Рыба в болоте

Все пошло не по плану, когда его отряд наткнулся в ночи на шайку ланнистерских наемников. Это была часть Бравых ребят, которые за время краткой передышки успели разбрестись по всем Речным землям. В его отряде было всего пятнадцать человек, против порядка тридцати головорезов, под рваным козлиным знаменем. Предстояло решить: нападать или обойти. Бринден знаком показал своим людям двигаться ближе к лагерю, нужно было оценить их расположение, уточнить численность и застать врасплох, если он решится напасть. Часовых у лагеря не было, со стороны костров доносились пьяные крики и некое подобие песни на незнакомом языке. Когда разведчики подобрались ближе, их взглядам предстала довольно жуткая картина. Чуть поодаль от сидящих вокруг костра мужчин, рядом со сваленным в кучу оружием и доспехами, в небольшой луже крови лежали три девушки. Казалось, старшей из них едва ли исполнилось пятнадцать. Вероятно, бедняжки из какой-нибудь разоренной деревни. У двух девушек были обрублены ступни ног, у самой маленькой, кажется, был вырезан язык, судя по окровавленному ожогу на губах. Одни пытались убежать, другая кричала. К сожалению, они были живы, хотя и ненадолго. Лагерь, если это можно было так назвать, был усеян брызгами и небольшими лужами уже подсохшей крови. Тут и там валялись пустые бочонки из-под эля. Запах жареного мяса смешивался с запахами пота, крови, дешевого эля и блевотины. Два костра освещали вытоптанную поляну, окруженную со всех сторон кустарником и рядами деревьев. В его отряде всего пятнадцать человек. Среди них — простуженный и ослабевший Джайлз Риверс, которому он даже отдал свой теплый плащ, чтобы тому легче было переносить холодные ночи, и трое оруженосцев, всем по четырнадцать — пятнадцать лет. Нет, их слишком мало. Однако, бестолковый мальчишка, оруженосец Чарлтона, подобрался слишком близко, а увидев тела девушек, не смог держать тихого вскрика. Этого хватило, чтобы выдать их местонахождение. Талли выругался сквозь зубы и приказал наступать. Несмотря на то, что многие наемники были мертвецки пьяны, почти все схватились за оружие. Выхватив меч, Бринден первым ринулся в бой. Поначалу все шло неплохо. Враги падали, многие даже не успевали попытаться отразить удар. Впрочем, довольно скоро хмель слетел с Бравых Ребят. До многих дошло, что врагов всего чуть больше десятка. Краем глаза Талли заметил, что юный Рут уже захлебывался своей кровью, а тело было Риверса отделено от головы ударом аракха. Мартина и Тома не было видно, однако крики за кустами говорили о том, что парней можно считать покойниками. На Бриндена кинулся темнокожий воин. Удар. Еще один. Меч иноземца задел руку, но рыцарь этого не почувствовал. Сжав зубы, Бринден стремительно перерубил клинок соперника, а следующим ударом и шею. Дешевая сталь. Быстро оглянувшись, он понял, что остался почти один. Чарлтон был еще жив, однако наёмники уже повалили его на землю, пытаясь поделить имущество рыцаря. Нужно было отступать. Видимо, просто одетого старика не посчитали ценной добычей, поэтому кроме чернокожего, на него больше пока никто не напал. Двигаясь по лесу, в сторону звука где-то журчавшей речушки, он понял, что ранен куда серьезнее, чем думал. Левая рука кровоточила не переставая, на бедре тоже зияла рана. Кровь пропитала бриджи и теперь они липли к телу, а рана саднила при прикосновении ткани. Но это не было самой большой бедой Черной Рыбы. На самом подходе к песчаному берегу ему навстречу, шатаясь, вышел здоровенный детина, видимо не заставший стычку. Кривой клинок и длинная коса выдавали в нем дотракийца. Меч вырвался из ножен, но аракх оказался быстрее. Рыцарь отклонился, однако лезвие вошло в раненую руку, вызвав дикую боль. Талли схватился за клинок, не давая нанести новый удар. Взмах собственным мечом и дотракиец, истекая кровью, мгновенно умер от страшной раны в грудине. Не будь он пьян — и на его месте был бы сам Бринден. Идти стало еще тяжелее. Кое-как он добрел до берега и рухнул под ближайшее дерево, поближе к воде. Талли стащил с себя легкую броню и кольчугу, с трудом затянул на руке ремень, желая остановить кровь, которая покидала организм слишком стремительно. Хоть раненая рука и была левой, это занятие заняло много времени. Осмотрев рану на ноге, он пришел к выводу, что она не столь серьезная. Но заняться ею не помешает. Оторвав от нижней рубашки длинную полоску, он перевязал рану, гадая, доживет ли до утра. Да, он и забыл каково это — терять людей. Да что там, он потерял весь свой отряд! Раньше было проще — он был куда моложе. Видимо, это конец. Такие ошибки непростительны. Впрочем, расплата не заставит себя долго ждать. Бринден тряхнул головой, отгоняя мысли. Он не имеет права на подобное самоубийство! На поиски дотракийца, вероятно, отправились товарищи, голоса приближались к берегу. Бринден собрал оставшиеся силы и встал. Встречать врагов с мечом наперевес он не сможет. Остается только бежать, как сбежал с той поляны. А ведь крики последнего оруженосца стихли совсем недавно, он мог бы попытаться помочь ему, мог убить еще пару врагов, прежде чем его самого бы зарубили. Если ему и суждено сегодня умереть, то пусть лучше в воде. Он вошел в воду и оттолкнувшись ногами от дна поплыл, когда раненая рука стала отказывать, он перевернулся на спину. Вода приятно холодила кожу и успокаивала. Скоро стихли голоса наемников. Еще немного и он бы уснул, но что-то не давало ему это сделать. Коварная обманчивость быстрого гладкого течения чуть не стоила ему жизни. Нашел время нежиться! Нельзя спать, пока можешь — борись! Бринден снова перевернулся на живот и осмотрелся. Плывущее рядом бревно было немедленно притянуто ближе. Можно было плыть, держась за него. Дополнительная возможность не умереть. Если повезет, то его вынесет к какому-нибудь поселение. И ещё больше повезёт, если поселение не разорено. Положив голову на бревно и цепляясь за него здоровой рукой, Бринден давил в себе сон. Вначале он пытался разглядывать созвездия, припоминая их названия. Потом все созвездия были названы и снова вернулось желание спать. Он стал концентрироваться на боли в руке, вспоминал прошедшую ночь и заставлял себя представлять всё, что пришлось пережить его людям перед смертью. Перед очень мучительной смертью. Талли безвольно плыл, вокруг вырастали деревья, которые потом сменялись полями. Иногда он видел деревушки, но они оказывались сожженными дотла. Здесь ему окажут помощь только призраки. С рассветом, боль стала постоянной и ноющей. Она стала центром всего мира и только врожденное упрямство не давало Талли поддаться соблазну отпустить бревно, навсегда уйдя под воду. Когда на маленьком повороте его прибило к берегу, сил встать уже не было. Он отпустил ставшее родным дерево и перевернулся на спину. Вначале над ним склонялись ивы, а потом — суровое девичье личико. Сил удивляться тоже не было. Да и чему удивляться? Чего только не привидится в бреду. Девица, да еще одна, в такое время — какая глупость! Настоящая бы давно утопила или огрела булыжником. Юное видение что-то говорило, однако вслушиваться не получалось. Предсмертный бред вышел довольно странным. Бринден отказался бороться и отдался сну. Или смерти, как знать…