Счастье с пронизывающим взглядом

I do not know love, I am a robot. … I use to know love. Jon Bellion — iRobot

Я решился: я ухожу из дома. Этот шанс — один на миллион, и я не могу его упустить. Увидев наброски, которые показала мне Альфис, я понял, что не способен сказать «нет». Разумеется, я понимаю, что никто не гарантирует успех: если наша авантюра не удастся, и Альфис не займет желанную должность, она не сможет создать тело, о котором я мечтаю. Но… В конце концов, это ведь зависит от меня! Я должен впечатлить Короля и убедить его вынести решение в нашу пользу. Догадываюсь, что он за свою жизнь видел многое, и удивить его сложно, но это лишь значит, что я должен придумать нечто принципиально новое, чего еще не было в Подземелье. И я даже примерно представляю, что это может быть. В любом случае, я обязан попытаться. Лучше рискнуть, чем до конца своих дней сожалеть об упущенной возможности. Это тело… Я должен заполучить его, во что бы то ни стало! Во что бы то ни стало… Я надеюсь, Блуки меня поймет. Он всегда был на моей стороне, но даже ему я не могу рассказать, что задумал. В первую очередь — ему. Не могу даже представить, как объявлю ему в лицо, что ухожу. Конечно, он не стал бы меня отговаривать, он всегда соглашался с моими решениями. Но я бы сам уже не смог уйти. Поэтому я ничего не скажу, просто тихо исчезну. Я не стал брать с собой никаких вещей. Во-первых, понятия не имею, что может понадобиться, а во-вторых… Вещи напоминали бы мне о доме. О Блуки. Не сразу осознал, что одну вещь все-таки взял: уходя, я запер дверь на ключ, и он все еще при мне. Придется от него избавиться… Как и от того, кому он принадлежал. Я боюсь, что не справлюсь со своей задачей, оставаясь прежним Хаппстаблуком. Какими бы захватывающими не были перспективы, желание вернуться — останется. Поэтому нужно, чтобы возвращаться было некуда. И некому. У моего нового тела будет новое имя, красивое и звучное, а никакого Хаппсты больше не будет. Вот и все. Ключ от уютного домика на ферме Блуков погребен среди мусора, и никто больше его не увидит, как и Хаппстаблука. Это было совсем не сложно — оставить позади целую жизнь. Совсем не сложно. Тебе не о чем плакать, Меттатон.

***

Единожды взяв разгон, трудно остановиться. Меттатон летел вперед, словно выпущенная из лука стрела, строго по прямой, достигая цели лишь для того, чтобы, не останавливаясь, двигаться к следующей. Биография робота была прозрачна и проста: его создала доктор Альфис. У него нет семьи и не было никакой жизни до того, как он стал звездой. Он был сконструирован для того, чтобы быть звездой, и, пусть даже своим поведением он мало похож на машину, личность Меттатона — результат искусного программирования, а не каких-то жизненных перипетий. Читая о себе в Монстронете, он видел, что все думают о нем именно так, и это полностью его устраивало. У Меттатона нет времени на себя. На рефлексию, переживания, угрызения совести. Да и откуда бы этому взяться? С ним не происходило ничего, что могло бы вызвать такие эмоции. Его жизнь — неудержимое движение вперед и вверх, в блеске гламура, под светом прожекторов, в объективах камер. Его жизнь — бесконечный праздник, где нет места тоске и унынию. Меттатон избегает прикасаться к ключам. Единственный монстр, которому это известно — Альфис, и она, конечно, не выдаст никому эту маленькую слабость. Все двери, через которые ежедневно проходит робот, открываются и закрываются с помощью магнитной карты или простого нажатия на кнопку. Он ни о чем не жалеет. Совершенно ни о чем. Просто порой думает о том, что хотел бы, чтобы жизнь сложилась немного иначе. Думает, закусив губу от жалости к пропавшему без вести призраку и его печальному кузену. Он привык рассказывать Альфис о своих победах и свершениях, о своих неиссякаемых идеях и грандиозных планах. Привык влетать в лабораторию, как когда-то в дом Напстаблука, с порога начиная вещать: «Дорогуша, только представь себе!..». Ему уже давно не приходилось останавливать себя на полуслове, осознав, что, начиная рассказ, чуть не обратился к брату, которого у него нет.

***

Фриск подходит, хитро улыбаясь и пряча руки за спиной. — Меттатон, у меня есть кое-что для тебя. — О, я обожаю подарки от фанатов, это так мило! — воодушевляется робот, и даже пытается заглянуть девочке за спину, но она со смехом отскакивает в сторону. — Ну, что же там у тебя, дорогуша? Я умираю от любопытства! — Закрой глаза и подставь ладонь, — командует человеческий ребенок. Меттатон наклоняется, чтобы ей было удобнее, послушно протягивает руку, а второй заслоняет глаза, демонстрируя, что не подглядывает. В ладонь ложится что-то маленькое: кулон? Милая безделушка? — Можешь смотреть. Он смотрит. И вздрагивает, резко выпрямившись. — Откуда… Что это, дорогуша? — едва не проговорился. — Я случайно купила его у Кэтти и Брэтти. Они тебя обожают, и тебе повезло, что они не знали, что это — ключ от твоего дома. — Подожди, дорогуша, ты что-то путаешь, — и куда только подевался талант быть убедительным в любой роли? — Меттатон, я никому не скажу, не бойся, — совсем не по-детски мягко и мудро улыбается Фриск. — Твой кузен очень тоскует по тебе, тебе стоит хотя бы навестить его. Гламурная телезвезда как-то вдруг перестает сиять, будто регулятор яркости повернули, и отводит взгляд. — Ты думаешь… Он будет рад мне? — Он будет счастлив.

***

Мне кажется, я не переживал так, даже когда уходил в неизвестность. Или когда Король решал нашу с Альфис дальнейшую судьбу. Вероятно, дело в том, что тогда я не испытывал сомнений. Твердо знал, что у меня все получится, все сложится наилучшим образом: просто не позволял себе думать иначе. Сейчас у меня нет такой уверенности. Но я решился. Я возвращаюсь домой.