерный, и считает, что никто из ныне живущих людей не достоин его восхитительной тушки. Даже мать развелась с ним из-за этой холодности, а ведь ты ее видел! Шикарная женщина. — И не только видел, — усмехнулся Поттер, поглаживая край карточки. — Все равно я хочу попробовать. Иди, напиши своему отцу, что мы приедем к нему на лето. Малфой хотел было возмутиться, но промолчал, невольно восхитившись нахальностью друга. Хотя, на это он и рассчитывал. Определенно, теперь отец никуда от них не денется, потому что уж если Альбус Поттер чего-то захотел, он из кожи вон вылезет, но достанет желаемое. Уже у дверей в спальню Скорпиус не выдержал и обернулся. — Какой же ты все-таки наглый, Поттер! Ал усмехнулся: — И весьма коварный.