Счастье с пронизывающим взглядом

— Я хотел сказать… — Я хотела сказать… Оба умолкают. Слышится лишь вой сирены и механический голос, — похожий на его собственный, но совершенно бездушный — призывающий жителей Подземелья проследовать к выходу, ведущему на нижний уровень, к убежищу. — Ты первый. — Нет, ты. Убежище было создано уже давно, в первые годы после изгнания расы монстров с Поверхности. Они боялись, что людям будет мало этого, что те решат, будто барьера недостаточно, и спустятся вниз, чтобы окончательно уничтожить «угрозу». — Я просто… — она смущенно комкает край халата. — Я хотела сказать, что восхищаюсь тобой. Знаю, ты постоянно это слышишь от своих поклонников, и, наверное, мои слова ничего не значат… — Они значат очень много для меня. Потому что я восхищаюсь тобой. — Ты шутишь? — Посмотри на меня, дорогуша, разве я похож на третьесортного комика? То, чего они боялись, все-таки случилось. Они думали — придет армия, а пришел всего один человек, решимости которого хватило, чтобы уничтожить столь многих. Он убивал невинных походя, будто от мух отмахиваясь. Он без труда расправился с сильнейшим защитником Подземелья. И он не собирался останавливаться. Он хотел убить всех. — Но ты такой… А я… — Это ты сделала меня таким. Понимаешь? Без тебя я по-прежнему жил бы на улиточной ферме вместе с Блуки. Ох, черт, Блуки… Надеюсь, с ним все в порядке. — Все будет хорошо. С ним и остальными. Мы уйдем в убежище, и человек не сможет нас найти. Я сделаю все для этого. Не хочу больше видеть, как кто-то умирает. Мне достаточно того, что Андайн… — она всхлипывает и заслоняется рукавом, пытаясь спрятать слезы. — Человек за все поплатится, — он обнимает ее, готовый обещать что угодно, лишь бы это поддержало ее. — Ты ведь справишься, правда? Твое оружие — лучшее из всего, что когда-либо было изобретено. — Конечно, ведь его изобрела ты. Скоро человек будет здесь. Он не остановится, он полон решимости убить всякого, кто встанет на его пути, и пытаться это сделать — чистой воды самоубийство. — Тебе пора, Альфис. Времени мало, а они не смогут уйти без тебя. — Да, я… — она соглашается, но продолжает цепляться за его руки, будто боясь, что, стоит ей отпустить его, и ее унесет прочь порывом яростного ветра. — Давай, — он осторожно разжимает ее пальцы и слегка подталкивает к выходу. — Будь сильной, дорогуша. Ради нас всех. — Я постараюсь, — обещает она, и, наконец, направляется к площадке тайного лифта, который отвезет ее на нижний уровень. Наделенный душой робот отворачивается. Нужно подготовиться к последнему шоу; шоу, которого уже никто не увидит. — Меттатон! — оклик заставляет его вновь обернуться. — Спасибо тебе за все! «Ты — мой единственный друг» — думает Альфис, но не успевает сказать это, створки лифта захлопываются перед ее носом. Меттатон улыбается, пока она еще видит его, но, стоит лифту нырнуть вниз, как улыбка сменяется выражением отчаяния. Он не справится, он знает это. Но он должен попытаться. Ради этой милой чудачки Альфис, ради памяти бесстрашной Андайн, ради Блуки, ради всех, кто смотрел его шоу, ради будущего Подземелья. Может быть, это и есть его звездный час? Может быть, именно для этого он получил тело? Для того, чтобы защитить дорогих ему монстров. Если уж не стать тем, кто спасет Подземелье от человека, то хотя бы дать беженцам время добраться до укрытия. — Спасибо тебе, Альфис. За твою дружбу, — произносит он в пустоту. И выходит навстречу своей судьбе.