Счастье с пронизывающим взглядом

В общем-то, МТТ-отель давно уже не нуждался в постоянном контроле со стороны своего владельца. Система работала без сбоев, сотрудники подобрались ответственные и любящие свою работу настолько, насколько вообще можно любить работу. Все, кроме одного. И не то чтобы ради этого одного Меттатон ежедневно находил в своем плотном графике хотя бы пять минут, чтобы заглянуть в отель… Вовсе нет. Просто, во-первых, начальник должен подавать подчиненным хороший пример и демонстрировать, что, пока они трудятся в поте лица, он тоже не прохлаждается, а во-вторых — нужно почаще являть народу прекрасное, то есть себя, чтоб он, народ, не забыл, как оно, прекрасное, выглядит. Ну и кто же виноват, что некий невезучий кот так же регулярно, как Меттатон возникал рядом с его рабочим местом, успевал на этом месте накосячить как раз к приходу начальства… — Бурги, котик, — от вкрадчивого голоса за спиной Бургерпентса передернуло. — Скажи мне, пожалуйста: что ты сейчас делаешь? Вот это вот — это что? — Гламбургер, — пробормотал монстр, еще не понимая, что не так, но на всякий случай втягивая голову в плечи. — Серьезно? А по-моему, это больше всего напоминает заурядный гамбургер. Где блеск? Где гламур? Где, я тебя спрашиваю? — Но эти блестки, они… В таком количестве… — попытался запротестовать кот. — Служебная инструкция, дорогуша. Слева от тебя. Ты уверен, что внимательно ее читал? — Да, босс, — покорно вздохнул Бургерпентс, потянувшись за блестками. Удовлетворенное хмыканье и удаляющийся стук каблуков оповестили его, что гроза миновала. Стерев выступивший на лбу пот и оставив при этом блестящую розовую полосу на шерсти, кот машинально потянулся за сигаретами, просто необходимыми после стресса, которым являлся каждый приход начальника, но… — Бургерпентс! Что я говорил о курении на рабочем месте? — Я даже не думал, босс! — преувеличенно бодро отрапортовал кот, пытаясь понять, как его спалили и откуда вообще доносится этот осточертевший голос. Какое-то время он старательно являл собой пример ответственного работника, действующего точно по инструкциям. Будь тут инструкция, как дышать, он бы соответствовал и ей. Но Меттатон поблизости больше не возникал, и кот расслабился. Не настолько, чтобы рискнуть закурить, но достаточно, чтобы дать волю накопившемуся раздражению. Достав из кармана огрызок карандаша, Бургерпентс почти микроскопическими буквами стал царапать на своей стороне стойки: «Наш начальник Меттатон — просто розовый…» Вежливое покашливание над ухом едва не послужило причиной сердечного приступа. Чувствуя, как отчаянно топорщится дыбом шерсть, и держась за бешено колотящееся сердце, монстр медленно обернулся. Ну да, конечно, кого же еще он мог увидеть… Оставалось только понять: КАК? Как этот проклятый робот ухитряется каждый раз подобраться со спины в самый неподходящий момент? — Да ты у нас поэт, Бурги. Вдохновение накатило? — Меттатон улыбался, но это еще ни о чем не говорило. — Д-да, знаете… Никак рифму не могу подобрать… — кот оскалился в неестественной гримасе, кажущейся злой пародией на сияющую улыбку начальника. — Как жаль. Мне бы очень хотелось прочитать твои стихи, дорогуша, — робот скрестил руки на груди и замер в непринужденной позе, демонстрируя, что никуда не спешит и готов подождать, пока к поэту вернется вдохновение. Бургерпентсу показалось, что он слышит, как под его форменной шапочкой скрипят и булькают работающие сейчас на полную мощность мозги. Помявшись, он дрожащей рукой криво приписал последнее слово: «бутон». — Что ж, неплохо, дорогуша, хотя над рифмами тебе действительно стоит поработать, — хмыкнув, робот направился прочь, но тут же остановился. — И если не сотрешь это сейчас же, мне придется тебя оштрафовать за порчу имущества отеля. Схватив тряпку, кот принялся яростно оттирать со стойки свои вирши, вслушиваясь в отдающийся в разом опустевшем мозгу эхом стук розовых «шпилек» и желая, чтобы эти чертовы каблуки сломались. Оба. Разом. Правда, эхо-цветку он позже прошепчет другое желание. «Хочу, чтобы мой начальник хоть раз побывал в моей шкуре и узнал, каково это!» Меттатон же, похихикав немного над «бутоном», быстро выбросил из головы это происшествие. Дел у него хватало и без Бургерпентса, который свое и так получал регулярно, да и не мог робот воспринимать кота всерьез. В конце концов, если Бургерпентс так не любит свою работу и начальника, почему до сих пор не уволился? Для самого Меттатона подобные стычки с подчиненным были просто развлечением, и он искренне забавлялся, придумывая очередную песенку о том, как тот косячит на работе. День пролетел в хлопотах, свете прожекторов и блеске гламура. Успевая везде, где можно и нельзя успеть, по-настоящему увлекаясь творческим процессом и посреди осуществления одной идеи загораясь двумя новыми, он практически потерял счет времени, и опомнился только тогда, когда понял, что еще немного — и батареи совсем разрядятся. Глубоко за полночь, на остатках заряда добравшись до дома, робот подключил себя к розетке и сразу же ушел в спящий режим. Вот и утро. Или еще нет, если так хочется спать? Но включилось яркое уличное освещение, и лучи желтого света бьют прямо в лицо, а будильник надрывно пиликает под ухом до чесотки раздражающий мотив. Тут хочешь или нет, а встанешь, просто чтобы прекратить эту бессмысленную пытку. Зеркало в ванной отражает уставшее лицо с темными кругами под глазами — господи, и это его лицо?! Может, к черту эту работу, а? Отоспаться бы хоть раз… Но — нужны деньги, чтобы помочь племяннику оплатить обучение. Ни у кого в семье жизнь не сложилась так, как хотелось, так пусть хоть у парня будет шанс… А чтобы были деньги — нужно работать. И самые высокие зарплаты — в самом фешенебельном месте, никогда не испытывающем недостатка в посетителях. Такая вот простая логика. Кое-как продрав глаза и наскоро перекусив вчерашними подсохшими бутербродами, он надевает одним своим видом вызывающую неприязнь униформу и отправляется на работу. До этого проклятого отеля топать и топать, даже если лифт работает, но он опять не работает, а это значит, что топать нужно вдвое дальше. Дорогу преграждает шумная толпа монстрят, спешащих в школу, и приходится ждать, пока они все пройдут, а на следующем перекрестке обнаруживается табличка «Ведутся работы», и приходится отправляться в обход… Он опаздывает совсем немного, буквально на пять минут. Ну, может, на десять. Но начальник уже сидит на его рабочем месте и собственноручно делает «Звездное парфе» для раннего клиента, и это значит, что штрафа за опоздание не избежать. Обычно сослуживцы прикрывают, понимая, что он опаздывает не нарочно, но в этот раз он попал. — Ита-а-а-ак… Опять опаздываем? Кто обещал, что это больше не повторится? Он пытается оправдаться, рассказать о лифте, дорожных «пробках» и обходах, но босс нетерпеливо машет рукой. — Отговорки, одни отговорки. Мне придется снова оштрафовать тебя, Меттатон. А теперь приступай к работе; не думаешь же ты, что я теперь весь день буду работать за тебя? Он покорно занимает место за стойкой, не отрывая взгляда от своих ботинок, и надеется, что на этом сегодняшняя порция нагоняев будет исчерпана, но нет. — И сотри со стойки свои художества, будь так добр. Приятно, что ты меня так ценишь, что даже стихи посвящаешь, но это — порча имущества отеля, и я буду вынужден тебя наказать, если ты продолжишь загрязнять стойку своими литературными упражнениями. Подняв голову, он проводил взглядом удаляющуюся спину начальника в совершенно безвкусном, кошмарном костюме, и посмотрел на стойку. Там, выведенное мелкими буквами, красовалось: «Наш начальник Бургерпентс — настоящий молодец». «Когда я успел написать такой бред? И… Почему Бургерпентс? Его ведь иначе звали… До того, как…» Но задуматься он не успел: нахлынули посетители, и пришлось посвятить все свое внимание приготовлению треклятого фастфуда, стараясь во всем соответствовать рецептуре и инструкциям, чтобы не получить очередной нагоняй. А работа, как назло, не спорилась, поскольку из-за хронического недосыпа сосредоточиться на ней никак не удавалось. То и дело он путался, что-то забывал, добавлял не те ингредиенты… Стейки в форме начальственной физиономии так и норовили подгореть, что-то проливалось и рассыпалось, разбивалось, задетое торопливым движением, и при всем при этом у стойки толпился народ, и каждому нужно было улыбаться, пытаясь выглядеть милым и приветливым, невзирая на идиотскую униформу и паршивое самочувствие, и ужасно хотелось закурить, и… — ААААААААА!!! Меттатон подскочил так, что выдернул шнур из розетки, и замер, заполошно озираясь по сторонам. Так… Это дом-лаборатория Альфис, а не та маленькая комнатушка, в которой он проснулся раньше… На стене плакаты, на плакатах он… Точно он? Робот метнулся к зеркалу. — Меттатон, ты кричал? Что случилось? — заспанная Альфис, появившись в дверях, с тревогой посмотрела на друга. — Альфис! Дорогуша, скажи мне: я, Меттатон, богатая и знаменитая звезда Подземелья, так? Владелец МТТ-отеля, собственного телеканала, и прочая этсетера… Всеобщий кумир и идеал? — Д-да, — растерянно протянула ящерка, пытаясь припомнить, случались ли у робота раньше по ночам такие острые приступы самолюбования. — Э-м-м… У тебя все в порядке? — Да! Все в полном порядке! Все отлично! Просто прекрасно! — подхватив ничего не понимающую ученую на руки, он провальсировал с ней по комнате, запнулся о шнур, но удержал равновесие и бережно поставил Альфис обратно на пол. — Все хорошо, дорогуша. Прости, что разбудил. — Н-ничего… Ну, если все нормально, тогда я пойду… — покачивая головой и размышляя, не стоит ли перенести плановый осмотр робота на пораньше, ящерка отправилась досыпать. Меттатон тоже вернулся к розетке, но, подключившись, надел наушники, включил музыку, и до утра пролежал, глядя в потолок и о чем-то размышляя. — Бурги, дорогуша… — Я все стер! И посетителям я не хамил, а если ей показалось… — сразу же занял оборонительную позицию кот. — Верю, верю, успокойся. Я не ругать тебя пришел. Бургерпентс воззрился на начальника с подозрением. — И петь не будете? — Не буду, — сдержал смешок Меттатон. — Я внимательно за тобой наблюдал и оценил твои старания, поэтому завтра и послезавтра у тебя выходные. Оплачиваемые, — уточнил он, заметив, что удивленный монстр хочет возразить. — И, кстати, ты не думал о том, чтобы переехать поближе к отелю? Тебе ведь далеко приходится добираться, верно? — Ну… Думал, да, — согласился кот, все еще глядя на робота с опаской. — Но это же дорогой район, а так я смог комнату подешевле снять, хоть и приходится каждый день по нескольку километров шагать… — Думаю, с этим я могу помочь. Если ты согласен, в ближайшее время подберем тебе более удобное жилье. — Согласен… Но с чего вдруг такое внимание, босс? — похоже, отчаявшись понять это самостоятельно, Бургерпентс рискнул спросить напрямую. — Скажем так… Я получил возможность взглянуть на жизнь под новым углом. — Я них… Ничего не понял, но это явно хороший угол! — Да уж, — Меттатон чуть заметно поежился, вспоминая кошмарный сон. — Но, дорогуша, это не значит, что тебе позволено отлынивать от работы! С минуты на минуту появятся первые покупатели, так что, будь добр, постарайся обслужить их по высшему разряду. И улыбайся, Бурги, улыбайся! Подумай о чем-нибудь хорошем, например, о выходных… Кот подумал. Представил, как задернет шторы, отключит будильник, а заодно и телевизор, чтобы исключить всякое напоминание о начальнике, и наконец-то выспится. На его губах медленно стала проступать неуверенная, неумелая, но искренняя улыбка. Меттатон от всей души надеялся, что этого зрелища достаточно, чтобы кошмары ему больше не снились.