Счастье с пронизывающим взглядом

Friend, please, remove your hands From over your eyes for me. I know, you want to leave, But friend, please, don`t take your life away from me. Twenty One Pilots — Friend, please

— … Но я не нашел ее. Он совсем не хочет оправдываться, он знает, что сделал все, что мог, но против воли в голосе звучат почти просительные нотки. — Поверь мне. Я искал.

***

Он искал. Действительно искал. Количество баннеров с портретом Альфис и надписью «Пропала без вести!» почти превысило количество баннеров с его собственным лицом. Каждую свою передачу — а он продолжал вести их, пусть и не так часто, как прежде — он заканчивал напоминанием о том, что готов щедро вознаградить всякого, у кого найдется хоть какая-то информация о ней. Но Альфис никто не видел. Ни в Жаркоземье, ни в Водопадье, куда, как он полагал, она могла отправиться, чтобы попрощаться с Андайн. Нигде. Ее не было нигде. Словно она просто растворилась в воздухе. Не ограничившись объявлениями, он занимался поисками лично, тратя на это все свободное время, которого, по правде, катастрофически не хватало в виду новых обязанностей. Обошел все места, о которых Альфис хотя бы мельком упоминала при нем. Перевернул вверх дном всю лабораторию… Обе лаборатории. На вторую, мрачную и жуткую, он наткнулся по чистой случайности, и даже успел обрадоваться: так вот, где она спряталась! Даже успел возмутиться: бросила его, не завершив толком ремонт, только ради того, чтобы забиться в эту кошмарную дыру! Но ее не было и там. Лишь несчастные и пугающие создания, чей вид потряс его до глубины души — особенно когда он понял, КЕМ они были прежде. «Она сделала это? Наша тихая Альфис сделала это с ними? Чего еще я не знаю о ней?» Вот тогда-то его и пронзило раскаленной иглой осознание: он не знал слишком многого. Не знал… И не хотел знать. Был слишком занят собой. Уделял ей слишком мало внимания, даже тогда, когда оно было ей жизненно необходимо. И слишком поздно спохватился. Когда Альфис включила его после ремонта, первое, что он сделал — направился к зеркалу, чтобы убедиться, что вновь выглядит безупречно. И с неудовольствием отметил, что ноги и руки слушаются не так хорошо, как прежде, а внутри корпуса что-то поскрипывает. — Дорогуша, кажется… — начал он, поворачиваясь к ученой, и осекся. — Альфис? Ящерка молчала, глядя куда-то в сторону пустым, невыразительным взглядом. Подойдя ближе, он заметил, что ее глаза опухли и покраснели. — Дорогуша, ты меня пугаешь, — он опустился на одно колено, внимательно глядя на Альфис и отмечая, что дела, кажется, хуже, чем он может предположить. Ученая никогда не следила особо за своим внешним видом. Иногда судорожно начинала прихорашиваться, направляясь в Водопадье, но в основном жила, как герои этих ее аниме: неделями в одной и той же одежде, в окружении растущей горы упаковок из-под лапши… Однако теперь Альфис превзошла саму себя, в худшем смысле. Ее халат больше не был белым, его сплошь покрывали грязные пятна, на рукаве была дырка, то ли прожженная, то ли вообще проплавленная чем-то. Стекла очков были покрыты мутными разводами, а оправа — слегка искривлена. Чешуя ящерки заметно потускнела, словно запылившись, кое-где были темные пятна. — Альфис! Ну же, скажи что-нибудь! — не выдержав, он легонько встряхнул ее за плечи, и ученая безвольно покачнулась, будто тряпичная кукла. — Все нормально, — он уже начал думать, что Альфис лишилась дара речи, когда ученая, наконец, заговорила глухим неестественным голосом. — Человек покинул Подземелье, у нас все нормально. Лучше бы она плакала. Как тогда, когда они оба наблюдали через монитор за гибелью Андайн. Рыдала, крича до хрипа, билась в истерике… Что угодно, лишь бы не этот безжизненный голос существа, потерявшего самое дорогое. — Дорогуша, мне кажется, тебе нужен отдых, — осторожно начал он, но ящерка продолжала, словно не слыша. — Подземелье потеряло Короля, Королеву и Защитника; сейчас монстры выбирают нового правителя. Скорее всего, большинство проголосует за тебя. Новость не показалась радостной. Такой ценой оказаться на самом верху даже он не был готов. Альфис умолкла и смотрела на него — сквозь него, будто он снова стал призраком. Она словно что-то подсчитывала в уме, и походила на того, кто уже сказал все, что мог, и пытался придумать повод для ухода. Однако она сказала далеко не все, что хотелось сказать, и это удерживало ее на месте. Обычно тараторящая без умолку о любом событии в своей жизни, даже если это всего лишь выход нового сезона аниме, теперь ящерка, казалось, настрого запретила себе говорить о том, что разрывало ее душу на части изнутри. — Дорогуша… Альфис, — он постарался вложить в свои слова максимум тепла и сочувствия. — Тебе ни к чему так старательно держать лицо передо мной. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, и мне кажется, что тебе нужно выговориться. Вспомнить все, чтобы суметь отпустить. Знаешь, мы с ней не были хорошими друзьями, но Андайн… — Я в порядке, — перебила она, непривычно резко. — Правда, Меттатон, — добавила Альфис уже мягче. — Это больно и грустно, но… Со мной все будет в порядке. С сомнением посмотрев на нее, он все же поднялся, решив, что сейчас не время быть навязчивым. — Ну, если ты так говоришь, дорогуша… Просто знай, что я готов выслушать тебя в любое время, хорошо? А сейчас, думаю, тебе нужно умыться, да и твой халат немного запачкался… Ящерка послушно взяла чистый халат и отправилась в ванную, он же, зайдя с ее компьютера в Монстронет, принялся изучать новости. Успел как раз к подведению итогов голосования, и убедился, что Альфис была права: большинство проголосовало за него. Он станет королем. — Дорогуша, ты скоро? Нам нужно в Новый Дом! — крикнул он, мысленно уже примеряя алую королевскую мантию и прикидывая, с чего начать свое правление. Нет, он не был безразличен к ее чувствам, как и к трагическим событиям, потрясшим Подземелье. Просто решил поверить ей на слово — пока что. Позже он, несомненно, сумел бы вывести ученую на разговор, как-то растормошить ее, вытащить из той бездны черной глухой тоски и боли, куда она проваливалась. Но слишком много всего произошло в Подземелье, пока он был отключен, и ему, привыкшему всегда быть, что называется, впереди планеты всей, позарез требовалось наверстать упущенное и вновь оказаться «на волне». Да и стать королем — это вам не улиток пасти… Улиток. Блуки. Нужно ведь еще навестить его и приложить все силы, чтобы восстановить так по-дурацки оборванные отношения. Теперь-то он понимал, насколько глупо поступил, сбежав из дома, и было просто необходимо попросить за это прощения. Кузен любил его, когда он был призраком, и полюбил, когда он стал телезвездой… Возможно, Блуки сможет любить его и теперь, когда узнает, что пропавший родственник и уже без пяти минут король Меттатон — одно и то же существо? Он очень на это надеялся. — Иди без меня. Я… Догоню тебя позже, — раздался тихий голос Альфис. — Ты уверена? Я могу подождать, — но ему уже не терпелось сорваться с места, невзирая на не до конца восстановленное тело: действовать, действовать, делать все возможное. — Иди. И да, Меттатон… Поздравляю. — Спасибо, дорогуша. Что ж, тогда — до встречи! Едва договорив, он умчался, практически на ходу принимая более приспособленную к скоростному перемещению в пространстве форму. Черт с ним, с титулом, первым делом нужно найти кузена, а трон может постоять пустым еще некоторое время. Альфис его так и не догнала. Ее не было на коронации, прошедшей, несмотря на все его старания, весьма скомканно. Она не появилась, когда он отвечал на вопросы монстров и обещал в краткие сроки привести Подземелье к благополучию и процветанию — к сиянию и блеску гламура, если точнее. Ее не было рядом, когда он писал первые указы, еще не думая о том, к чему они могут привести… Он в итоге застрял в столице на неделю, наводя там свои порядки, и только потом, когда у него, наконец, выдалось свободное время, осознал, что за эту неделю так ни разу и не увидел ученую. Альфис не взяла трубку, когда он ей позвонил, но он тогда лишь испытал легкое раздражение и недоумение по этому поводу. А потом ему и вовсе стало не до старых друзей. Даже с Блуки, пусть и не сразу, но все же принявшим блудного кузена, он почти не виделся. Он снова набрал номер ученой, но на этот раз из динамика вместо гудков послышалось безразлично-вежливое «Аппарат абонента отключен или находится вне зоны доступа». И от этого почему-то стало не по себе. Рассеянная, как все гении, ящерка порой действительно забывала зарядить телефон, но… Не дав себе времени додумать, он набросил на плечи мантию — статус обязывает, да и она ему действительно шла — и почти бегом поспешил прочь из тронного зала. Лаборатория оказалась открыта настежь, что лишь усилило плохие предчувствия. Альфис внутри не было. Зато он нашел ее телефон — выключенный и разрядившийся, как и ожидалось. Повсюду лежала пыль, но это еще ни о чем не говорило: пыльно здесь было и неделю назад, ученая явно не утруждала себя уборкой. А вот мусора не прибавилось: лапша стояла нераспечатанной, как и бутылки с газировкой. Вся обстановка лаборатории наводила на мысль о том, что здесь уже довольно давно никого не было. Для очистки совести он все равно заглянул в каждый угол, подспудно надеясь найти какую-нибудь записку или еще что-то, способное подсказать, куда могла деться ящерка, но ничего не нашел. Рассудив, что король не обязан заниматься такими вещами сам, он вернулся в столицу, и уже оттуда развернул масштабные поиски пропавшей ученой.

***

«Я искал. Прости меня, Альфис. Я искал…»