Гарри Поттерам закон не писан

Разумеется, на следующий день Гарри вернулся. И в понедельник тоже. Подскочить с утра, проглотить остывший кофе и полететь по сетям портретов стало для него чем-то вроде привычки куда быстрее, чем за три недели, как то обещали магловские психологи. У Драко было... хорошо. Спокойно. Он был прав - клиентов практически не было, а если кто-то к нему и наведывался, то так плохо говорил по-английски, что сомнений не оставалось: клиенты из прошлого. Уютно было даже несмотря на то, что они не разговаривали. Разумеется, не разговаривали, - портрет Гарри Поттера не должен говорить, а Драко все время, что Гарри сидел, опираясь о нарисованную стену, продолжал возиться с бесчисленными кусками кожи. Первое время испорченные образцы летали в мусорное ведро с завидным постоянством, но чем больше фиалов с мыслями становилось на полке за его спиной, тем дольше оставался на столе очередной кусок. Иногда, когда у Драко затекала шея или немели руки, он откладывал палочку и делал легкую разминку, задумчиво долго смотря на гаррин портрет. Говорил он мало: иногда ругался (на самого себя и совсем уж редко - в спину клиентам, портящим его антиквариат), иногда - чаще во время ланча - зачитывал вслух особенно абсурдные статьи «Пророка» или «Придиры», щедро удобряя их своими комментариями и восклицаниями по типу «Нет, Поттер, ты только послушай!..», отчего у Гарри сладко сосало под ложечкой. Все это напоминало уютные вечера в кругу семьи, когда оба супруга, хоть и заняты своими делами, но не могут отдалиться друг от друга даже на минуту. Эта иллюзия счастья, иллюзия «жизни вместе с Драко Малфоем» согревала Гарри долгие дневные часы, чтобы перед сном ударить его ледяным молотом в грудь: ты все придумал, это не по-настоящему, ему плевать на тебя, ты, жалкий извращенец. Утро вторника встретило его теми же мыслями. Мрачно посмотрев на себя в зеркало и отрицая явную необходимость бриться, Гарри отказался от завтрака и нырнул в ставший родным портрет. Легкая качка, фонтан цветов и оттенков перед глазами, и вот он встал возле привычного нарисованного стола… …и потонул в водовороте шума. Камин сбоку раздирало треском недовольного пламени, над столом парили по меньшей мере два десятка вопиллеров, а в окна, на этот раз не задернутые, ломилась целая стая из сов и филинов. И посреди всей этой вакханалии - а, точнее, своего кабинета, - стоял сам Драко. Он, запустив обе ладони в волосы, оглядывался вокруг с такими круглыми глазами, что в Гринготсе их приняли бы за сикли. Судя по бившему в окна свету, на этот раз Гарри «втянулся» в портрет очень быстро и потому имел счастье наблюдать за утром Драко. По легкому тремору в длинных пальцах, такой ажиотаж вокруг его персоны случился впервые, и Гарри даже стало его жаль. По всему выходило, что быть «Драко Малфоем, знаменитым магопластическим хирургом» - крайне утомительно. Драко же наконец взял себя в руки. После рычащего, злобного Акцио к нему в руки легла палочка, и он начал безжалостно расправляться с источниками шума. Камин был первым. Короткое заклинание, и треск поленьев стих, оставляя после себя беззвучно полыхающее пламя. Легкий взмах палочки, и окно отворилось, пуская ошалевших от ожидания птиц в кабинет. На пол и стол посыпались стопки писем, новая порция вопиллеров и даже какие-то посылки, но Драко, не глядя, отправил их в самый темный угол кабинета. Вопиллерами пришлось заняться плотнее. – Только появись здесь, Забини, - рычал он, после каждого слова уничтожая порхающие конверты невербальным Инсендио. – Не посмотрю, кто ты сейчас, и врежу, как в школе, – последний вопиллер тихо пискнул и полыхнул зеленым, растворяясь в воздухе. Драко тяжело вздохнул и, массируя виски, сел на край стола. Из тихого шепота под нос Гарри смог разобрать «И ведь даже Фиделиус не наложишь, авроры будут заявляться каждый Мордеров день» и тихонько фыркнул себе под нос. На самом деле, за послевоенные годы авроры отловили всех до единого Пожирателей Смерти. Дела помилованных Малфоев были давно закрыты и отправлены в архив. В настоящие дни им не угрожала никакая предвзятость со стороны служителей закона, лишь сами жители магического мира могли таить злобу на их прошлое, а потому Фиделиус Драко на его личной собственности никого бы не удивил. Но Драко этого знать было совсем не обязательно. Из собственных размышлений Гарри вырвал робкий стук в дверь по правую сторону картин. Он, разумеется, не мог видеть самой двери, но не раз наблюдал, как в нее выходил Драко, чтобы позже вернуться с подносом еды. Драко вымученно застонал, зажмурившись, и поплелся открывать. – Ну и где твоя геройская задница, когда меня нужно спасать? – буркнул он, проходя мимо портрета, и Гарри от такой наглости чуть не подавился вздохом. – Добрый день. Я могу вам чем-нибудь помочь? – Здравствуйте, – послышался звонкий, чуть дрожащий девичий голос. – Меня зовут Аманда Смитт, и я хотела бы переговорить с Драко Малфоем. – По какому вопросу, позвольте узнать? – Это вы, да? – тише спросила она, и, судя по всему, Драко ответил ей жестом. – Я видела вашу работу с мисс Забини, и мне просто жизненно необходима ваша помощь, – воцарилось недолгое молчание, а потом девушка, снова распаляясь, почти выкрикнула: – У меня есть деньги! – Разумеется, – протянул Драко, и Гарри в этом полусаркастичном голосе расслышал приподнятую бровь. – Что ж, проходите. Посмотрим, что я могу для вас сделать. Через пару секунд Гарри смог рассмотреть незваную гостью. Предположение, сделанное по голосу, подтвердилось: девчушка была совсем юной, возможно, выпустилась из Хогвартса год или два назад. Каштановые волосы были завязаны в простой хвост, укороченная по последней моде мантия скрывала фигуру, но не скрывала ее миниатюрности, большие карие глаза часто моргали, плечи были напряженно расправлены, а натянутая улыбка слегка подрагивала в уголках губ. Драко молчаливо указал на небольшой кожаный диванчик, медленно опускаясь в него и закидывая ногу на ногу. – Итак? – осторожно подтолкнул гостью к разговору он, пока Аманда пялилась на портрет Гарри Поттера. – Вы хотели поговорить, мисс Смитт? Девушка вздрогнула, будто очнувшись, и круто развернулась к нему. – Я хочу замуж, – решительно сказала Аманда, кидая на диван сумочку и цветастую накидку мантии, оставаясь в строгих брючках и белоснежной блузке на клепках. Гарри от такого заявления чуть из картины не вывалился, а вот Драко, стоило отдать ему должное, даже бровью не повел. – Даже представить не могу, что вам наговорила мисс Забини, – спокойно ответил Драко, – но нам следовало бы узнать друг друга для начала, не думаете? Аманда застыла на месте, но вскоре звонко рассмеялась. – Нет, нет, вы не так поняли, – она махнула рукой и да, после смеха ее голос звучал куда приятнее. – У меня есть молодой человек. Мы с шестого курса Хогвартса вместе, но он никак… – Аманда замолчала, а Драко понимающе кивнул. Видимо, такое он слышит не впервые. – Он мне часто говорит, что я… немного не подхожу под его идеал девушки, – она замялась и начала накручивать ни в чем неповинные волосы на палец. – И от меня вы хотите… – Драко замолчал, приглашающе приподняв брови. Аманда судорожно выдохнула, кивнула, будто решившись на что-то и, сделав к дивану шаг ближе, резко рванула полы блузки в стороны. – Можете их увеличить? Гарри пришлось резко вспомнить, что он, вообще-то, аврор. Авроры сражаются со злом, а не швыряются в клиенток своих возлюбленных Непростительными заклятиями. Драко с полминуты смотрел на, как Гарри подозревал, обнаженную грудь Аманды с абсолютно нечитаемым выражением во взгляде. Переведя его на карие глаза, он абсолютно тем же голосом «профессионала за работой», что и раньше, спросил: – И вы совершенно уверены в своем желании, мисс Смитт? Девушка снова рассмеялась, искусственно, даже слегка истерично. – Разумеется, уверена, – для надежности она еще и кивнула. – И чем раньше вы это сделаете, тем лучше. Драко медленно кивнул и поднялся, ладонью указывая на дверь - как знал Гарри - операционной. – Тогда предлагаю начать немедленно, – проговорил он, пропуская запахнувшуюся девушку вперед. – Прямо... сейчас? – потерянно спросила она, чуть замешкавшись. – А… стоимость? – Сейчас я вас обследую и все расскажу, – отмахнулся Драко, незаметно призывая из ближайшего шкафа несколько склянок с зельями. За ними плотно закрылась дверь операционной, и Гарри пришлось зажмуриться, чтобы успокоиться. Чтобы унять злобный молот в груди, ускоряющий пульс всепоглощающей яростью и ревностью. Чтобы прекратить представлять, как его чуткие длинные пальцы с удовольствием скользят по чужому телу. Чтобы не выпрыгнуть из картины, не ворваться в операционную не запретить Драко касаться кого-либо кроме него. Гарри всегда был таким. Горячая голова диктовала правила куда громче, чем делал это холодный разум, резкость в словах и некоторая замкнутость чуть не довели его до точки невозврата еще в академии. Тогда почти все его окружение заверяло, что Гарри выбрал не тот путь, но он всем доказал, что может. Может брать себя в руки, может мыслить трезво, может вести, а не быть ведомым. А, значит, сможет и сейчас. Главное дышать, спокойно, глубоко и медленно. Вдох. Выдох. Когда Гарри открыл глаза в следующий раз, его ослепило солнце, светящее прямо в портрет. Судя по всему, его «картинный» вздох приравнялся на этот раз к нескольким часам реальной жизни. Гарри лишь пожал плечами, отползая в нарисованную тень стола и устраивая подбородок на подтянутых к груди коленях. Стоило ему усесться, как дверь операционной отворилась, и в кабинет вышла Аманда. Блузка была застегнута и аккуратно заправлена в брюки, хвост был перетянут повыше, на губах играла легкая, но искренняя улыбка, и только красные опухшие глаза выдавали то, что все это время девушка прорыдала. – Это твое тело, а не его, запомни, – продолжал говорить за ее спиной Драко. – И вообще, если он не хочет жениться только из-за размера твоей груди, то я посоветовал бы тебе его бросить, – он приманил к себе ее вещи и помог Аманде надеть мантию. – И чем раньше, тем лучше. Она тихо рассмеялась, громко шмыгнув носом, и развернулась к нему. – Простите, что я завалилась сюда вот так, без предупреждения, Драко, – Гарри сжал челюсти, подавляя желание кинуть в хамку Жалящим проклятием. Подумать только, она провела здесь всего пару часов, и он для нее уже Драко, когда как Гарри и после семи лет знакомства не рисковал называть его по имени вслух. – Это было очень невоспитанно, а что я потом… – ее лицо залилось краской, и она потупила взгляд. Драко на это лишь слегка улыбнулся и махнул рукой. – Ничего страшного, у меня пока свободный график, – Смитт красноречиво взглянула на завалы писем в углу и перевела на Драко смеющийся взгляд. – Ну или не очень загруженный, – он закатил глаза, а Аманда рассмеялась. – Да и работа пластического хирурга предполагает… вторгаться в чужое личное пространство. Назовем это так. – Я до сих пор не могу поверить, что вы, ну… – она безмолвно вращала запястьем в воздухе. – Не воспользовались возможностью подзаработать, скажем так. – Мисс Смитт, я учился этому делу для того, чтобы помогать людям становиться лучше, а не совершать ошибки, – он грустно улыбнулся, а у Гарри отлегло от сердца. Мисс Смитт. Не Аманда. – Я знаю, что значит сделать со своим телом то, чего не следовало, – он в призрачном касании скользнул по рукаву водолазки, под которым скрывалась метка. – Можете мне поверить. Аманда грустно приподняла бровки и порывисто обняла его поперек спины, тут же отстраняясь. – Вы - хороший человек, Драко, и я сделаю все, что в моих скромных силах, чтобы люди об этом узнали, – бойко проговорила она. – Я могу воспользоваться вашим камином? – Конечно, – медленно кивнул Драко. – Что вы имеете в виду под «сделаю все возможное»? – добавил он уже стоя вместе с Амандой у решетки. – О, я не сказала? – девушка широко улыбнулась и не без самолюбия сказала: – Я работаю в команде «Еженедельного пророка». Ждите в ближайших выпусках статью о вас! Глаза Драко готовы были выкатиться. По крайней мере, так показалось Гарри. – Нет, что вы, не стоит, – попытался он, рванув ближе к девушке. – Я бы предпочел, чтобы… – Я знаю, что вы скажете, – остановила она его речь взмахом ладони. – «Доброе имя зарабатывают делами, а не хвалебными речами». Но иногда людям нужно приоткрыть глаза. Дать пинок в правильном направлении, так сказать, – она заговорщицки подмигнула. – Так что не стесняйтесь. И еще раз спасибо! Драко открыл рот, чтобы возразить, даже поднял руку ее остановить, но камин уже полыхнул зеленым, и он остался в кабинете один. – Чтоб эту Забини, – выдохнул он и запустил поднятую руку в волосы. С вымученной улыбкой Драко развернулся к портрету Гарри. – Видишь, Поттер. Вот такой монетой мне платят, когда я веду себя как профессионал, – нарисованный Поттер тяжело вздохнул и драматично прикрыл глаза ладонью. Улыбка Драко стала чуть шире. – Абсолютно согласен. Через некоторое время жизнь вернулась к своему обычному руслу: Драко работал за своим столом, Гарри следил за каждым его движением, желая выгравировать их у себя в памяти. Единственное, что изменилось, был не прекращающий вызывать Драко камин. Он, скрепя сердце, откладывал свое занятие и каждый раз подходил ответить, видимо, памятуя об оставленных по всему миру пациентах. Немудрено, что к концу дня Драко был не шибко добрее раздразненной гарпии. Когда камин полыхнул в очередной раз, и ему снова пришлось оторваться от образца, Гарри подумал, что, если бы Драко убил прибывшего, то Визенгамот бы его оправдал. – В Министерстве куда веселее, когда пытаешься его разрушить, конечно, но и работать там неплохо, – без приветствий проговорила Забини и целенаправленно процокала шпильками к дивану, ложась на него спиной и со вздохом блаженства устраивая уставшие за день щиколотки на подлокотнике. – От смерти тебя уберегает лишь то, что мне жалко губить собственное творение, – пробубнил Драко, даже не поднимая взгляда. Забини фыркнула. – Я не твое творение, я матушкино творение. – Кстати, – Драко на мгновение оторвался от работы, чтобы сменить насадку. – Как на твое преображение отреагировала миссис Забини? Блейз рассмеялась, устраиваясь удобнее. – Матушка в восторге. Говорит, что теперь сможет меня хоть чему-нибудь научить, – Гарри смысла шутки не понял, но это было и не важно, если смеется Драко. – А ты все работаешь? – Я здорово продвинулся за те дни, когда ты еще не растрепала всему магическому миру, кто приложил руку к твоему образу, – Драко бросил в Забини сердитый взгляд, который остался ею незамеченным. – А теперь каждые полчаса меня дергают то по камину, то по совиной почте. За что ты меня так ненавидишь, а, Забини? Та лишь слепо махнула в его сторону рукой. – Найми себе помощника, – посоветовала Забини, стянув туфли и подтянув к себе ноги. – Взял бы себе какую симпатичную девочку на ресепшн, с почтой разбираться и клиентам улыбаться. Я бы тоже тогда почаще забегала. Палочка в руках Драко замерла, а затем он рассмеялся. Громко, открыто, откинувшись в кресле и даже не пытаясь взять себя в руки. – Эй, дорогуша, ты в порядке? – обеспокоено позвала его Забини. – Перетрудился? Истерика? Драко покачал головой и смахнул выступившие слезы ребром свободной ладони. – Просто вдруг понял, как забавно сложилась наша жизнь, – с улыбкой протянул он, рассматривая палочку в своих руках. – Из нас двоих девушками интересовался лишь один, и он же впоследствии сам стал девушкой. Забини подхватила его смех, и Гарри им искренне завидовал. Потому что чтобы смеяться, нужно было, по меньшей мере, дышать, чего Гарри делать не мог. Он чувствовал себя одновременно ужасно из-за подслушанного секрета и великолепно, потому что Малфою, Мордред бы его побрал, не нравились девушки. Это звучало почти так же нереально, как если бы Снейп согласился стать крестным ребенка Невилла и Джинни, но Драко не стал бы врать своей подруге, так ведь? Тем более, Забини не выглядела удивленной, значит, для нее это секретом не было. Получается, все то время, что Гарри подавлял свои чувства к натуралу-Драко, страдал душой и испытывал почти физическую боль от невозможности их отношений, он мог чувствовать… надежду? Он мог бы… попытаться? Впервые в жизни ему по-настоящему захотелось расплакаться. – Тоже мне, главный английский гей, – отсмеявшись, фыркнула Забини. – Влюбился в школе в самого неподходящего человека, страдал всю жизнь и страдать продолжаешь. – Давай не будем об этом, – тихо выдохнул Драко, по-прежнему улыбаясь, но печальной, задумчивой улыбкой. – А то можно ведь поговорить о том, в кого влюблена ты. У Гарри сжалось сердце. Драко Малфой был влюблен? Драко влюблен до сих пор? В парня? Возможно, если Гарри постарается, они с Драко смогут стать хотя бы друзьями. В конце концов, у них, оказывается, было много общего. Забини жестом показала, что будет молчать, и именно в этот момент камин взорвался очередным треском. Драко, витиевато выругавшись, вскочил с кресла и оборвал вызов решительным взмахом палочки. – Видишь?! – он взмахнул руками, повернувшись к Блейз. – О какой работе может идти речь, если меня постоянно кто-то отвлекает? Разумеется, в подобной атмосфере у меня ничего… – он скосил сердитый взгляд на кусок кожи, – …получилось. – Лажа это тоже результат, – философично пожала плечами Забини. – Нет, – тихо выдохнул он. – Блейз, у меня получилось, – он пораженно сдернул маску и благоговейно поднял кожу, разворачивая ее к Забини. По мнению Гарри, кожа выглядела как… обычная кожа. Лоскут розовато-сливочного цвета, гладкий, чистый. Но судя по «Чтоб мне провалиться», выдохнутого Забини, Гарри что-то явно упускал из виду. – У тебя получилось, – пораженно выдохнула Блейз, становясь бок о бок с Драко. – Поверить не могу, – Драко фыркнул и закатил глаза. – Нет, я серьезно! Драко, ты сам понимаешь, что ты сделал? – Кажется, еще не до конца, – он криво улыбнулся. – Скажешь это вслух? Чтобы я точно знал, что мне это не снится, – Драко осторожно положил кожу обратно и развернулся к подруге. – Не снится. Драко, Моргану тебе в жены, Малфой, ты только что свел магическую метку, – лицо Забини светилось от дикой смеси шока и гордости напополам с завистью. – У тебя получилось. – Получилось, – отрешенно повторил Драко, а в следующую секунду уже кружил поднятую на руки и вопящую от восторга Забини по кабинету, опрокидывая подсвечники и не обращая на то никакого внимания. – Наверное, нужно будет сообщить в Министерство? – Не думаю, что это обязательно, но я там человек новый, – она пожала плечами, изящно спрыгивая на пол и одергивая юбку. – Может, лучше будет рассказать, когда закрепишь результат? Кто знает, вдруг брак в образце. – Пожалуй, ты права, – Драко не улыбался, но то море эмоций, что плескалось в его глазах, сбивало наповал. – Но сейчас ты идешь спать, – строго сказала Забини, уперев руки в бока. – Или ты результаты экспериментов собираешься нести в этих мешках под глазами? Драко фыркнул и уткнулся лбом в ее плечо. – Жаль, он этого не видел, – едва слышно прошептал он, но Гарри все равно расслышал. Наверное, потому что аврорское чутье (и ревность) заставило напрячь все органы чувств. Практика сведения магических меток была беспрецедентной. Никому в истории не удавалось убрать знак с кожи, сохранив при этом саму кожу. А иногда магическая татуировка проступала даже на кровоточащей свежей плоти и тем самым окончательно сводила с ума своих обладателей. Гарри улыбнулся, пряча улыбку не только под мантией-невидимкой, но и в коленях. Так вот, над чем работал Драко. Он хотел избавить себя и, наверное, мать от знаков прошлого. И у него получилось. Впрочем, в знаниях и способностях Малфоев никогда не приходилось сомневаться. За всеми этими размышлениями Гарри и не заметил, как Забини исчезла в пламени камина, а Драко встал у его портрета, внимательно следя за передвижениями нарисованной копии Гарри по картине. – Наверное, ты и правда приносишь мне удачу, Гарри, – тихо сказал он и, коснувшись пальцами уголка рамы, вышел из кабинета, направляясь спать. Гарри трясло. Трясло еще в кабинете, когда он, оставшись в одиночестве, откинул мантию, и продолжало трясти, когда он лег в свою постель. Откровение об ориентации Драко, его успехи, чуткость в общении с клиентами, смех и то, как имя Гарри звучало из его уст, - всего этого было слишком много, слишком остро и так невозможно, что… верилось легко. Потому что все, что когда-либо казалось Поттеру невозможным, позднее сбывалось. С этими мыслями Гарри провалился в глубокий и, впервые за последние дни, спокойный сон.