Путь сквозь тьму

Седьмой Легион Её Пресвятейшества Жёлтого Алмаза.

2036 год. Зал совета. Незадолго до активации протокола «Армагеддон».

      В душном, не очень обширном помещении встретились остатки некогда могучего органа управления. Результат многолетних войн за единый порядок. Мечта Утопии. Совет.       Из двадцати человек их осталось лишь семь. Они гордо стояли вокруг овального стола, стараясь не замечать пустующих мест их бывших коллег. Каждый надел свой парадный мундир, увешанный орденами и многими другими знаками отличия, заслуженными в суровых боях минувшего будущего. На стене напротив висел огромный экран с тактической картой, показывающей происходящее за стенами последнего города. Несколько значков, обозначающих отряды оставшихся армий, стояли в паре километров от стен с разных направлений. Их медленно окружало скопление врагов, подобно волнам, омывающим камни.       Тяжёлый, затхлый воздух висел в зале. Он душил. Постоянно напоминал о том, что снаружи всё заволок неприятный, желтоватого цвета газ.       Один из генералов снял фуражку, протёр платком вспотевший лоб и, стараясь сохранить самообладание, прервал тишину:       — Вот и всё. На этом для нас с вами история заканчивается.       Остальные молча смотрели на него, в мыслях соглашаясь с каждым словом.       — Мы, — продолжил он, — сделали всё возможное. Наши армии давали им мощный отпор, но силы неравны. Наши человеческие ресурсы конечны, увы, у них я подобного не заметил.       Звук взрыва сотряс помещение, заставив свет замерцать. Генералы уставились на лежащий на столе интерком, дожидаясь неминуемых новостей.       Красный огонёк на гладком пластике зажёгся, и говоривший недавно командующий активировал устройство. Из динамика сквозь шум помех донёсся сдавленный, но всё ещё уверенный в себе голос офицера.       — Они прорвались в город с востока. Третья мотопехотная разбита! Повторяю, третья мотопехотная разбита! Я разворачиваю свой отряд для прикрытия артиллерии. Она сейчас старается помочь седьмому Бундесверскому полку…       — Так держать, боец, не давайтесь им легко, - подбадривающе заявил генерал, сверяясь с тактической картой. — Вы показали им, что наше милитаристское общество способно держаться при самых неблагоприятных обстоятельствах.       — Служу Единой Федерации, сэр! — бодро ответил солдат и прервал связь.       — Совсем скоро они будут и здесь. Ополчение не способно сдерживать их вечно, а третья экспериментальная рота разрознена и по большей части разбита. Джеймс отправился на запад к седьмому, возможно, выиграет нам немного времени и подбодрит солдат, — изложил факты тот же командующий. — Нам же остаётся принять последнее решение… Прошу вас, говорите, — он приглашающе махнул рукой остальным.       Некоторое время висело молчание, но затем в разговор включился человек в белом мундире, отвечающий за министерство исследований и прогрессивных разработок.       — Как вы знаете, мы отправляли большое количество ресурсов в отдел доктора Джеймса и получили весьма ценные разработки, увы, их оказалось недостаточно для нашей победы. Но также весомая часть материалов отправлялась в «United Corporation Arms», которая подарила нам роботизированные войска последнего поколения и прекрасные аналоги экспериментального пехотного оружия…       — Ближе к теме, доктор, — поторопил генерал.       — Да, конечно, — немного смутившись тем, что его прервали, продолжил доктор. — Я веду к тому, что они разработали ИР*, способный вести военные действия без участия человека. Он способен принять на себя командование всеми возможными системами, но есть одна проблема… Стабильность. Сроки разработки были сжаты, конечный продукт вышел неидеальным…       — В чём заключается его неидеальность?       — Во время тестирования его тактических навыков на ботах… В общем, он проявил агрессию к людям. Нам удалось избежать жертв, отключив его.       — Мы с вами уже обсуждали это, — встрял другой генерал. — ИР будет запущен вместе с Армагеддоном и продолжит борьбу, пока люди укрываются в убежищах! Он не сможет проникнуть внутрь, протоколы не позволят…       — Да, я понимаю. Я лишь опасаюсь будущего, заполненного разумными машинами, уничтожающими всё живое, — более агрессивно ответил доктор. — Но в одном я могу с вами согласиться: у нас нет выбора. Как бы то ни было, ИР — наш шанс на победу в этой долгой войне. Согласно моим приказам, в тридцать пятом году были запущены секретные производственные комплексы, полностью под управлением компьютера. Осталось лишь активировать его, и всё начнётся.       Доктор наклонился под стол и достал чёрный бронированный чемоданчик. С грубым стуком он водрузил его на столешницу и, отстегнув замки, открыл доступ к содержимому. Внутри, в полистироле, лежала плата с ручкой.       — Достаточно вставить его в наш компьютер, — рука указала на большой экран с тактической картой, — и всё остальное сделает автоматика. Мы приспособили старую систему ответного огня под трансляцию постоянных сигналов компьютеру. Как только одна из башен будет разрушена или по каким-либо другим причинам прекратит вещание, он начнёт войну.       Все согласились с высказываниями доктора и выразили готовность запустить процесс.       — Пора, — произнёс один из генералов. — Время активировать наше возмездие. Доктор, активируйте протокол «Армагеддон», да простят нас будущие поколения.       — У нас не было выбора…       Доктор послушно взял в руку плату и уже готов был отправится к компьютеру, как ему помешал сгусток плазмы, с визгом пронзивший грудь.       Один из генералов держал специфический пистолет, из ствола которого исходил дымок. Доктор некоторое время стоял, а затем повалился на пол, испустив последний вздох.       — Что вы творите, чёрт возьми?! Вы же один из нас!       Убийца улыбнулся.       — Я никогда не была одной из вас, — проговорил он уже женским голосом.       Силуэт генерала начал расплываться, пока не превратился в стройную девушку, одетую в лёгкий костюм со специфическими красными вставками, служащими дополнительной бронёй. Тёмное тело; светлое лицо, наполовину скрытое визором, по которому мерцали данные.       — Нам следует внести коррективы в ваш план, — продолжила она.       — Не может быть… — сдерживая ярость, мямлил один из командующих, — новый камень!       — Ну не то чтобы новый, — как бы обрадовавшись комплименту, нежно ответила самоцвет, — но спасибо.       Оставшиеся члены совета опустили руки к пистолетам в кобуре, но были расстреляны ещё двумя «генералами». Ядовито-оранжевые сгустки плазмы убили единственный командующий состав государства.       — Это было просто, — самодовольно сказала одна из камней с эмблемой жёлтого алмаза на плече, обозначающей её главенство в отряде. — Я ожидала, что они раскроют нас раньше положенного.       — Они ещё не встречали таких, как мы. Неудивительно, что мы остались инкогнито, — продолжила одна из сестёр.       — Ладно, нам нужно уничтожить ключ и остаток войны пройдёт гладко. За работу!       Самоцветы почтительно кивнули и отправились к лежащему доктору с ключом в руке. Диверсант наклонилась к трупу, но общее внимание привлёк выбивший дверь человек.       Все резко подняли головы на незваного гостя. Им оказался довольно странный представитель человечества в специфической броне, окрашенной цветом хаки. Часть лица была заменена стальными вставками, один глаз заменён на сенсор с красной линзой. Та часть лица, которая оставалась живой, была изуродована страшным ожогом. Правая рука аугментирована, ноги усилены внешним экзоскелетом, а на левой груди красовался символ кванта с подписью «Эксперимент №1».       — Как жопой чувствовал! — выкрикнул пришелец и, не раздумывая ни секунды, с разбегу пнул стол в нагнувшуюся над трупом девушку.       Удар усиленной ноги заставил тяжёлый металлический стол сдвинуться с места и припечатать невезучего диверсанта к стене. Остальные оказались более проворными — им хватило секундного промедления, чтобы нацелить оружие на человека. Два визжащих выстрела пролетели мимо. Человек оказался слишком быстрым.       Они представляли, с кем имеют дело. О подобных «улучшенных» ходило немало легенд среди воительниц, по большей части преувеличенных. Сейчас же всё складывалось именно в преувеличенную сторону.       Командир диверсантов отбросила в сторону ненужный пистолет и вытащила из ножен короткий клинок. Солдат уже выбрал её своей целью и нёсся со всей возможной скоростью, вспарывая своими сапогами паркет.       Оставшаяся на ногах самоцвет попыталась преградить путь к своему офицеру, но её удар клинком был отведён от торса мужчины, а последующий захват металлической рукой за шею и поворот вокруг своей оси отправил девушку в соседнюю стену. Бетон покрылся трещинами от чудовищной силы удара, которой хватило лишь на то, чтобы ненадолго оглушить цель.       Офицер не стала дожидаться противника и перехватила инициативу в свою сторону, отпрыгнув с линии атаки вправо и поднырнув под левую руку человека, выставив лезвие вперёд.       Выкованный лучшими кузнецами клинок, был остановлен аугментированной рукой. Лезвие, которое было способно разрезать большое количество металлов, остановилось на поблёскивающей ладони. Мужчина зло улыбнулся шокированной физиономии самоцвета и с визгом сервоприводов начал гнуть его навстречу хозяйке.       Огромной силой обладали оба существа, но лезвие, увы, оказалось слабее. Не выдержав нагрузки, оно со звоном лопнуло, раскидывая осколки в разные стороны и отбрасывая офицера чуть назад. Она кое-как удержалась на ногах и тут же нанесла удар подошвой сапога по лицу противника.       Гулкий удар оставил незначительный отпечаток на обожжённой стороне лица и рассёк верхнюю губу, заставив несколько капель крови брызнуть на пол.       — Неплохо, — похвалил солдат, утираясь предплечьем. — Но, чтобы меня завалить, потребуется больше усилий.       — О, не беспокойся, я убивала врагов и посильнее тебя!       Самоцвет бодро сменила боевую стойку и перенесла вес на заднюю левую ногу для двойного удара правой.       На этот раз, человек успешно блокировал удары и контратаковал своей устрашающей рукой. Мимо. Девушка была слишком юркой для такого оружия. Такая досада сильно разозлила мужчину, и тот, закричав, начал наносить удар за ударом, надеясь найти брешь в тщательно выстроенной защите.       Камень успешно уворачивалась от тяжёлых ударов, то ныряя под них, то просто выставляя блок, пока не появилась возможность нанести точный удар в солнечное сплетение. Аккуратный кулак, закутанный в плотно облегающую перчатку, со звоном ударился о пластину. Сила была достаточной, чтобы откинуть человека назад, и успешной, чтобы нанести урон.       Мужчина несколько раз откашлялся и постучал по своей грудине, вызвав металлический звон.       — Плоть слаба! — зло пробубнил он. — Лишь совершенство металла способно оказать вам достойный ответ.       — Даже полное улучшение не позволит тебе выстоять против нас, человек. Ты лишь жалкая углеродная форма жизни, которую необходимо вырезать из этого прекрасного мира, — злорадно прокомментировала девушка, заметив, как её сёстры окружают человека. — Зачем зря тратить энергию? Ты можешь сдаться, и мы даруем тебе жизнь. Нужно лишь принять поражение.       — Меня не для того создавали, чтобы так просто сдаться, — ухмыляясь, пробасил он. По прозрачным трубкам к его шее потекла тёмная жидкость, и с каждой секундой в оставшемся глазу тускнел рассудок. — Сейчас я покажу вам грёбаную войну!       Жидкостью оказался мощный стимулятор, прибавляющий силу и уверенность, но отнимающий здравый ум.       Почуяв неладное, командир кивнула, и сёстры разом набросились на одинокого врага, занеся клинки.       Противник засмеялся и с лёгкостью сместился в сторону, позволяя одной из самоцветов, приземлиться на пол. Затем резко развернулся и выполнил подсечку, опрокинув врага. Остальные попытались достать его уколами своих мечей, но те были отклонены всё той же рукой, а апперкот вывел на пару секунд из игры одну из сестёр.       Офицер вскользь полоснула клинком по торсу и оставила аккуратный багровеющий на одежде разрез, но это не дало никакого эффекта. Казалось, что человек перестал чувствовать боль. В ответ же ей прилетел прямой удар в лицо, разбивший визор.       Светящиеся глаза наполнились злобой, прибавляя сил и уверенности. Руки девушки начали наносить удар за ударом, превращаясь в страшный смерч из лезвий. Некоторые человек блокировал, но часть всё же достигала цели и резала нежную плоть, вызывая всё большее кровотечение.       В один прекрасный момент человек попросту наплевал на вонзившийся в сердце клинок, который вошёл по самую гарду и выглянул остриём из спины. Девушка отпустила рукоять и попыталась увернуться от ответного удара, но была настигнута подлым выкидом в область колена. Нога подогнулась, унося тело вниз. Кулак с немыслимой силой ударил по девушке, дестабилизируя форму и оставляя лишь тёмный камушек на разбитом паркете.       Красный сенсор утешительно прожужжал, и мужчина повернулся к оставшимся врагам, круша их своей рукой. Ещё несколько мгновений, и всё было кончено. Три камня лежали перед ним на полу. Беззащитные, лишённые былого величия…       Солдат прогнал наваждение и разбил каждый из камней, короткими ударами металлического кулака.       Кровь уже порядочно залила место сражения, и мужчине потребовалось немало сил, чтобы сосредоточиться на задании и преодолеть туман в голове, вызванный сильнейшими стимуляторами.       Еле волоча ноги, он подошёл к мёртвому доктору, хмыкнул, вспоминая, что он вытворял в мирное время, и выхватил из занемевших пальцев плату.       Столько власти в такой маленькой зелёной пластинке. Власти, способной перевернуть мир.       Силы покидали его. Он уже потерял кучу крови и держался лишь за счёт аугментики и сильнейших препаратов. Сервоприводы издавали стонущий скрип, когда он перешагивал через бывших властителей мира, направляясь к монитору с картой.       Практически все метки исчезли. Осталась лишь одинокая точка на западе.       Солдат устало улыбнулся, преодолевая боль плохо затянувшихся шрамов. Он прекрасно помнил Джеймса, спасшего его жизнь и частично превратившего в военную машину. Он был благодарен ему за это. Последняя битва. Последний раз.       Рука нацелилась на гнездо рядом с монитором и попыталась вставить плату внутрь. Несколько безуспешных попыток, и наконец непослушная кисть с щелчком вогнала устройство.       Монитор тут же замелькал, меняя картинку на постоянно бегущий набор цифр. Нули и единицы сплелись в единый танец, унося разум в глубину экрана.       Человек облокотился на экран и начал плавно сползать на пол, оставляя длинную красную полосу. Колени упёрлись в пол. Глаза уставились в отрезок экрана с мерехтящими цифрами. Энергия камня больше не могла поддерживать жизнь в ослабевшем теле — она иссякла. Он умер, не поняв этого, уставившись на последнее знамение человечества.       Ещё несколько минут экран продолжал извергать поток цифр, пока резко не остановился с надписью:       «Процесс загрузки завершён… Активирую «Армагеддон» и перехожу к последовательности 05.

Я вернулся, доктор».

***

Её легионы бороздят просторы галактики. Она несёт свет во тьму. Она благороднейшая из всех, справедливейшая из многих. Она — наша Госпожа. Она — Жёлтый Алмаз.

      Одинокая сгорбленная фигура неслась по тёмному туннелю, озаряя путь узким лучиком ручного фонарика. Она тяжело дышала, порой задевая стены своими плечами и оставляя на них багровые полосы. Остатки автомата беспомощно болтались на полуистлевшей и местами дымящейся лямке. Униформа была наполовину обгоревшей, наполовину пропитанной кровью. Рюкзак давно слетел с плеч и остался далеко позади. Парень не остановился, чтобы поднять его. Он был напуган и желал одного — спрятаться. Зарыться как можно глубже, чтобы преследователи никогда не нашли его…       В который раз нога задела лежащий на полу мусор, и человек чуть было не упал. Вновь и вновь ругая себя за неосторожность, мужчина выровнялся и продолжил бег. Берцы заскрипели по влажной смеси земли и песка, стараясь найти сцепление и придать должное ускорение носителю. Через пару сотен метров он наткнулся на служебный люк, расположенный в стене. Когда-то по нему лазили обходчики, каждую ночь неся на себе бремя обслуживания энергетических проводников близлежащей ТЭЦ. Квадрат открытой дверки был совсем невелик: размера едва ли хватало на взрослого человека. Прежде чем сунуться внутрь, парень аккуратно выглянул, посветив фонариком. Белый луч не высветил ничего, кроме вил, удерживающих толстые чёрные кабели.       Подобная настороженность была далеко не лишней. Сегодня он выучил этот урок, как никто другой. Его первая вылазка на поверхность разрушенного мира оказалась неудачной. Виктор, бывший, по сути, наставником для молодого парня, что сейчас отчаянно проверял все закоулки и пытался восстановить дыхание после длительного бега, погиб. Они не предполагали, что в той части города их будет ждать засада. Его учитель выбрал самое отдалённое и захолустное место, чтобы миновать даже минимально опасные зоны.       «Откуда? Чёрт побери, откуда они там взялись?!»       Они с Виктором шли по подземному переходу, и стоило им двоим вылезти на поверхность и ощутить ту возможную твердь под ногами, какую мог обеспечить искрошившийся асфальт, как неожиданно раздался свист рассекаемого воздуха, и тело наставника пронзила стрела, что через мгновение позже исчезла, но оставила аккуратно прожжённую дыру в груди. То мгновенье ступора от случившегося чуть было не стоило ему жизни. Точный лазерный луч уткнулся в его оружие, и ученик с перепугу шлёпнулся на пятую точку, ещё не осознавая, что своей жизнью он обязан теперь безвозвратно испорченному автомату. В момент падения на уровне груди пролетели сгустки плазмы и новая стрела с перламутровым древком. Высокая температура лазера, кроме расплавившегося пополам оружия, нанесла термический удар по остальному снаряжению. Петли рюкзака и разгрузка безвозвратно испепелились, высвобождая магазины, забитые патронами. Маска противогаза покрылась волдырями, левый окуляр треснул…       Руки сами заскребли назад к темнеющему пространству люка. Не раздумывая, он нырнул вниз, не заботясь о последствиях, которыми стали вывих кисти и пробитый арматурой бок. Потом он бежал…       Парень встряхнул головой, убирая неприятные мысли на задний план, и нагнулся, залезая в узкий проход, по которому они с Виктором проползали менее часа назад.       «Неужели оторвался?» — пронзила мысль человека.       Тело уже начинало ныть от долгого бега, а кровоточащий бок, наспех забинтованный, вновь изливался сплошным потоком. Эти и прочие неприятные ощущения так и подначивали смириться со своей судьбой и просто прилечь отдохнуть. И будь что будет.       Наконец выбравшись из узкого пространства и оказавшись в новом туннеле, человек запустил руку между горизонтально проложенными вдоль стены трубами и нащупал выключатель. Слабый щелчок эхом раздался по тёмному пространству, хотя, возможно, это была лишь игра изнурённого воображения…       Этот щелчок означал деактивацию мин в туннеле, в конце которого были огромные бронированные двери. Уверенно вдохнув, «ходок» преодолел страх взрыва и ступил на заминированную область, преодолев которую, далеко отсюда его ждало спасение…       Когда шаги молодого человека стихли, а тишину нарушали лишь одиноко гуляющие сквозняки, раздался шипящий звук, после чего пространство слегка пошло рябью и среди пустого туннеля начали, словно выходя из воздуха, появляться гуманоидные фигуры. Их было пять. Все они с первого взгляда могли показаться одинаковыми, тем более что пропорции тел заставляли думать о клонах одной и той же человеческой женщины. Но одна из них выделялась. В отличие от большинства, она имела не жёлтые метки на броне, а красные. И, к тому же, волосы точно также принимали красноватый оттенок в отличие от тёмно-желтоватого у остальных. Аккуратно собранные округлые латные комплекты уже походили на профессиональных воинов далёкого будущего. Даже сапоги поверх укрывал этот поблёскивающий материал. Вдоль бёдер у каждой висело по кобуре и ножнах, а половину лица скрывали визоры, открывающие окружающим лишь слабое мерцание на внутреннюю сторону лица и серьёзное выражение губ.       — Первая, — обратилась к сестре командир мягким, но властным голосом, выставив указательный палец вверх, — займись устройством, наверняка оно со встроенным хронометром. Остальным оцепить периметр и ждать. Я свяжусь с командованием.       Девушки послушно кивнули и плавной походкой направились каждый к своей точке.       Красная достала из ячейки на броне небольшой прямоугольник. Устройство связи после нескольких манипуляций взмыло над раскрытой ладонью и начало проецировать голограмму. После нескольких мгновений статики, изображение сменилось лицом начальницы Легиона.       — Красный Обсидиан Командному пункту: манёвр удался. Как я и предполагала — преследование раненого аборигена…       — Мне нужны координаты, и ответ: хватит ли орбитального удара, — грубо прервала доклад разведчицы Морганит.       — Точных координат нет… — начала Обсидиан, но вновь была прервана.       — Так зачем тебе отвлекать меня?! Забавы ради?!       Если до этого, сохраняя, как говорят люди, каменное выражение лица, Обсидиан слушала пререкания, то сейчас с нескрываемым раздражением ответила начальнице:       — Вы можете выслушать меня до конца?! Точных координат нет, но это и не необходимо. Орбитальный удар никак не поможет на такой глубине. Мне и моим сёстрам удалось обнаружить один из тех комплексов, где аборигены производили своих боевых дронов.       — Дронов? — в голосе Морганит явно читался интерес. — Подтверждения тому есть?       — Маркировки на некоторых туннелях совпадают с обозначениями на обшивках механизмов, так что сомнений быть не может. А учитывая отчёты о наблюдении за собирателями аборигенов, могу предположить, что, кроме завода, мы обнаружим убежище.       — Предположения предположениями, но как нам атаковать то, что вы не обнаружили? — Морганит вновь вернулась к раздражительному тону.       Лицо одной из сестёр Красной исказила ухмылка, и Обсидиан пожалела, что устройство транслирует её изображение иначе — точно так же изобразила своё отношение к некомпетентности Морганит.       — Единственный объект, что достаточно крупен для сокрытия производства подобных масштабов — это энергостанция севернее наших нынешних координат, — Красная безэмоционально разжёвывала то, что должна знать любой мало-мальски компетентный командир, и её это злило. — Так что предположу, что будет достаточно отправить штурмовую группу, усиленную Яшмами, что позволит быстро расправиться с силами аборигенов.       — Допустим, — после затяжной паузы произнесла Морганит, после чего, ещё помолчав, добавила: — Отряды зачистки в пути, но в случае вашей ошибки, ответственность ляжет именно на вас. И я не забыла вашу дерзость во время сеанса связи!       После того, как начальница бесцеремонно отключилась, Красный Обсидиан убрала устройство и несколько секунд молчала, прежде чем одними губами произнести: «Булыжник».       Хотя Морганит и командовала Лунной базой и не обладала достойными воинскими талантами, но функцию логиста и администратора, что заложили в неё при создании, исполняла безукоризненно. Именно подобная военная система раздражала её: назначать на командующего войсками, совсем неприспособленный для этого камень, а аристократку, которая выше остальных… За годы войны с людьми можно было бы выучить урок тактики и дисциплины. Сменить непригодную для этой войны «традиционную» доктрину… Огромных потерь можно было бы избежать…       На визоре отобразилось передвижение штурмовой группы, которая преодолевала верхние слои атмосферы. Последующий запрос от Гессонит на вектор посадки был принят малозаметным движением кисти.       — Подготовьтесь, сёстры, — холодно заговорила она. — Мы начинаем зачистку.

***

      К электростанции в гладких транспортниках двигались пришельцы, чья цветастая броня больше походила на рыцарские доспехи. Она сильно контрастировала на белоснежном фоне и лишала маскировки. Исключением были стрелки, чьи худые по сравнению с Кварцами и Яшмами тела были укрыты лёгкой бронёй со множеством полевых принадлежностей и шлемами, отдалённо похожими на человеческие.       — Где нам лучше высадиться? — пошатываясь в центре корабля, спросила свою собеседницу Гессонит, внимательно рассматривая полупрозрачную проекцию карты местности.       Она летела на отдельном «командном» корабле с Агатами, которые после быстрого инструктажа займут свои командные места в подразделениях. Она старалась не всматриваться в их статусные одеяния, чьи защитные свойства были под глубоким сомнением, и полностью сосредотачивалась на своей работе. Её две телохранительницы сидели в дальнем конце корабля возле шлюза, готовые первыми встретить опасность, чтобы защитить госпожу.       — Судя по вашим данным со сканеров, лучше будет атаковать с трёх направлений, — ответил мягкий голос Обсидиана. — Туннель у разрушенного города кажется прекрасной точкой штурма, если снять верхние слои грунта, а остальных стоит распределить у основных ходов близ энергостанции.       Гессонит молча расставила пальцами точки на экране и удовлетворительно угукнула, поражаясь тактическому мастерству камня. Хотя и прекрасно понимала, что они были созданы для этого.       — Примите мои комплименты за проделанную работу — она достойна восхищения, — без приукрашения проговорила она, не обращая внимания на завистливые взгляды остальных офицеров. — Постарайтесь провести диверсию.       — Благодарю, госпожа. Мы немедленно приступим к заданию.       — Конец связи, — обыденно ответила генерал и отключила связь. — А теперь вы, — развернувшись лицом к Агатам, продолжила она. — Я распределила ваши группы на несколько направлений. Три группы пойдут со мной на штурм основной волной к энергостанции, а остальные совершат обход со стороны города и вскроют проход на запасный выход. Постарайтесь не злоупотреблять своим положением и примите ответственное командование. Некоторые из вас впервые на задании, поэтому я не хочу получить в отчёте немыслимые потери среди части Её Легиона на пустяковом задании!       — Мы вас не подведём, госпожа, — все как один ответили командиры, сложив руки в подобие ромба.       Боевые группы были выброшены на указанные позиции, и вскоре начался штурм. Вначале всё шло гладко, группы спокойно проходили через обезвреженные минные заграждения, но вот когда двери показались на виду… началось безумие. Аборигены были готовы и ждали их. Разведка не подвела касательно производственного комплекса дронов. Они первыми оказали сопротивление, весьма ощутимое по меркам всей войны. Это были более новые модели с мощным вооружением. Крупные примитивные винтовки с лёгкостью пробивали тяжёлые доспехи Кварцев и причиняли существенный урон Яшмам, так что Агатам приходилось реорганизовывать наступление несколько раз… Со стороны города вообще началась какая-то неразбериха, и Гессонит потеряла контроль над группой сразу после гибели приставленной к ней Агат, так что ей пришлось вызывать поисковые группы из самого города, чтобы разобраться в произошедшем.       Несколько часов спустя, атака начала складываться в пользу генерала. Обсидиан, как и обещала, устроила диверсию. Кроме всё больше сокращающихся дронов, в бой вступили люди, разодетые в тяжёлую экипировку и оснащённые дыхательными масками, а из глубин убежища выходил едкий туман…

***

      Хаос заполнил всё пространство убежища. Люди метались из стороны в сторону, разнося спасительные маски, которых не могло хватить на всех. Газ, который Обсидиан запустила по центральной вентиляционной системе, распространился везде. Лишь малая часть помещений была отрезана от удушающего тумана, скрывая в себе остатки гражданских. Те же, кто не успел надеть маски, устилали пол своим телами и очарованно смотрели на округу застывшим взглядом.       Красная специально выбрала газ, наиболее гуманный и безболезненный, чем те, которые использовали другие отряды зачистки. Она не могла понять почему, но порой испытывала сожаление по отношению к людям. В конечном итоге они ведь думали, что спрятались от Легиона, и заслуживали безболезненной смерти, как те, кто продержался дольше всего.       Она со своими сёстрами приняла форму местных солдат, вооружившись их примитивным оружием, и с лёгкостью ворвалась в толпу. Благо устроенный хаос ни у кого не вызывал желание остановиться и спросить у них документы. Высокое цилиндрическое помещение было усеяно прожекторами, освещавшими абсолютно всё пространство, а на рельсах, висящих в воздухе, замерли дроны, производство которых было остановлено. Все рабочие прототипы отправились на огневой заслон к центральной гермодвери, которую, судя по звукам, уже взорвали.       Они пробежали трусцой к месту боя и обнаружили хорошо организованную оборону. Солдаты сложили из деревянных ящиков с песком и разных металлов баррикады и успешно отстреливались из-за них. Также тут были и тяжёлые пулемёты, чей рёв не умолкал ни на секунду, и стволы, уже успевшие покраснеть от жара.       Солдаты выкрикивали боевой клич, приглушавшийся душными масками, и предпринимали попытки прорваться к двери и заложить взрывпакеты. Все эти смельчаки полегли под плотным обстрелом с обеих сторон, и Обсидиан в который раз отдала должное самоотверженным действиям людей.       Они постарались как можно незаметнее подобраться к огневым точкам, мешавшим проходу основных сил, и, присев за одной из баррикад не на линии огня, сделали вид, что готовятся занять место павших.       — Мы должны снять пулемётчиков, — шёпотом проговорила Красная своим склонившимся сёстрам, чьи лица были скрыты притворными противогазами, — в противном случае мы рискуем сорвать всю операцию.       — Мы рискуем сильно пострадать… — начала одна из девушек, покрепче сжимая цевьё винтовки. — Нам придётся присоединиться к битве с остальными.       — Увы, этого не избежать. Просто помните всё то, что в вас заложили, и останетесь целы.       Подбадривающий солдат сержант обратил внимание на сидящих у ящиков трусов и гневной походкой направился к ним, доставая из кобуры пистолет.       — Ну-ка быстро встали! Какого хрена вы тут сидите?! Ваши братья проливают кровь за всех нас, а вы вздумали прятаться?! Быстро встали и заняли позицию рядом с пулемётом, или я вас как собак перестреляю! — гулко сквозь маску негодовал возбуждённый офицер и передёрнул затвор пистолета, наведя его на солдат.       Красная отдала через визор распоряжения и мгновеньем позже метнулась в сторону сержанта. Всё случилось настолько быстро, что человек не успел ничего понять и, следовательно, выстрелить. Рука замаскированного солдата сжимала специфический тонкий клинок, вонзённый точно в сердце, но что было ещё более необычайным — часть руки потеряла маскировку и приняла свою естественную форму.       В глазах, сквозь окуляры, читалось удивление и отрешённость. Рука выдернула нож, разбрызгивая кровь и давая телу возможность осесть, тут же приняла прежнюю маскировку и скрыла клинок на бедре. Остальные девушки уже бежали к расчётам, стрелки которых не обратили никакого внимания на действия в тылу.       Правда действия Красной не остались незамеченными: несколько солдат в тылу как раз меняли магазины автоматов, чтобы расстрелять дерзкого предателя. Девушка не стала дожидаться металлических пилюль и, вскинув винтовку, дала два прицельных выстрела. Бойцы поймали по пуле в голову и завалились на свою баррикаду, выронив оружие и магазины из рук. На этот раз уже по всем рядам людей прошлись крики о предательстве и те, кто не был втянут в кровавую перестрелку с камнями, отвёл огонь в тыл.       Пока Обсидиан уворачивалась от выстрелов и занимала укрытие, её отряд уже подобрался к пулемётам и быстрыми движениями заколол стрелков вместе с помощниками. Поддерживать маскировку больше не было смысла, и грубые мужские фигуры сменились утончёнными девичьими в специфической броне.       Как только пулемёты смолкли, плотность огня больше не могла останавливать тяжёлую пехоту Гессонит, которая, заслонившись ростовыми щитами, смела первые ряды обороняющихся и начала работать огромными мечами, орошая бетон брызгами крови.       Красный Обсидиан выпрыгнула из-за своего укрытия и наотмашь рубанула стоящего к ней спиной солдата. Острейшее лезвие без труда разрезало броню, а за ней плоть и кости, оставляя смертельную рану. Вскрикнув, солдат упал на колено и попытался ответить своим ножом, резко повернувшись и нанеся колющий удар в голень. Клинок со звоном отскочил от блестящего материала брони, и Красная опрокинула отчаянного бойца ударом ноги по маске. От удара она слетела с лица, и боец зашёлся кашлем, понимая, что это конец.       Оставив его умирать, Обсидиан побежала к своему отряду на помощь, который сейчас во всю сражался с пехотой противника в окружении Кварцев и Агат. Командующая бодро раздавала распоряжения, не забывая обрушивать свой изящный клинок на головы зазнавшихся аборигенов. Одна из Обсидианов успешно выполнила пируэт, проколов пехотинца насквозь, и прострелила ему голову из плазменного пистолета. Уловив взгляд своего командира, она утвердительно кивнула и кинулась на близстоящего противника с новыми силами.       Красная гордилась своими сёстрами. Они были вместе с самого рождения и сплелись в идеально укомплектованную команду, понимающую друг дружку с полуслова.       — Разделить атакующих, перегруппироваться! — раздался за её спиной громогласный, в разы усиленный голос.       Крупнокалиберная очередь, красными трассерами прошила тело Агат и заставила её дестабилизироваться. Несколько закованных в металлическую броню гигантов выступали из глубины убежища, держа в руках огромные штурмовые винтовки с не менее устрашающими штыками под их стволами. За ними по пятам следовало подкрепление из людей в стандартных бронекомплектах, которые тут же открыли огонь, усыпав область зубодробящим визгом рикошетов.       — Госпожа ранена! Заслон из щитов! — скомандовала Яшма.       Несколько Яшм выставили свои щиты и заслонили ими себя и других воительниц от плотного огня врагов. После потери командного звена все встали в некотором роде ступор. Никто не осмеливался занять её место, боясь затем быть наказанной за такое грубое преступление. Никто, кроме Красного Обсидиана. Её больше заботило успешное выполнение задания и выживание подчинённых, чем обязательная расправа от верховного командования.       — Госпожа! — вызвала она по связи Гессонит, пригнувшись за щитом Яшмы и поглядывая на своих подчинённых, очищавших от крови броню и клинки. — Прошу дать мне разрешение на принятие командования третьей группой!       — Ты же понимаешь, что после этого и меня, и тебя вызовут на Лунную базу? — спокойно ответила ей генерал.       — Да, я понимаю последствия своих действий, но и вы должны понимать, что без должного командира, последствия у этой группы будут не менее серьёзными.       Несколько секунд в устройстве висела тишина.       — Это мне в тебе и нравится: разум командира. Принимай командование на себя и разбей уже этих людей, а с Морганит разберёмся позже.       Обсидиан удовлетворительно встала в полный рост и, переключившись на частоту приписанной ей группы, начала отдавать команды.       — Я принимаю командование вашей группой! Всем собраться! Эти люди — всего лишь органическая жизнь! Неидеальные существа! Мы должны показать им, кто истинный владелец этой планеты! Покажите, что вы часть Легиона Жёлтого Алмаза — самой мудрой и сильной властительницы нашего мира!       Подбадривающий призыв оказался весьма эффективным. Стоящие в заслоне Яшмы зло улыбнулись, наполнившись праведным гневом. Кварцы призывно застучали мечами по латам, а стрелки торжествующе подняли вверх кулаки, выкрикивая: «За Легион! За Госпожу!»       — Стрелки с первой по седьмую, — переключившись на командование, продолжила она, — займите места за Яшмами и стреляйте по паладинам. Они представляют наибольшую опасность. С восьмой по двенадцатую, будьте готовы поддержать их огнём, когда щитоносцы выдвинутся вперёд, — она активно жестикулировала; указы извергались из её рта, генерируемые разумом, однозначно сформировавшим картину боя. — Кварцы, идёте следом. Что бы не случилось, не опускайте щиты! Иначе все ваши сёстры полягут под плотным огнём!       — Да, госпожа! — громогласно ответили Яшмы, крепче сжав рукояти мечей.       Сформировалось некое подобие порядка и дисциплины. Все знали, что им делать, и осознавали свою значимость в сражении. Приставленные к Яшмам стрелки просунули свои винтовки в щели между щитами и аккуратными выстрелами терзали броню паладинов.       Могучие костюмы скрывали в себе людей, умело управляющих ими. Их винтовки порой пробивали края щитов и ранили стрелков, но на замену павшим приходили новые, и постепенно плазма с лазерами начали повреждать броню.       Когда рыцари осознали, что огонь ведётся по ним с целью повредить броню, отдали громкие приказы подступающей пехоте и начали разбегаться, чтобы всей своей тяжёлой массой пробить выстроившиеся щиты самоцветов.       Их тяжёлая поступь и вой сервоприводов сотрясали пол, а штурмовые винтовки угрожающе скалились штыками, готовые насадить на себя любого неосторожного бойца.       Обсидиан понимала, что подобные машины с лёгкостью пробьют брешь и прорвутся внутрь шеренги, разрывая её и открывая путь более мелкой пехоте, поэтому отдала новый приказ.       — Всем стрелкам отойти назад! Яшмам стоять! Кварцы, поддержать первую линию! Не дайте им разорвать строй! — кричала она сквозь шум боя.       Камни послушно и быстро перегруппировались в течение пары секунд, и, когда последний Кварц занял своё место, паладины влетели в щиты.       Прочная броня, большая масса и сила позволили им с лёгкостью снести несколько Яшм и насадить на штыки троих Кварцев, уничтожив их в мгновенье ока. Разрыв линии не произошёл — Яшмы тут же закрыли место прорыва и отрезали храбрых рыцарей от основных сил. Понимая, что они оказались в тесной западне, могучие машины бросили оружие и выхватили ножи крупных размеров.       — Думаете, вы непобедимы?! — ревел один из костюмов в цветастой раскраске. — Думаете, вам всё позволено?!       Один из Кварцев был опрокинут на пол удачным ударом стального кулака и раздавлен могучей ступнёй. Их руки работали с ужасающей силой и скоростью. Каждый взмах уносил как минимум одну жизнь Кварца, но их было всего трое, а третья группа была в разы больше. Вскоре клинки камней дотянулись до уязвимых сочленений костюмов, где проходила гидравлика и сервоприводы, и вот первый паладин упал. На его тело тут же набросились воительницы, добивая повреждённого врага уколами клинков.       Другому меч пробил шлем. И тут произошло самое интересное. Вместо того, чтобы рухнуть, костюм лишь на секунду замер, после чего вновь ожил и продолжил сражение с трупом своего пилота внутри.       Подобное безразличие к своему телу после смерти одновременно удивляло и захватывало Обсидиан. Это означало, что каждый боец отдавал себе отчёт в том, что может не вернуться с задания и машинный разум продолжит его работу самостоятельно.       Наконец последний рыцарь был разрублен на части и в тылу не осталось никакой опасности. Красная, облегчённо вздохнув, отдала последний приказ:       — Вперёд! За Легион! За Госпожу!       Яшмы только и ждали, когда их спустят с поводка. Словно демоны, они сорвались с места и, не опуская щитов, сметали всё на своём пути: солдат, баррикады, мусор… За ними бежали все остальные, вырезая и добивая разбитые остатки противника. Люди проиграли это сражение. Уже ничто не могло остановить зачистку.       Когда большая часть войск ушла вперёд, оставляя после себя море из крови и трупов, Обсидиан спокойно пошла следом, наблюдая за причинённым уроном.       Сегодня она командовала более, чем пятью камнями сразу. Такая власть опьяняюще действовала на её разум, но здравый смысл взял верх, и мечты о большем отошли на задний план.       Её сёстры стояли рядом и радовались успеху командира, хотя и прекрасно осознавали, что все рискуют быть расколотыми за нарушение традиций.       Проходя мимо очередного трупа она задержалась, заметив слабо вздымающуюся грудь. Судя по нашивкам и форме, можно было предположить, что это лейтенант второго ранга. Тело было залито сочащейся из разрезов кровью, правая нога прострелена в нескольких местах, но человек жил, отчаянно борясь за жизнь.       Она присела рядом, с сожалением рассматривая окровавленную маску и тухнущий взгляд за ней.       — Это прозвучит язвительно, но вы действительно хорошо сражались. Достойно пали в неравной битве. Обещаю, что это будет занесено в архивы Легиона для будущих поколений.       Человек влажно кашлянул. Кажется, он улыбался, сдерживая боль.       — Вы думаете, что выиграли войну… — вновь неприятный кашель. — Вы даже понятия не имеете, что скоро ждёт всех вас.       Офицер зашёлся смехом. Безумным, бессмысленным смехом, тратящим остатки его жизни и причиняющим ему жуткую боль.       — Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Обсидиан, понимая, что лучше бы было, если бы человек остался в жизнеспособном состоянии, чтобы его можно было захватить и допросить.       Но лейтенант испустил последний вздох и резко уронил голову, вызвав стук.       — Уважение своего врага — достойная черта, увы, не все из нас это понимают, — донёсся из-за спины властный голос Гессонит. — Мне жаль, что нам приходится уничтожать таких выдержанных, отважных воинов. Вместе мы могли б достигнуть многого…       — Увы, приказ Алмаза был другим, — вставая на ноги, проговорила Красная, — и мы не в праве осуждать её выбор.       — Я лишь стараюсь начать разговор с близким мне по духу офицером, мы ведь обе понимаем, что в этой войне традиционная доктрина привела к огромным потерям…       — Да, это так. Но мы также должны понимать, что всё здесь происходит с Её ведома.       Некоторое время Гессонит сверяла её взглядом.       — Сегодня нам придётся понести наказание за содеянное. Мне — за то, что разрешила тебе принять командование, тебе — за то, что самоуверенно возглавила группу. Аристократии это не понравится…       — Я сделала всё для победы, как и вы. Этого достаточно, чтобы исполнить долг перед моей Госпожой. Если мне уготована гибель от Верховного командующего, я с радостью приму её.       — Нет-нет. Такому талантливому командиру не стоит раскалывать себя раньше времени. Раскаивайся, соглашайся на любое наказание, и вскоре будешь возвращена в строй. Подумай хотя бы о своих сёстрах!       Обсидиан взглянула на своих подчинённых и несколько раз утвердительно кивнула.       — Я сделаю всё возможное, чтобы они остались целы.

***

Сторона человечества.

      Время клонилось к закату. Морозный ветер обдувал снежные курганы, сметая с них излишки белой пыли и образовывая в воздухе замысловатые узоры. Всё поле было аккуратно обтёсано его многодневными порывами. «Морозная сказка», как сказали бы многие. Сказали бы раньше, но не в эти пасмурные дни, когда под плотным покровом снега скрывалась отравленная изотопами земля. Но это было не единственным недостатком этой местности. Пару лет назад тут разразилось сражение. Одно из самых масштабных за всё время. Как предполагалось, война должна была измениться навсегда. Увы, не в пользу людей…       Каждый курган, будь он высоким или низким, — это чей-то труп, подбитая техника или бот. Их были тысячи. Придёт весна, и всё это всплывёт наверх, вновь напоминая выжившим о случившемся тут кошмаре.       Чуть позади поля был город. Вернее, его руины. Огромные небоскрёбы потеряли своё былое величие. Они стали мрачным напоминанием людям о том дне, когда взревела сирена. Это был последний звук, доносившийся из городских динамиков… Здания представляли из себя покорёженные и изогнутые от неимоверного жара металлоконструкции. Солнце, всё больше уходящее за горизонт, тоскливо просвечивалось сквозь трупы некогда великих строений человечества.       Но это было не всё. Одно из ключевых строений — убежище — находилось глубоко под землёй, рядом с полем битвы. Некогда мощный комплекс по производству ботов теперь стал пристанищем обездоленных. И именно сейчас его пытались уничтожить прибывшие войска самоцветов. Они отыскали вход в подземные коммуникации и убрали верхний слой грунта, давая возможность воинам залезать внутрь и штурмовать укрытие.       За всем этим сквозь мушки автоматов, в полукилометре от места прорыва, наблюдали мы — два борца за справедливость в потерянном мире. Наши позиции были тщательно скрыты снегом, так, чтобы чёрное покрытие изоляционных костюмов не бросалось в глаза. Навряд ли это можно было назвать безопасным местом, но для нашего плана этого было вполне достаточно.       — Как они, блин, нашли убежище?! Андерсон каждому, кто собирался вылазить, промывал мозги правилами! — зло пробубнил Саша. В убежище осталась его дочь, и невозможность помочь ей действовала ему на нервы.       Я слабо шевельнулся, частично осыпав снежный покров на себе и возобновляя кровеносный поток в занемевшую руку.       — Меня больше интересует, почему не взорваны заряды. Обрушение основного прохода было первым пунктом в эвакуации.       Лица покрылись румянцем от неспадающего мороза. Маски мы забросили на плечи из-за отсутствия радиоактивной пыли и газов, которые в избытке находились в городах и некоторых катакомбах.       По полю прокатилась приглушённая канонада крупнокалиберного оружия. Это было сравнимо с раскатом грома после блеснувшей в тишине молнии.       — Добрались до переборки с ботами. На некоторое время их хватит, но этого будет недостаточно, чтобы люди успели убраться через аварийный туннель, — безэмоционально вставил Александр. — У нас не больше пятнадцати минут… Примерно. Если Яшмы и Кварцы не сметут их быстрее.       У входа в лаз скопилось ещё больше воительниц, прибывших на летающих транспортниках. Крупные фигуры в массивных латах даже отсюда казались зловещими гигантами. Камни действовали по своей излюбленной тактике «прыгай на амбразуры», так что это давало хорошие шансы людям успеть скрыться подальше отсюда. Правда на этот раз, видимо, наученные печальным опытом, самоцветы выставили стрелков вокруг импровизированного лагеря, опасаясь внешнего вторжения в их планы. Несколько десятков камней, вооружённых длинными и короткими плазменными винтовками, стояли полукругом и наблюдали за темнеющим периметром, пока их сёстры пытались продавить оборону.       Саша приставил к глазу трубку оптического прицела и принялся тщательно рассматривать лагерь. Среди футуристических машин он заметил одну, явно выделяющуюся на фоне остальных солдат — машину офицера. Её пёстрое одеяние подчёркивало это.       — Опа, — протянул он, привлекая моё внимание, — какой-то офицер. Не могу понять тип камня, на Агат вроде не очень смахивает… А не, Агат!       Он молча передал прибор в выставленную мной руку и продолжил наблюдать за мерцающими огоньками камней.       Прицел, вероятно отломанный от снайперской винтовки, был найден нами ещё три месяца назад у одного из трупов на очередном поле битвы. Двенадцатикратный прицел стал прекрасной заменой биноклю, по причине меньшего веса и компактности.       Я примкнул к мягкой подкладке окуляра и стал смотреть в сторону врагов сквозь прицельную сетку. Некоторое время перекрестие скользило по серьёзным лицам самоцветов, пока не уткнулось в пёстро разодетую фигуру Агат.       В отличии от своих сестёр, она предпочитала красоту защите, что означало как минимум её нежелание вступать в бой лично, а как максимум — подчеркнуть статус в иерархии самоцветов. Её волосы были аккуратно сложены в пучок оранжевого цвета; голову опоясывало нечто вроде обруча с декоративным камнем по центру, вероятно, обозначавшем полную преданность своей госпоже. Со спины свисала плотная накидка, удерживаемая скреплённым на груди зажимом в форме ромба; торс покрывала пышно разукрашенная одежда, отчасти напоминавшая времена Ренессанса из нашей человеческой эпохи, а нижняя часть тела была наполовину скрыта полами накидки и сапогами.       — Да, это она, — подтвердил я. — Только они так одеваются на войну. Удивительно, как они не изменили свой стиль после огромных потерь…       Слова застряли в горле, когда прицел своим перекрестием наткнулся на одну из фигур оцепления. Светящиеся сквозь визор шлема одной из девушек глаза явно смотрели на него. Вернее, она присматривалась, пытаясь понять, что за мелочь так мешает ей отвести свой взгляд от монотонной картины.       — Саня, — не шевелясь протянул я.       — Чего?       — Кажется, она на меня смотрит…       — Что? — непонимающе ответил товарищ.       — Стрелок, блин! Начинаем действовать. Ты всё подготовил? Экстремальная батарея и рюкзаки на месте?       — Да-да, всё на месте и ждёт нас.       — Тогда начинаем, — после этих слов я вернул прицел Саше и примкнул щеку обратно к цевью автомата.       Ждать больше нельзя. Стрелок уже позвала своих сестёр, и теперь они все настороженно пялились на нас. Привлечённая их поведением Агат также присоединилась к созерцанию, правда с большим эффектом. Она сразу начала раздавать команды подчинённым и, по идее, одна часть солдат должна была наведаться к нам с проверкой.       — Снимаем Агат, потом расстреливаем магазин по остальным и отступаем к роботам, — сухо повторил план я. — Открыть огонь!       Напарник не заставил себя долго ждать, и наш синхронный залп опрокинул ошеломлённую Агат в снег, взметнув полы её одежды. Наши действия окончательно подтвердили опасения камней и пометили позицию. Останавливаться больше нельзя.       Мы пытались создать впечатление полноценной контратаки хорошо вооружённой группы, чтобы ослабить давление на убежище и переманить часть войск к себе.       Очередь за очередью наши автоматы всаживали пули в разбегающиеся силуэты самоцветов, по большей части раня, а не убивая, о чём свидетельствовали крики боли и зов о помощи со стороны «счастливчиков». Но чем больше враги разбегались, тем менее эффективен был огонь. Два стрелка не могли обеспечить надёжное подавление по такой большой площади, да и патроны были далеко не бесконечными.       Они всё ближе подходили к позиции и уже начали постреливать в ответ. Шипящие заряды красноватой плазмы пролетали низко над нашими головами, обдавая жарким воздухом и растапливая снег на спине.       — Они уже слишком близко! — с лязгом досылая патрон в заклинившем оружии, перекричал стрельбу Саша. — Пора!       — Да! — я дал ещё пару коротких очередей по утопающим в снегу самоцветам и соскользнул с кургана, некогда бывшего БТРом, вниз.       Погрузившись по колени в снег, я принялся бодро пробираться к новой позиции, где лежали рюкзаки, предусмотрительно сброшенные для облегчения бега. Рядом пристроился Саша, явно не желая отставать от напарника, и бросал назад настороженные взгляды.       Корпус машины надёжно скрывал нас от прямых попаданий и врагов в целом. Иногда плазменные заряды прожигали его и вылетали к нам, разбрызгивая расплавленный металл потемневшими каплями.       — Не останавливайся! Немного осталось!       — Похоже, мы привлекли их внимание: ты смотри, как загорелись…       Заветная цель — прямоугольный корпус застывшего на месте бота, была в нескольких десятках метров от нас. И именно от этой машины зависели наши жизни и план.       Боевая машина управления — а именно так её называли солдаты — служила мобильным центром управления роботами. Несколько лет назад их батареи выгорели от резкого электромагнитного импульса ядерного оружия, и машины, призванные защитить человечество, канули в небытие. Теперь они так и остались стоять на своих местах, где были застигнуты рукотворным катаклизмом.       — Ты уверен, что боты были экранированы от излучения? — стараясь не сбить дыхание, спросил я.       — Да! Конструкторы продумали всё, кроме главной машины! Заменим батарею, и эти монстры всё сделают!       Александр мало и редко рассказывал мне о своей прошлой жизни. Всё, что было мне известно о нём, так это то, что он был военным, но к каким именно войскам принадлежал, рассказчик умалкивал. А при попытке узнать, всегда менял тему. С каждым днём я удостоверялся, что друг был далеко не обычным солдатом. Его познания в технике явно превосходили знания рядового Бундесверсца, поэтому я просто успокаивал себя тем, что напарник — инженер. Расследование в постапокалиптическом мире — последнее, чем стоит заниматься.       Остаток пути мы преодолели, скользя на коленях к стопам шасси механоида, где аккуратно лежали рюкзаки с системами жизнеобеспечения. Не дожидаясь полной остановки, я схватил рюкзак и закинул за спину. Тяжёлая десятикилограммовая батарея лежала под ним и была взята в руки сразу же после первого.       Экстремальные батареи были разработаны в середине войны, как мощный и долгосрочный источник питания. Будь то механизмы или здания — не было ничего, с чем не справился бы подобный чемоданчик. Но основную славу они заработали себе после появления экспериментального оружия. Лично его не видел ни я, ни Александр. По крайней мере, мне так казалось. По рассказам некая научная группа, занимавшаяся разработкой новых технологий, предоставила армии мощные образцы вооружения. Тяжёлые лазерные и плазменные ружья были самыми известными среди населения и военных, остальные же оставались легендами и звучали больше как сказки.       Грозный и массивный корпус машины оброс льдом и снегом; устрашающая автопушка «Вулкан» слабо поблёскивала в почти скрывшемся свете солнца и ждала своего пробуждения. Лицевая часть была защищена толстыми листами брони и усеяна оптическими сканерами.       На спине уже был заранее открытый люк, где виднелись витки проводов и одно большое отверстие под батарею. О том, что случилось со старой свидетельствовали опалённые следы, но продуманная защита цепи машины предотвратила полное выгорание схем.       Александр присел на корточки, опустив голову и давая возможность мне дотянуться до отверстия по своей спине. Я с разбегу заскочил на него, попутно сдирая заглушки с клемм и, замахнувшись, вонзил короб в паз. Блеснувшая молния с характерным щелчком подтвердила работоспособность батареи.       — А теперь валим куда подальше! Эти болванки могли с ума сойти, валим! — подгонял Саша.       Мы далеко не в первый раз встречали машины прошлого и прекрасно помнили, на что те способны. Большая их часть с одинаковым пристрастием атаковала как самоцветов, так и людей.       — Загрузка основной системы. Проверка. Проверка. Состояние отряда: анализ, — зловеще начал лепетать шагатель.       Мы уже со всех ног летели в сторону города, где солнце окончательно исчезло, уступая место темноте.       — Состояние отряда: 35%. Обнаружен противник! Провожу активацию… - звучало за нашими спинами.       Механизм ожил. С треском ломающегося льда он встал на свои короткие раздутые ноги и резкими круговыми движениями сбросил снег, освобождая обзор сенсорам. Шесть стволов пушки лениво провернулись, досылая патроны из скрытой под корпусом ленты. Несколько холмиков снега вокруг машины рассыпались, оголяя уже стандартных ботов с автоматическим оружием. Их красные сенсоры на голове засветились в полную силу, и это создало впечатление пробуждения демонов. Впрочем, для самоцветов оно так и было.       Не подозревающие о напасти стрелки показались из-за остова бронемашины и были встречены громогласным рёвом автопушки. Её стрельба по-настоящему всполошила район, окончательно сложив в умах нападающих мысль о полномасштабном наступлении людей. Снаряды испарили первых показавшихся вместе с передней частью БТРа. Его корпус окончательно не выдержал издевательства и лопнул, разбросав по округе запчасти и останки экипажа.       Пока в снег падали крупные гильзы, остальные боты начали бежать в сторону камней, поливая их плотным огнём своих автоматов с крайней эффективностью машины. Эффект вразумил действие, и всполошённые шумом самоцветы перетянули львиную часть войск на резко прохудившийся фланг, где на горизонте покачивалась неуклюжая машина командования и её мелкие прислужники.       — Как думаешь, на сколько их хватит? — стараясь не думать о возможном огне в спину из двадцатимиллиметровой пушки, прокряхтел я.       — Надеюсь, на достаточно, чтобы Катя успела скрыться, — похмурев, ответил Саша.       Я всерьёз забеспокоился о состоянии друга — уже не раз его импульсивные поступки бывалого солдата приводили к проблемам. По большей части кровавым.       — Я себя контролирую… пока, — заметив мою задумчивость, добавил Александр, засовывая опустевший магазин в нагрудную разгрузку и заменяя его свежим, — пока всё идёт по плану, я не слечу с катушек.       — Очень на это надеюсь. Почему-то мне кажется, что камни нас так просто не оставят…       — Конечно нет, иначе почему бы за нами летели вон те хреновины, — он протянул руку куда-то в сторону неба и приветливо помахал.       Я удивлённо оглянулся по сторонам и заметил несколько маленьких огоньков, парящих в стороне от нас, но явно преследующих.       — И когда ты хотел сказать мне о них?       — Сейчас!       Я не успел ничего понять. Саня резко изменил курс и прыгнул на меня, сбивая с ног и вталкивая глубже в снег. То место, где мы находились несколько секунд назад, прочертили два энергетических сгустка с одиноким лучом оранжевого лазера.       Сплёвывая снег, Александр прокричал:       — Они в городе! Сворачивай к люку направо! Бегом! Бегом!       Крепкие руки подхватили меня и мигом заставили встать, а последующая серия выстрелов подстегнула к бегу не хуже стартового пистолета на соревнованиях.       От верной гибели нас спасали остатки восемьдесят первой Бундесверской механизированной бригады, поглощающие львиную долю зарядов. О точности самоцветных стрелков ходили легенды. Судя по одной из них, они прекрасно целились при помощи корректировок дрона. Если дело было так, то момент, когда нас снесут, мог вскоре наступить.       До заветного укрытия было несколько десятков метров по полностью открытой местности, а само оно находилось под заваленным набок вертолётом, чей корпус был до жути испещрён дырами от плазменных ружей.       Мы остановились у последнего укрытия, чтобы перевести дух. Подбитый танк был куда лучшим прикрытием, чем бронетранспортёр — об этом свидетельствовали шипящие звуки с другой стороны. Плазма не могла проесть броню, специально сделанную против неё.       Я опустил взгляд на активизировавшийся счётчик Гейгера. Он слабо шевелил усиками измерителя и угрожающе трещал.       — Оставаться тут долго нельзя, схлопочем дозу похлеще, чем на окраине воронки!       — Фу-ух, — протянул Саша, облокотившись на оборванную гусеницу, — боюсь, тут самое трудное. Радиация сейчас не самая насущная проблема.       — У тебя дыма нет?       — Нет, да и не помог бы… У них ведь дроны с тепловизорами.       Я выругался от такой напасти и вновь бросил короткий взгляд на назойливо парящие кругляшки.       — Сбить?       — Патроны только переведём, — отрицательно покрутил головой напарник. — Придётся бежать, полагаясь на удачу и малый опыт этих чертовок.       Он попытался выглянуть из-за края брони, но тут же был остановлен прожужжавшим перед лицом зарядом.       — Зараза! — он схватился рукой за обожжённую щёку. — Они там синхронизированы, что ли?!       — Думаешь, связаны?       — Да наверняка! — прошипел Саша, убирая руку от покрасневшей раны. — Уж больно удачный выстрел… Ладно, ждать долго нельзя, бой уже стихает, а значит — не пройдёт и минуты, как тут будут наши подруги с физиономиями, полными праведного гнева за то, что мы помешали планам их госпожи… — последнее слово он выделил. — Готовь гранаты, будем взрывать снег.       — Но ты же говорил, у них тепловизоры… — попытался возразить я.       — Похер, что я говорил! Никогда не будь уверенным, особенно в вопросах выживания! — зло прокричал он. — Маленький шанс — это тоже шанс, — он достал из набедренного короба несколько ребристых цилиндров и заменил ими автомат, который теперь беспомощно бултыхался на груди.       Я не стал спорить с выходящим из себя товарищем, тем более что это было пустой тратой времени с таким психом, как Александр, и точно так же подготовил свои заряды.       Саша нервно поправлял подкладку шлема, которая резко стала жутко неудобной, но, не найдя удобной позы, — снял её. Заросшее щетиной лицо за многодневный рейд стало ещё более неухоженным от взъерошенных волос, а сожжённая левая часть придавала колорит.       — По команде бросаем в их сторону, — начал объяснять он. — Ты — две в левую половину, а я — в самую дальнюю — правую, у вертолёта. Уяснил?       — Да, — крепче сжав в перчатках гранаты, кивнул я. — Жду приказа.       Несколько секунд он морально настраивался на возможную гибель и с яростным криком бросил свою пару гранат, на короткий миг выглянув из-за брони.       Я также не заставил себя ждать и отправил вслед свои.       Несколько секунд мы вжимались в радиоактивный металл, закрыв уши, пока не раздались четыре оглушительных хлопка. Близость к месту взрыва не позволила рукам унять хоть какую-нибудь часть шума, и теперь мы с кривыми лицами наслаждались последствиями контузии.       Взрывы подняли вверх кучу снега, закрывая нас от прямой видимости из города. Не теряя ни секунды, мы встали и, полупригнувшись, рванули к остову вертолёта, стараясь не грохнуться в снег от зубодробящего писка в ушах.       Самоцветы не заставили себя долго ждать и открыли залповый огонь. До сих пор не понимаю, как мы выжили. Заряды проходили чуть ли не впритык, а лазеры так и норовили отрезать кусок плоти. Возможно, это была заслуга нашей глухоты: мы не слышали раздражительного визга плазмы и поэтому не старались в панике уйти в сторону, в которую летел уже другой заряд…       С горем пополам мы добрались до вертолёта и плюхнулись на живот, сразу же принимаясь разгребать заваленный снегом люк. Пальцы нащупали твёрдый металл, и на душе стало капельку теплее.       Писк понемногу спадал, и нас постепенно возвращало к ужасам войны, а именно — к подавляющему огню. «Нет чувства поганее на свете, чем залповый огонь по твоей карете», — как любил раньше выражаться наш полковник.       Саша дрожащими руками вытащил торчащий из рюкзака лом и вонзил его в паз. Затем налёг всем телом, стараясь отодрать проклятую крышку от льда.       Заряды всё точнее ложились в цель, а проржавевший металл машины никак их не тормозил. И очень скоро стрелки это поймут.       Собравшись с мыслями, я налёг на Сашу, и под нашим общим весом люк не выдержал. Лом сорвал надоедливую крышку, и мы с облегчением отпихнули её ногами.       Открывшаяся чёрная дыра несла спасение, и мы совсем не испытывали противоречивых чувств, залезая в неё, как это было бы в мирное время. Ну, как залезая… скорее, падая вниз, изредка цепляясь за скобы, чтобы хоть как-то смягчить неминуемое падение.       Звуки стрельбы остались далеко наверху и постепенно утихли совсем, когда дроны потеряли нас из виду. Шумно кашляя, и я, и Саша начали вставать. Нужно было как можно быстрее убираться, пока удача была на нашей стороне, а она — штука изменчивая…       Встав на ноги, мы быстро осмотрели друг друга и, не заметив серьёзных травм, захромали вглубь тёмного туннеля, освещая себе путь яркими лучами подствольных фонарей. Не раз бывало так, что в, казалось бы, безопасном месте, мы встречались лицом к лицу с камнями, а то и мародёрами. И те, и те — компания малоприятная.       Сохраняя боевой порядок, мы внимательно обыскивали все закоулки, не замедляя шаг. Прислушаться к шуму мешал постоянно воющий ветер, появившийся из-за открытого люка, так что чувство «сюрприза» у нас было на высоте.       — Нужно успеть дойти до коллектора, а потом по развилке — к центру на площадь, там они нас не закроют, — пробубнил Саша, убирая стволом нависшую на каменном своде паутину, — так что ноги в руки и вперёд!       — Понял: соблюдай осторожность — тут наши могли растяжки оставить…       — Не оставили. То в другом туннеле, который севернее, а мы находимся в центральном распределительном.       Я неприятно взглянул под ноги, где хрустел застывший лёд, скрывающий под собой пятиметровую глубину нечистот. Плечи задрожали от нахлынувшей возможности принять ванну в дерьме, но тут же были успокоены голосом разума. Толщина льда была больше метра и, чтобы его пробить, требовались немыслимые усилия.       Понемногу в нос начал проталкиваться застоявшийся, зловонный запах, когда мы отошли достаточно далеко от люка и приток свежего воздуха закончился. Я покрепче сжал цевьё винтовки и морально приготовился к часовой пробежке по зловонной канализации до города.