Путь сквозь тьму

2033 год. Где-то под Дрезденом.

      Тяжёлый бас работы орудий стих несколько дней назад. Их накрыли огнём прямо с орбиты — защитные ракетные комплексы не успели обеспечить им защиту. Лишившись поддержки артиллерии, пехотные подразделения по всему району несли чудовищные потери. Как назло, именно в этот район прибыла та часть Легиона противника, которая, как никто другие, смыслила в ведении войны. Они не бросались бездумно на жерла пулемётов, а использовали понятие «тактика» с той её эффективностью, которая вырабатывалась годами практики и учения на своих ошибках.       Многие не ожидали такого от самоцветов, вспоминая первые стычки с ними. Можно даже было сказать, что людей застали врасплох. В течение месяца Первая Федеративная армия пыталась остановить продвижение врага к Северному морю и Атлантическому океану — в противном случае их всех бы спихнули в эту сраную воду и отправили бы на другой материк. На востоке, на территории бывшей России, шла другая война, по слухам ещё более жёсткая, чем на западе. То ли из-за обширных плодородных земель, то ли ещё из-за чего-нибудь — никто не мог понять — но противник регулярно присылал в ту часть огромные подкрепления. Бои не прекращались ни на час, солдаты «работали» посменно. Это выглядело как обыденное дело на заводе. Первая смена уходит, другая — приходит. Остановишь процесс, и производство встанет на несколько дней.       Как и следовало ожидать, враг продавил фронт и устремился на запад, уничтожая всё, что попадалось под их сверкающие сапоги.       В одном из таких разрушенных мест и сидел капитан Штэйн. На одной из тесных улочек Дрездена находился прекрасный бар, которым он пользовался ещё в свои молодые годы, и в целом заведение оставило приятные воспоминания после себя. В сыром, частично обваленном помещении с деревянным прогнившим настилом он сидел за чудом уцелевшей барной стойкой. Спёртый воздух, аромат пролитого алкоголя и вонь от давно не стиранной одежды заполняли пространство вокруг.       «Впрочем, тут всегда так и пахло», — про себя проговорил Штэйн, опрокидывая очередную порцию крепкого коньяка.       Стойки, где раньше хранился весь алкоголь, пустовали, но капитан прекрасно помнил старую привычку барменов хранить под полом несколько бутылок хорошего пойла на чёрный день. Как же не знать: его отец занимался этим бизнесом и мечтал, чтобы сын продолжил семейное дело. Но какого же было его удивление, когда сынуля вернулся домой с контрактом на десять лет службы в сухопутных войсках тогда ещё «старого мира».       По лицу Штэйна прошла мимолётная улыбка от нахлынувших воспоминаний о том, как отец в ярости вышвырнул сына за порог с криком «и больше не возвращайся». Он так и не вернулся. До сегодняшних дней. Он прошёл всю объединительную войну, подавлял восстания по всей планете, а домой заглянул лишь спустя тридцать три года пятидесятипятилетним стариком. За те пару месяцев, которые были у него в запасе перед сражением с приближающимся врагом, найти какие-либо данные о своём отце, месте, где его похоронили, не удалось. Он умер, так и не узнав, что сын достиг больших успехов в армии.       Уставший взглядом он ещё раз окинул изменившийся бар. Ничего знакомого из детства не было.       Сброшенный «панцирь» лежал под ногами вместе с двумя пистолетами и каской с малозаметной командной звездой на боку. Сам же капитан остался в тканевой рясе пехотинца серого цвета и таких же штанах, заляпанных осенней грязью. Сапоги давно превратились в покрытые коричневой коркой брёвна. Ему надоело чистить их каждый раз, как он покидал траншеи. Пока и вовсе не стал жить в них.       За разбитым цветным окном, напоминающим мозаику в церкви, шелестел дождь. Он омывал руины некогда прекрасного города и превращал его улицы в сплошное грязевое болото.       Штэйн достал из внутреннего кармана серебряный портсигар. Внутри оказалась всего одна сигарета, а достать ещё ему навряд ли удалось бы. Безразлично передёрнув плечами, он чиркнул чудом не отсыревшими спичками и поднёс огонёк к белой поверхности бумаги. Несколько коротких затяжек — и снова стакан коньяка. Как бы он ни старался, опьянеть пока не получалось. Капитан пытался отогнать мысли о своём отделении, которое он распустил сегодня утром и отправил на запад скрытыми от врагов тропами. И именно сегодня он понял, что устал от войны. По сути, она для него никогда и не заканчивалась. Начиная с десятого года и заканчивая тридцать третьим. Сплошные бои за интересы государства, а позже — единого Совета. Нет, для него война не закончилась.       С улицы донеслись постепенно нарастающие галдёж и топот. Они вошли в город. По правде говоря, Штэйн сильно удивился, когда командир самоцветов предложила его людям отступить, тем самым дав им спастись или отсрочить гибель на неопределённый срок. А лично ему — встретиться. Он, не раздумывая, назначил место и отправил людей куда подальше в тыл на перегруппировку.       Остатки двери были неприлично выбиты и внутрь ворвались два стрелка. Девушки отличались от своих обычных сестёр более технологичным снаряжением и особыми метками на наплечниках брони. Они сразу же направили на посетителя свои винтовки и молча встали.       — О, милости прошу, дамы, — почти пьяным голосом поприветствовал их капитан. — Заведение правда уже не в самом лучшем состоянии…       В дверном проёме показалась новая фигура, массивнее остальных. Всё тело её было покрыто мощными и элегантными латами; с плеч свисала плотная накидка, скрывающая правую часть тела, а на голове красовался рифлёный шлем. Как бы грозно и величественно она не выглядела, её и Штэйна объединял один факт: ноги у всех были в дерьме.       Войдя внутрь, она молча положила руку на цевьё винтовки одной из телохранительниц, опуская ствол вниз. Они безмолвно повиновались, опустив оружие и встав у входа, внимательно наблюдая за окружением.       Штэйн был готов поклясться, что в помещении стало светлее, когда в него вошла оранжеватая фигура, хотя и особых признаков свечения он не наблюдал.       — Я так полагаю: Вы Гессонит? — добродушно начал человек.       — А Вы — Штэйн, — утвердительно ответила гостья.       Штэйн отметил про себя, что у неё был весьма властный голос.       — Вы проходите, присаживайтесь, — указал рукой на пустующий стул капитан, мысленно надеясь, что он выдержит её вес.       Генерал благодарно кивнула и зашагала к месту, заставляя прогнившие половицы скрипеть ещё натужнее прежнего. На удивление стул выдержал, и человек облегчённо вздохнул.       — Вы уж извините, что я в таком состоянии. Привести себя в порядок в таких условиях весьма проблематично, — затушив сигарету, начал Штэйн, поворачиваясь к собеседнице.       — Извинения принимаются. Я представляла Вас более… — генерал запнулась, подбирая выражение, — моложе.       — Хех, сочту это за комплимент. Даже не знаю: может, Вам предложить выпить?       Гессонит украдкой взглянула на несколько пустующих бутылок на столешнице и спокойно ответила:       — Мне нет необходимости поглощать материю для выработки энергии.       Капитан чуть не поперхнулся от такого метода отказа выпить, но всё же смог сдержать порыв смеха.       — Поверьте, это мы употребляем далеко не для восполнения сил, а скорее для того, чтобы расслабиться… Ну, нет так нет. Не хочу ходить вокруг да около, поэтому давайте перейдём к сути дела. Почему Вы решили встретиться со мной?       Генерал запрокинула одну ногу на другую.       — Возможно, для Вас это прозвучит странно, но я впечатлена тем, как Вы руководствовались остатками своего отряда. Вы единственный на всём западном направлении сумели доставить мне столько проблем. Я не похожа на остальных командующих своего Легиона: в отличие от них я стремлюсь понять своего врага.       — Это мы уже поняли, когда заметили ваши манёвры, — отставив стакан, произнёс капитан. — По правде говоря, мне сейчас не верится, что мы просто сидим и разговариваем, а не пытаемся перегрызть друг другу глотки. Да и почему вы решили, что, придя сюда, вы будете в безопасности? Я вполне могу убить вас и себя гранатой…       — Вы не сделаете этого, — улыбнувшись, ответила генерал.       — Почему?       — Вы не тот фанатик государственного строя, каких я встречала.       — Если я отвечу «да», то стану предателем, — улыбнулся в ответ Штэйн.       — Мне почему-то кажется, что Вы им стали ещё задолго до этой войны.       — Я воин со стажем, чем-то похож на Вас… Правда мне всего пятьдесят пять, а Вам наверняка несколько тысяч лет…       — Шесть тысяч.       — Тем более. Я воевал с самой молодости. Променял лучшие годы своей жизни на канонаду выстрелов и море смертей и только в последние дни понял, что устал от всего этого. У вас, у самоцветов, может, и нет понятия «психология», но в нашем случае — это херня, которая может солидно подпортить жизнь.       — Мне знаком этот термин, и я Вас даже удивлю: мы также чувствуем. Пусть это и звучит странно, но мы далеко не, как вы говорите… Бездушны? Далеко не все с радостью восприняли новость об вашем уничтожении: среди нас есть и те, кто сочувствует этому инциденту.       — И к кому относитесь Вы?       — Я не могу сказать. Просто знайте, что мы также мыслим и чувствуем. Разница лишь в происхождении наших народов. Вы — органики, мы — свет с массой.       — Вы — машины; я более чем уверен, что это так. Вас даже выращивают так, как мы — кристаллы для своих компьютеров!       — Это беспочвенное заявление. Но мы отклонились от темы. Я могу предложить Вам жизнь в резервации, как человеку, чья смерть будет досадной для меня. Туда собирают некоторых представителей вашего вида во избежание полного истребления.       — Что-что вы построили? — не веря своим ушам, переспросил Штэйн. — Зачем вообще вся эта война нужна?! Мы могли договориться на благо обоих миров!       — Я не та, кто обсуждает приказы Алмаза; я та, кто их исполняет. И советую Вам подумать о моём предложении: смерть, которая рано или поздно найдёт Вас, или спокойная жизнь вдалеке от всего этого.       — Вы знаете: я стар, но далеко не глуп. Даже если там всё так прекрасно и хорошо, я не могу бросить своих соотечественников в беде. Пусть война мне надоела, но сколько мне тут уже осталось жить? Лет двадцать, не больше. Предать всех за каких-то двадцати лет? Нет, тебе лучше убить меня тут. Только так ты лишишь врага опытного командира.       Гессонит некоторое время молчала, обдумывая сказанное.       — Я предложила Вам вариант спастись, но в который раз заметила нелогичность в поведении живого существа. Вместо того, чтобы подчиниться инстинкту самосохранения, Вы решили погибнуть. Именно это меня и восхищает в Вас. Вы — истинный воин.       — Ещё не понятно, кто победит в этой войне.       — Ой, бросьте. Мы с Вами прекрасно понимаем, чем всё это закончится. Вопрос лишь во времени.       — Да, вы победите. Рано или поздно, но это случится. Но цена, которую вы за это заплатите, будет поистине огромной. Сейчас идёт только первый год войны. Усаживайтесь поудобнее, генерал, всё только начинается.       Генерал улыбнулась напору человека и встала со стула, направляясь к выходу.       — Я не из тех, кто празднует победу, не достигнув её, Штэйн. Я та, кто её создаёт. Вы можете идти, мои войска не тронут Вас. Выходите точно так же, как вывели свои войска.       — Вы ведь понимаете, какую глупость делаете?       — Отпускаю ценного для человечества командира? Да. Если это хоть как-то уравняет шансы, я готова рискнуть. Считайте это воинской честью, если Вам так будет удобно.       — Мы ведь можем встретиться в других, более плачевных обстоятельствах.       Генерал остановилась у выхода и, прежде чем покинуть помещение, проговорила:       — У вас четыре часа, Штэйн. Поторопитесь. На столе Ваш пропуск.       Массивная фигура с телохранительницами скрылась в ярком проходе, оставив капитана в замешательстве. Он не раз слышал истории о том, как вражеские генералы охотились на командующих, но чтобы одна из них просто поговорила по душам… Такого он ещё не встречал.       Непонятно как, но разговор с вражеским генералом вселил в него уверенность. Ему снова захотелось служить. Нужно было поторапливаться, пока время не иссякло.       Допив золотистую жидкость из хрустального стакана, капитан натянул своё снаряжение и направился к выходу, прихватив со столешницы оставленный генералом предмет. Это было нечто вроде монеты, но с гранями кристалла. Рассуждать времени не было, и предмет был отправлен в нагрудный подсумок кирасы. Его ждал долгий путь, состоящий из грязи и холода. Но он был готов преодолеть его.

***

Мы само совершенство. Мы созданы Ею, чтобы нести волю Её. Мы — Легион.

Отрывок «Верного наречия».

      Бой завершился сокрушительным поражением выживших. Потери среди личного состава штурмовой группы составили всего семь процентов: из них четыре — были летальными. Подобные цифры можно было считать огромнейшим успехом военной компании в целом, но также поводом усугубить наказание со стороны Морганит, которая ну очень сильно хотела избавиться от всех компетентных командиров в Легионе.       Обсидиан это раздражало. Камень, не понимающий военной стратегии, собиралась судить её за успешно выполненное задание из-за принятия командования. Это было очередным минусом Традиционной доктрины Родного мира. Чёртова аристократия…       Обсидиан и остальных пассажиров космического челнока тряхнуло, когда корабль приземлился на посадочную платформу Лунной базы. Помимо отделения Красной, тут находилась и Гессонит со своими телохранительницами. Они изредка бросали друг на друга уставшие от традиций и условностей взгляды.       Раздражало ещё и то, что все телепорты на Земле были заняты переброской войск по всему шару, из-за чего им пришлось вызывать челнок, чтобы потом несколько часов добираться до Луны.       Рампа плавно опустилась, впуская внутрь тесного пространства корабля яркий свет. Пассажиры молча встали со своих сидений и цепочкой покинули транспортное средство. Куполообразное строение, в котором они сейчас находились, было одним из десятков других посадочных площадок по всей базе. Толстые гранёные стены надёжно удерживали внутри воздух и открывали вид на бескрайнюю пустоту песчаных дюн Луны. С другой половины купола было видно колоссальное строение — Лунную базу. Это был огромный комплекс, размерами лишь немного уступавший резиденции Жёлтой, в котором трудились тысячи самоцветов, начиная с Перидотов всех поколений и заканчивая логистами вместе со стратегами в Тактическом крыле здания. Именно отсюда велось управление всей кампанией.       Красную всегда восхищала архитектура этого здания, увы, сегодня она не могла испытать этот восторг вновь. Чувство радости смешивалось со злобой и превращалось в неимоверно кислую мешанину.       Недалеко от места посадки их уже поджидала секретарь, особый подвид Жемчуг, чья особенность заключалась в свободе перемещения и выполнении поручений от общего командования. Они не принадлежали ни к кому из высших самоцветов, кроме Алмазов, разумеется. Она ровно зашагала к прибывшим гостям, не отрывая взгляда от голографического монитора, проецируемого из своего нагрудного камня.       — Добро пожаловать на Лунную базу, госпожа, — Жемчуг почтительно сложила руки в форме ромба, убрав перед этим голограмму. — Я Жемчуг из сектора 5К, грань Д. Мне приказано сопроводить вас в чертоги Верховной командующей Морганит.       Гессонит, как того требовал этикет и звание, благодарно кивнула в ответ.        Убедившись, что с высшим по рангу самоцветом всё решено, секретарь повернулась к Обсидиан и её сёстрам.       — Добро пожаловать, сёстры, — также почтительно поприветствовала она уже команду Красной. — Надеюсь, вы прекрасно проведёте время здесь.       Обсидиан и её спутницы сложили руки в ответном приветствии. Красной показалось, что улыбка этой Жемчуг была искренней, а не заложенной в её камне с самого рождения. В любом случае ей хотелось так думать.       — Следуйте за мной.       Стройная фигура засеменила к выпускному шлюзу, украшенному картиной, изображавшей множества сражений Легиона. В самом центре двери, на её стыке, красовалась Жёлтая, разводившая руки в разные стороны и таким образом охватывавшая весь хаос.       Приблизившись к нему, Жемчуг украдкой провела рукой по голографической проекции своего камня, и шлюз бесшумно раскрылся, впуская группу в просторное помещение.       Все подобные посадочные платформы вели к единому залу, где самоцветы могли собраться и провести время за беседой, дожидаясь времени совещания или готовясь вступить в предстоящий бой на планете. Потолок был выполнен из прозрачного кристаллического материала и показывал планету, которую всем требовалось захватить. Её былая красота уже иссякла. Голубизна сменилась пожелтевшей дымкой. Практически всю поверхность покрывал снег. Зима не заканчивалась с того момента, как люди сбросили свои бомбы. Пыль, поднявшаяся на местах взрывов, заволокла небо на многие месяцы. Это не могло не сказаться на климате. В некоторых местах до сих пор висели не до конца рассеянные тучи. Там были взорваны самые мощные боеголовки, приведшие ко множеству землетрясений и цунами.       Тут же находились и столы с комфортными стульями, и различные голопроекторы с тактическими записями, накопившимися за тысячелетия сражений.       Несмотря на такие размеры, зал пустовал. Лишь несколько Агат сидели за одним столом, и, судя по оживлённому разговору, они просто отдыхали.       — Когда я была тут последний раз, народу было больше, — заметила Генерал.       Не останавливаясь, поднимаясь на очередную ступеньку, ведущую к коридору, Жемчуг ответила:       — Позвольте узнать, госпожа, когда Вы были тут в последний раз?       — Ровно пол цикла назад, — с некоторой ноткой печали ответила генерал.       — Это было незадолго до взрывов, — отметив скорее для себя, чем для окружающих, проговорила секретарь. — После этого катаклизма было несколько совещаний, но Верховная командующая была столь зла, что более не созывала их, ограничившись брифингом по голосвязи.       «Как досадно, — зло подумала про себя Красная. — Затянуть войну, а затем ещё и злиться на остальных за свои ошибки».       Генерал предупреждающе посмотрела на Обсидиан, заметив её слегка исказившееся лицо. Красная лишь отвела взгляд в сторону.       — Досадно, что всё так обернулось, — продолжила Генерал.       Они вошли в длинный коридор с треугольным высоким потолком, ведущим к не менее высоким дверям, разукрашенным пышнее обычного, что не могло не свидетельствовать о ранге существа, скрывающегося за ними.       Мимо них прошла ещё одна Жемчуг, схожая с их секретарём, но с более пышной одеждой, увенчанной плащом.       — Госпожа ждёт вас, — дойдя до двери, Жемчуг отошла в сторону к краю левой дверной створки. — Ваши спутницы должны остаться здесь.       Красная постаралась скрыть своё негодование, но не смогла не спросить о причине.       — Почему?       Жемчуг беспристрастно посмотрела на неё и ответила самым распространённым способом, означающим «не твоего ума дело»:       — Приказ госпожи, сестра.       Преодолевая лёгкую злобу, Обсидиан повернулась к своим подчинённым и раздала указания, чтобы они её дожидались в зале. Генерал поступила точно так же, отправив своих изящных стрелков следом за отделением диверсанток.       — Вы готовы? — поинтересовалась Жемчуг.       Генерал и Обсидиан посмотрели друг на друга и мысленно согласились со своей готовностью принять наказание, каким бы жестоким оно не было.       — Да, можете впустить нас, — ответила за обеих генерал.       Секретарь послушно кивнула и нажала на крупную зелёную панель, превосходящую размеры её руки в несколько раз. Панель засветилась изумрудным свечением, и двери плавно разъехались в стороны, представляя посетителям преступную роскошь высокопоставленных самоцветов.       Взоры вошедших притянули колонны, выполненные из дорогостоящего камня с дальней колонии внешнего кольца, и осветительные приборы, каждый из которых можно было бы назвать произведением искусства.       Они вошли в полной тишине под беспристрастный взгляд Морганит, восседавшей на не менее шикарном троне, который был великоват для её габаритов. Тем не менее командующая старалась выглядеть властно, и у неё это неплохо получалось. Тело покрывало пышное платье янтарного оттенка, волосы были аккуратно уложены в плотный пучок на затылке, а руки одеты в длинные перчатки — символ высокого происхождения их владельца.       У подножия трона, который стоял на высоком пьедестале специально для того, чтобы показать остальным их ничтожность на фоне этого существа, несли вечную вахту личная охрана госпожи. Это были самые лучшие Яшмы, которых можно было себе позволить подобному рангу. Не менее грозная, чем сами воительницы, броня была церемониально украшена выгравированными на ней изображениями побед всего Легиона. Множество планет и систем аккуратно подчёркивали утончённый стиль мастера над вооружением.       Виновные старались не слишком заметно восхищаться окружающей обстановкой, но полностью скрыть своё впечатление они всё-таки не могли, что несомненно льстило Морганит. Они дошли до специально обозначенного ромбом места, где было принято останавливаться посетителям для аудиенции, и преклонили колена, опустив вниз головы.       — Можете встать, — закончив с официальным моментом, проговорила госпожа.       — Госпожа, мы прибыли по вашему приказу для принятия наказания за свои преступления.       Морганит самодовольно ухмыльнулась, когда генерал начала излагать речь, и нагло прервала её.       — Я знаю, зачем вы здесь. Избавьте меня от тавтологии, и перейдём сразу к делу. Эта война и так сильно затянулась, чтобы тратить каждое мгновение на пустую болтовню.       Красная стояла слева от Гессонит, с заведёнными за спину руками. Так никто не мог заметить, что её кулаки сжимались при каждом слове командующей.       — За преступление против аристократии и наглый диалог со мной по линии связи, — Морганит зло взглянула на Красную, — Красный Обсидиан приговаривается к смертной казни! Её отряд будет расформирован и передан под командование других подразделений. Твоё имя будет лишено всех похвал и навеки стёрто из архива Легиона!       У Красной перехватило дыхание. Ей потребовались огромные усилия, чтобы совладать со своими эмоциями.       — При всём уважении, Госпожа… — попыталась заступиться за неё генерал.       — Я ещё не закончила! — перебила её Морганит. — Что касается Вас, генерал: только благодаря Вашим заслугам и высокому положению, я отменю ссылку в дальнюю колонию, и в качестве наказания Вы отстраняетесь от командования на неопределённый срок!       Обсидиан обречённо опустила голову. Её несправедливо наказали за героический поступок, спасший множество камней.       — Я спасла тогда целое отделение! — угрожающе проговорила она. — Если бы я не вмешалась, списки погибших значительно пополнились бы!       Морганит вначале опешила от такой наглости со стороны подчинённой, и ей потребовалось пару секунд, чтобы собраться и дать ответ.       — Как ты смеешь обращаться ко мне без разрешения?! — её лицо уже полностью превратилось в яростную гримасу.       Стража нервно смотрела друг на друга, ожидая вероятного приказа.       — Не делай хуже! — прошептала генерал. — Она может взяться за твоих же.       — Мне надоело, что такие, как Вы, раздаёте глупые приказы! Из-за таких, как Вы, мы несём огромные потери и теряем влияние! — Красная подчёркивала каждое своё слово эмоциональным жестикулированием, шагая туда-сюда внутри ромба. — Из-за Вас мы проигрываем эту войну.       — Хватит! Схватить её! Схватить немедленно! — разразилась криком Морганит, привстав со своего трона.       Личная гвардия тут же обнажила клинки и уверенно направилась к протестующей Красной, которая, впрочем и не собиралась останавливаться.       — Обсидиан, хватит! Ты сделаешь всё только хуже, — просила генерал, сочувствующе смотря на девушку.       Одна из Яшм схватила Красную за руку своей огромной рукой и насильно заставила склониться, полностью игнорируя попытки сопротивления.       — Ты не оставляешь мне выбора, кроме как приказать провести казнь немедленно! — не унималась Морганит. — Подобные тебе камни разрушают наше общество!       Яшмы неуверенно переглянулись.       — Госпожа, Вы уверены? — спросила одна из них.       — Ты смеешь сомневаться в моих приказах?!       — Нет, госпожа, — согласилась вторая стражница и спроецировала в руки двуручный меч. — Всё закончится быстро, — уже шёпотом обратилась она к виновной.       — Убив меня, ты не выиграешь войну! — продолжала кричать Красная. — Устраняя тех, кто умеет воевать, ты всё больше отсрочиваешь победу!       — Убить! Убить её! — окончательно вышла из себя командующая.       Она настолько сильно разозлилась, что уже перестала следить за своими манерами и зло жестикулировала.       Яшма обречённо занесла меч. Генерал отвела взгляд, стараясь не думать о том, что произойдёт.       — Немедленно остановитесь! Именем трёх Алмазов, что здесь происходит?! — донесся голос из-за внезапно раскрывшихся дверей.       Огромная ослепительно-белая фигура вошла в зал в сопровождении нескольких гвардейцев, намного меньше её ростом. Размерами она доставала бы до груди Жёлтой. Элегантное белоснежное одеяние гармонично сочеталось с тяжёлыми латами под ними. Острая причёска и камень посреди лба. Всё в ней было идеально.       — Как вы смеете?! — начала было Морганит, но гостья резко прервала её.       — Немедленно прекратите извергать из своего рта верную гибель, ибо я могу это для Вас устроить! Я так полагаю: Вы и есть та, кто командует четвёртым легионом Жёлтой? — дойдя до ромба, она посмотрела на всё ещё занесённый меч Яшмы. — Опусти его, милая, ради твоего же блага.       Яшма с широко раскрытыми глазами плавно отвела меч в сторону и убрала его обратно в камень.       — Тут я раздаю приказы! — взвыла Морганит.       Белоснежный самоцвет проигнорировала наглую коротышку, едва достающую ей до колен, и плавным движением подозвала появившуюся белую Жемчуг.       — Милая, ты не могла бы продемонстрировать этой невеже, кто я?       От подобного оскорбления глаза Морганит выпучились, но толика разума подсказала ей подождать, что будет дальше.       — Да, госпожа, — нежно пролепетала Жемчуг и, выйдя чуть вперёд своей госпожи, спроецировала из камня огромный плоский ромб со множеством строк текста на нём.       Все присутствующие в тронном зале тут же упали на колени. Все, кроме Морганит, которая продолжала стоять, не веря своим глазам.       — Я Эмиссар Белого Алмаза, — начала говорить белая, — присланная Её сиятельством, единственной полноправной правительницей, чьё мудрое правление приводит нашу империю к процветанию, для принятия командования в свои руки в связи с некомпетентностью действующей командующей! Я являюсь Её доверенным представителем. Любая угроза, адресованная мне, будет расцениваться, как угроза Белому Алмазу, в следствие чего будут приняты меры для обеспечения Её чести и безопасности.       В зале повисла тишина.       — Я пропущу мимо ушей вашу наглость, Морганит, и позволю остаться живой. Хотя, возможно, это и не надолго.       — Что Вы имеете в виду? — уже успокоившись, проговорила бывшая командующая.       — Вас отзывают в Родной мир. На аудиенцию лично с Белой. Будьте уверены: она сейчас крайне разгневана Вашим провалом.       — Каким провалом? Что случилось?       — А Вы ещё не знаете? — разведя руки в стороны, повелительница наиграно осмотрелась по сторонам. — Родной мир был атакован людьми с этой планеты! Целый город был практически стёрт с лица планеты! Погибли тысячи верных самоцветов!       Взгляд обвиняемой заплясал по залу: она пыталась найти оправдание, но его не было.       — Как это могло произойти?       — Немедленно отправляйтесь в Родной мир, не заставляйте нашу госпожу ждать! — чётко и внятно проговорила девушка. — Вы отстранены от командования. Отныне весь Легион подчиняется мне. Покиньте помещение, сейчас же!       Морганит несколько мгновений стояла в ступоре, но, осознав всю серьёзность ситуации, склонила голову и ретировалась вместе со стражей.       Довольная результатом, белая обошла всё ещё склонившихся Гессонит и Красную и встала рядом с троном, не подходящем ей по размеру. Немного постояв спиной к подчинённым, она по-военному развернулась на пятке и окинула взглядом пространство. Свою гвардию из отборных частей Белого Алмаза и двух обвиняемых, рядом с которыми стояла её Жемчуг.       — Встаньте — в этом больше нет нужды, — сказала им она. — Её правление, к счастью, закончилось. Пришло время навести здесь порядок.       Обвиняемые встали, с опаской оглядываясь на стройные ряды Кварцев.       — Жемчуг, будь любезна, покажи мне личные дела этих двоих.       — Да, госпожа, — поклонившись, прислужница поднялась к госпоже и выудила из местного компьютера всю необходимую информацию на парящем голопроекторе, составленном из четырёх парящих уголков.       Некоторое время госпожа разглядывала данные и, удовлетворительно хмыкнув, свернула проекцию до небольшого четырёхугольника, тут же отправившегося обратно в нишу под троном.       — Вы обвиняетесь в предательстве за победу? Так это теперь делается? Что ж, по-видимому, Кристальные самоцветы — святые по сравнению с вами, — улыбнулась она, но, поняв, что все сильно напуганы, добавила: — Ну же, улыбнитесь. Я не собираюсь вас наказывать за победу. Только не я.       Генерал и Красная неуверенно переглянулись и выдавили из себя подобие ухмылки. Удовлетворившись, что немного напряжения удалось снять, госпожа вернулась к делу.       — Алмаз назвала меня Ахроит Турмалин. Она создала меня специально для подобных ситуаций, когда полководцы Алмазов не оправдывают Её доверия. Со своей стороны я обещаю вам мудрое правление и справедливый суд, если до этого дойдёт, — поправив перчатку, произнесла она. — Я достаточно опытна, чтобы справиться с любым видом деятельности, и сейчас я вижу, что в вашем легионе полный бардак! Полное отсутствие тактики, бездумный расход и так ограниченных ресурсов. И ради чего? Чтобы в конце концов получить отравленную планету?!       — Мы слишком ограничены Традиционной доктриной, госпожа, — осмелилась высказаться Обсидиан.       — Ты не должна говорить без спроса! — шёпотом предупредила её генерал.       — А разве нам не был задан вопрос?       — Она права, генерал. Я задала вопрос. Понимаю, что всем вам это непривычно, но в моей армии я позволяю командующим немного свободы подобного плана. Не выходя за рамки дозволенного, разумеется, — подметила Турмалин. — Традиционная доктрина была основана высшими чинами нашего общества и по большей части служит им, а не империи. Белый Алмаз давно отвергла подобную стратегию и позволила нам самим выбирать, как бороться со своими врагами. Чего не скажешь про легионы Жёлтой.       Её глаза неудовлетворительно сузились после упоминания прославленной правительницы.       — Я ожидала большего от самой мощной армии нашей империи.       — Позвольте узнать, что случилось с нашим домом? — спросила Гессонит. — Насколько всё плохо?       Ахроит медленно прохаживалась по пьедесталу, который ей явно пришёлся не по душе. Не оборачиваясь, она обратилась к Жемчуг:       — Покажи им.       Утончённая девушка, облачённая, как ни странно, в броню, послушно кивнула и выудила из камня проекцию с видеозаписью полыхающего города. Съёмка шла от лица одного из гвардейцев: картинка постоянно плясала и различить поначалу что-либо было трудно. Пока на экране не показался одинокий человек в тёмном, до боли знакомом комбинезоне с маской. Сперва он добил одну из стражниц выстрелом в голову, а потом повернулся к оператору и направил на неё руку. Снимающая всё это девушка истошно закричала, поднимаясь в воздух, пока человек не сжал ладонь в кулак. На этом запись оборвалась.       — Один человек дошёл до самого центра нашей империи. Незамеченным. Знаете, как он попал на поверхность и обошёл наши защитные системы? — приблизилась к проекции Турмалин и подождала, пока остальные не обдумают ситуацию. — Он просто прилетел из космоса. В одном скафандре. Подобные перегрузки для такого вида, как люди, просто немыслимы, но он смог это сделать. В одиночку перебил не одну сотню самоцветов. И гражданских и профессиональных военных.       — Это же те самые люди… — ошарашенно проговорила генерал.       — Эксперименты, — коротко произнесла Обсидиан. — Они очень опасные противники, но в последнее время практически не встречаются. Как он смог пробраться так далеко отсюда?       — Его имя Джеймс. Насколько мне известно, именно он создал себе подобных. Приблизительно семь сотен модифицированных людей, по мощности схожие с нами. Но именно седьмая партия самая сильная, во всяком случае, Джеймс это доказывает. Он полностью превратился.       — Не может быть, это невозможно! — удивилась Красная. — Органик не может просто так стать самоцветом. Наши Перидоты сразу же отбросили эту идею.       — Ваши Перидоты — дуры, если сразу же отбросили такой вариант событий. Он пришёл на планету органиком, а ушёл — самоцветом с огромной силой, сравнимой лишь с нашими Алмазами. Мы столкнулись с очень сильным противником.       — Каковы будут Ваши приказы?       Турмалин задумчиво приставила руку к подбородку.       — Вы должны немедленно свернуть все операции и направить силы на поиск Экспериментов. Они — наш приоритет. По возможности захватить живыми и доставить мне лично! Обсидиан, ты переквалифицируешься под их поиск. Мои подчинённые выдадут тебе все необходимые сведения. Что касается всего Легиона, то я созову собрание и наведу здесь наконец порядок.       — Но бои ещё не окончены: в некоторых районах всё ещё идут активные военные действия.       Ахроит удивлённо посмотрела на генерала.       — Хочешь сказать, что человечество ещё может сопротивляться? Я думала: уж после такого они не будут вылазить из своих нор. Хм. Это всё усложняет. К счастью, я прибыла не одна. Со мной шесть тысяч воительниц. Лучших. Для поиска подопытных Джеймса задействуем пока их.       — Нам продолжать сдерживать аборигенов, госпожа? — продолжила генерал.       Турмалин хмыкнула такому названию и повернулась к генералу в профиль.       — Это Морганит их так называла? Подобные создания заслуживают уважения, в конечном счёте они доставили вам немало хлопот. И нам. Впрочем, почему бы нам в этом не убедиться. Мне говорили, что на Лунной базе сейчас есть пленный воин. Пожалуй, сейчас лучший момент познакомиться мне с ним.       — Это воительница, если быть точными, — поправила Обсидиан.       — Именно. Приведите её ко мне, сейчас.       — Это может быть не самой удачной затеей… — попыталась отговорить её Гессонит.       — И что она сделает? Сомневаюсь, что обычный человек причинит мне вред.       — Как пожелаете, госпожа, — поддалась генерал и вызвала по своему коммутатору телохранительниц. — Её приведут в течение десяти минут.       — Отлично, — Турмалин кивнула своей гвардии, и та расступилась от центральной дорожки в разные стороны, создавая некое подобие коридора к двери, — что ещё вы должны сообщить мне касательно Земли?       Генерал задумчиво склонила голову и вскоре доложила о самых насущных проблемах поверхности:       — Ядерная бомбардировка уничтожила огромные площади плодородной земли. На то, чтобы радиация рассеялась, уйдут столетия. В руинах городов скрываются различные группировки, они могут доставить проблемы как нам, так и себе подобным.       — В каком смысле? — не поняла Ахроит. — Что значит «себе подобным»?       — Люди — далеко не сплочённая раса, — подхватила инициативу Обсидиан, поскольку разговор, наконец, зашёл в её русло, — они алчны и коварны. И, в большинстве случаев, если ресурсов не хватает на всех, их забирает сильнейший. Это привело к появлению различных «банд», как их называют люди. Группировки, которые занимаются грабежом и разбоем. Увы, к нам это тоже относится.       — Помимо прочего, люди всячески улучшают своё тело, — продолжила Гессонит, убрав руки за спину, — всевозможные имплантаты и био-улучшения, подобные тем, что есть у наших Перидотов, делают их ещё опаснее. А преданность общему делу и верность идеалам — крайне упрямыми.       — Я так полагаю: это плавное вступление к эпилогу? — улыбнувшись, произнесла повелительница. Она уже спокойно обхаживала свой новый зал и с некоторым отвращением поглядывала на дорогостоящие декорации.       — Да, — печально вздохнула генерал, — у них всё ещё есть действующий флот. Последний раз его видели в Балтийском море.       — Это космические корабли или примитивные морские? — уточнила Турмалин.       — Морские, но примитивными бы я их не называла. Они способны сбить наши корабли с орбиты при попытке обстрелять их. На них не работает сила Лазуритов. По неизвестным причинам их сила на планете ограничена.       — Насколько?       — Они не могут полноценно управлять водой, госпожа. Что-то или кто-то не позволяет.       Ахроит с интересом взглянула на Гессонит. По её лицу было нетрудно догадаться, что подобная новость её заинтересовала.       — Было бы неплохо заполучить такую технологию. Это весьма и весьма интересно… Что ещё они могут блокировать? Наши Сапфиры ещё справляются со своими задачами?       Обсидиан и Генерал неловко переминались с ноги на ногу.       — Ну что ещё? — не выдержала повелительница.       — Они, — протянула Красная, — они не могут дать точных прогнозов на несколько месяцев. Они говорят, что подобное может быть вызвано переплетением большого количества вариантов. Их настолько много, что называть подобное «прогнозом» предсказатели просто не решаются.       Турмалин обречённо ухмыльнулась.       — Не скажу, что мы будем действовать вслепую, но определённые проблемы у нас будут. Мне нужны все отчёты о их предсказаниях за два последних цикла, — обратилась она уже к Жемчуг. — Всё, от мелких боёв и до континентальных стычек.       — Да, госпожа.       — А что касается вас, — она повернулась к девушкам, — немедленно приступайте к своим обязанностям. Чуть позже я выдам в ваше распоряжение несколько отрядов своих воительниц, а пока попытайтесь найти Эксперименты.       Самоцветы услужливо кивнули и резко развернулись к выходу.       — И не разочаруйте меня! — донеслось им вслед. — Я не потерплю провала.