Фиолетовый Бог. Часть 1 - Золотая Ведьма

      Анриас открыл окно, впуская в запертую комнату поток свежего воздуха. Очередной долгий день подходил к концу. С запада лился закатный цвет киновари. Послышался чей-то тихий стон — Эльван постепенно приходил в сознание. "Бедный мальчик" — подумал Анриас, но не допустил ни секунды жалости. Они сильные. Поодиночке. Вместе — вся их сила растворялась в бесцветной доброте и шипучей нежности друг к другу. Отец и сын за эти пять лет почти достигли своей скромной идиллии.       Но, всё же, сегодня был необычный день. Сегодня этот мир едва не рухнул. Но устоял. "И снова по их милости" — горько усмехнулся Анриас — "Надели на меня ещё одни кандалы, будто мне имеющихся мало". Его образ мыслей, и сами мысли немало изменились с тех пор, как в его жизни появился Эльван. У него было время подумать. — Отец... - донеслось до уха мужчины чьё-то сдавленное мяукание. Анриас обернулся на голос и спросил Эльвана о его самочувствии. Получив положительный ответ, он присел на кровать.       Сейчас было жарко. Не так сильно, как в середине дня, но от жары и духоты спирало дыхание. К тому же, обладающий, в-отличие от Анриаса, крепким здоровьем Эльван, несколько дней назад слёг с лихорадкой. По ночам мальчика бил озноб и он с трудом мог уснуть. — Что это было, отец? — Ничего. Спи. Не вставая, Анриас наклонился к стоящему в углу ведру с водой, и, набрав пригоршню, сделал несколько глотков, после чего мокрыми руками обтёр раскрасневшееся отчего-то лицо. — Кто-то приходил? — Нет. Тебе это просто приснилось       Зачем же он опять врёт своему сыну? Ведь сегодня, около четырёх часов дня, на пороге домика отшельников появился высокий человек. Внешность его, одежда, голос и даже имя было незнакомо Анриасу, но он, с минуту подумав, понял, кто перед ним. Учёный ожидал этого посланца. Заранее он запер Эльвана в той злосчастной комнате и молился всем богам, в которых не верил, чтобы ни единого звука не раздалось из-за двери. — Да-да, проходите - Анриас пролепетал эти слова ссутулившись, невольно прорезавшимся рабски-покорным тоном Незнакомец, миновав прихожую, властно вошёл в тесную комнату-столовую, и уселся за покосившийся стол. Анриас, не переставая криво почтительно улыбаться, удалился в свою лабораторию, служившую также кабинетом и через некоторое время вернулся с кипой бумаг в дрожащих руках. — Вот... все результаты... для господина Цетессена — с трудом, на выдохах, произнёс учёный Пробежав глазами первые несколько страниц, пришелец записал какие-то строчки на услужливо поданной бумаге, чиркнул подпись и вернул её Анриасу — В-возможно, какое-то новое поручение будет? Или нет? Не знаете? Гость смерил спрашивающего тяжёлым взглядом и собрался что-то сказать, когда сильный стук, раздавшийся откуда-то, отвлёк его. Анриас изо всех сил делал вид, будто ничего не происходит, но получил в результате жесткий вопрос: — Что там? Стук повторился. — Я спрашиваю, что там? Застывший как камень Анриас молчал. Тогда уже гость поднялся и подошёл к двери, из-за которой шли звуки. Там был заперт Эльван. Анриас бросился наперерез посетителю и встал перед ним своей худой фигурой — Откройте дверь — Нет... я не открою Дыхание спёрло, колени дрожали, но отец знал, что скорее умрёт, чем повернёт ключ в замке. Ведь за этой дверью был тот, которого не должно существовать. — Господин Ликардо - ответили ему спокойно и холодно — вы будете наказаны вне зависимости от того, откроете вы или нет. На бледном лице учёного мелькнула улыбка, неровная, судорожная, будто нехотя, но, услышав намерение гостя, он весь просиял. "Тогда вы точно ничего не добьётесь" - говорил весь его вид. Не пропало это воодушевление даже тогда, когда тощее тело Анриаса оказалось отброшено к противоположной стене. Пока он поднимался, гость выломал дверь и увидел Эльвана.       Потеряв сознание в бесплодных попытках освободиться, мальчик распластался на холодном полу, не подавая признаков жизни. Рука пришельца потянулась к револьверу, и, взяв Эльвана на прицел, он произнёс, обращаясь к его отцу. — Вам было запрещено заводить семью и проживать в доме с другими людьми. Ваша деятельность... — Знаю! — на выдохе крикнул Анриас — получше вас знаю!       В его крови кипела ненависть, непонятная и тёмная. Он мог бы задушить гостя, но остаток здравого смысла тихо указал ему на разницу в физической силе. На шатающихся ногах Анриас подошёл к пришельцу, положил руку ему на плечо и спокойно, почти по-дружески произнёс: — Не убивайте его, пожалуйста. Я готов понести любое наказание, но мальчик ни в чём не виноват. Клянусь, о его существовании никто не узнает Отдернувшись, добавил: — Если потребуется, я сам убью его       Лучи заката угасли, а вскоре совсем стемнело. Эльван спал, убаюканный вечерним воздухом вкуса спелой черешни, сладким и немного пьянящим.       Анриас вспомнил свои слова: "Если потребуется, я сам убью его". Он обдумывал их, повторяя в мыслях, и гладил тёмно-каштановые, почти чёрные волосы мальчика. — Нет, Эльван — он зашептал незаметно даже для себя самого — не слушай никого, кто бы что тебе ни говорил. Не важно, для чего ты был рождён и сколько должен прожить, ты - сын Татьяны Мондо, которую я люблю больше, чем кого-либо. И тебя я тоже люблю, мой мальчик.       Анриас поднялся и, оставив щёлку, притворил окно, чтобы Эльван не замёрз ночью. Взглянув на сына, он вышел на улицу. Неистовая сила охватила его тело и он побежал, побежал не глядя, сам не зная, куда.       Остановился только у обрыва около реки. Если спуститься отсюда, то попадёшь на скрытый ото всех песчаный берег, где так нравилось проводить время двум влюблённым. Ах, сколько воспоминаний об их счастьи!       Мужчина запрокинул голову и посмотрел в темнеющее небо. Фиолетовый цвет тотчас поглотил его взгляд. Не замечая боли в шее, он стоял целую вечность. Но пурпур неизбежно сменился иссиня-чёрным, и появились звёзды. Все разом, и самые яркие, и самые тусклые. Анриас, замёрзший, побрёл домой. Сколько раз это будет повторяться? И чем оно закончится? Такому потерявшемуся человеку как он, может придать смысл только спящий сейчас на узкой кровати мальчик, и никто другой.       Никто и никогда.