Гарри Поттерам закон не писан

Лилейник, может, и был распространен в мире маглов, но в магический мир эти простенькие, но завораживающие цветы пришли относительно недавно. Мастера Гербологии со всей душой взялись за выведение новых сортов, и, пусть букеты из магических видов и стоили баснословных денег, но они их действительно стоили. Гарри не мог сказать, сколько времени он уже сидел в портрете в кабинете Драко и улыбался роскошному букету в низкой пузатой вазе. Когда он делал заказ, то даже представить не мог, что его сбивчивое объяснение «коричневые лепестки с оранжевой сердцевиной» поймут и воплотят в жизнь. Появившись с утра в кабинете, он сначала расстроился из-за обилия пестрых разноцветных букетов, стоящих вдоль стен, но Драко каждый раз, проходя мимо своего стола, смотрел на лилейники с таким восхищением, что сердце потихоньку выпускало из тисков. День у Драко выдался насыщенный, несмотря на уверенность Гарри в том, что колдомедик вправе устроить себе внеплановый выходной в день собственного рождения. Пациенты мелькали так быстро, что он не успевал запоминать их лица, но в основном им требовались лишь консультации, - за дверьми операционной Драко исчезал всего пару раз. Выпроводив последнюю, как Гарри понял исходя из брошенного Темпуса, гостью, Драко устало, но довольно потянулся и снова скрылся в операционной, как Гарри уже знал из его прошлых объяснений - прибраться и очистить ее от остаточной магии. Стоило двери за его спиной беззвучно захлопнуться, как другая дверь - в сам кабинет, - резко распахнулась. Вошедшая парочка сразу заставила Гарри напрячься: было в их взглядах и движениях что-то неуловимо сумасшедшее, почти истеричное. Женщина, чьи спутанные русые волосы некрасивыми волнами доходили до середины спины и тем самым напоминали Беллатрису, брезгливо морщилась на каждый букет, а ее спутник - лысый амбал, по своим размерам немногим уступающий Хагриду, - семенил за ней следом, преданно всматриваясь в каждое ее движение. В руках у обоих были зажаты волшебные палочки, что, как Гарри успел узнать за свою аврорскую бытность, было запрещено на приемах у колдомедиков. – Как ведьму сватают, – брезгливо выплюнула женщина, остановившись у стола, и направила палочку на букет лилейников. Короткое неизвестное Гарри заклинание и от живого благоухающего букета остался лишь сухой гербарий, одной магии благодаря не осыпающийся с истончившихся стебельков. Та же участь ожидала остальные букеты. Остался лишь последний - связка радужных роз на длинных элегантных стеблях, - когда операционная открылась, и в кабинет вошел Драко. Судя по нахмуренным бровям и замершему в руках полотенцу, гостей он не ждал. По крайней мере, не этих. – Добрый вечер, – вежливо поздоровался он, медленно проходя вглубь кабинета. – Простите, но на сегодня прием окончен. Приходите завтра, можно к самому открытию, и мы обсудим, чем я смогу быть вам полезен. – Думаю, мы обсудим это прямо сейчас, – почти безэмоционально отозвалась женщина и, показательно иссушив последний букет, развернулась к нему лицом. – И ты будешь нам крайне полезен, щенок Малфоев. Гарри видел, как пальцы Драко стиснули полотенце, но сам он держался весьма достойно. – Простите, мы знакомы? – тихо спросил он, стараясь как можно незаметнее вытащить палочку из кармана брюк. Для дилетанта движение было почти естественным, но ни Гарри, ни эта парочка дилетантами не были. – Экспеллиармус, – почти пропела женщина, откидывая палочку куда-то в операционную. – Джереми, будь добр. Амбал тут же вышел из тени, сгребая Драко в болезненный захват, выворачивая тому руки за спину. – Только не руки, – прошипел Драко, выгибаясь и стараясь уменьшить давление. – Прошу, не повредите руки. – Да, Джереми, с руками осторожнее, – ведьма на этот раз зашептала, в несколько шагов доходя до них и грубо поднимая лицо Драко за подбородок. – Ему еще придется ими поработать. – Кто вы такие? – прохрипел Драко, когда хватка на руках слегка ослабла. – И что вам нужно? – Мы, щенок, из тех собак, что преданы своему хозяину, – длинные пальцы сжали подбородок еще сильнее, поворачивая голову Драко в сторону. – Хотя, что сын Люциуса и Нарциссы может знать о преданности, – Гарри почувствовал, как жар приливает к его щекам, а магия быстрее побежала по венам, когда ее язык медленным мазком прошелся по его щеке. – Нет, – тихо выдохнул Драко, шокировано распахнув глаза. – Нет, не может быть. Кингсли заверил меня, что Пожирателей больше нет. – Глупый! – радостно вскрикнула ведьма, отпрыгивая от него и с восторгом заглядывая ему в глаза. – Глупый, но пророк! И именно ты сделаешь так, чтобы Пожирателей больше не осталось, – она парой отточенных движений закатала рукав, являя ему метку. Драко и Гарри одинаково рвано втянули воздух. – Чтобы все мы - оставшиеся, те, кто выжил благодаря воле Владыки - оказались вне подозрений, когда начнется новая волна смертей, – она тихо захихикала, а затем резко упала перед ним на колени, задирая рукав на его предплечье и потираясь о чистую кожу своей щекой. – Ты сделаешь это, – она легким поцелуем коснулась места, где, как Гарри помнил, должна была быть змеиная морда, и подняла на Драко глаза, – или умрешь, как предатель. – Я… – Драко тяжело вздохнул и зажмурился. Гарри только теперь заметил, что Драко дрожит, хотя его самого трясло от ярости и первобытного страха. – Я… – он шумно сглотнул и кинул взгляд на камин. «Нарцисса, – с замиранием сердца понял Гарри. – К нему же в любой момент может зайти Нарцисса. Тогда им обоим конец». Нужно было что-то делать, и делать решительно быстро. Нужно было дать Драко понять, что он не один, что ему есть откуда ждать помощи… Не хотелось, конечно, показываться именно так (да и показываться в принципе), но Драко смотрел прямо на его портрет, и, пользуясь тем, что кроме него никто не смотрит, Гарри скинул с себя мантию-невидимку, проступая на картине вторым рисунком. Вместо облегчения, которое он ожидал увидеть, лицо Драко побледнело еще сильнее, а в уголках округлившихся глаз блеснули слезы. – Нет, – тихо выдохнул он. Гарри скорее прочел слово по губам, нежели его расслышал. – Нет, только не его… – он затих и начал биться в захвате, силясь освободиться. – Что ты там мелешь, – ведьма резко дернула его за руку и вскочила на ноги. – Что еще за «не его»? Ты больше не верен делу нашего Владыки, щенок? В отличие от нее, Гарри все понял правильно. По этим отчаянным движениям, по судорожно подрагивающей нижней губе и огромным испуганным глазам, взгляд которых будто намертво приклеился к картине. Драко считал его мертвым. Драко верил, что эти Пожиратели сперва ворвались к нему и прикончили главного врага дела Волан-де-Морта. Если бы Гарри не было так страшно за Драко, он бы оскорбился. Парочка Пожирателей навряд ли стали бы проблемой для тренированного и опытного аврора. Но времени на подобные глупости у Гарри не было. Нужно было дать Драко понять, что он жив, но ему нужно время. Нужно было его успокоить, пока он не усугубил ситуацию еще сильнее. «Драко - колдомедик. Не обычный, и учился он не в Англии, но должно же быть у всех стран что-то общее?» – судорожно раздумывал он. Понимание ударило, будто молотом. Среди военных колдомедиков в почете ходили универсальные сигналы, которым учили и авроров еще на первом курсе академии. Оставалось лишь надеяться, что Драко эти жесты знает, а не примет его за сумасшедшего. Как назло пальцы дрожали и отказывали слушаться. Выживший. Один. Выживший. Один. «Ну давай же, Драко, давай», – повторял Гарри сам себе, складывая пальцы в нужном порядке. Он повторил комбинацию около десяти раз, пока Драко не замер на месте и не распахнул глаза еще сильнее, хотя Гарри мог поклясться, что такое в принципе невозможно. Пальцы руки, которую задрала Пожирательница, дрогнули, медленно повторили Выживший, и Драко удивленно приподнял брови. Гарри облегченно выдохнул и кивнул. Дальше оставалось полагаться на сообразительность отдельно взятых Малфоев, потому что знака Драко, дай мне полчаса, чтобы выбраться из портрета в азбуке колдомедиков не было, но был знак Время смерти. К радости Гарри, Драко понимающе мигнул и перевел взгляд на ведьму, которая уже начинала терять терпение. – Я могу работать только в операционной, – четко проговорил он. – И мне будет нужна моя палочка. – Мудрый выбор, – Пожирательница довольно осклабилась. – Палочка уже ждет тебя на месте. Джереми, – она мотнула головой в сторону двери, куда тотчас потащили Драко, а сама ведьма задержалась запечатать вход и камин. Стоило и ей скрыться за дверью, как Гарри, наскоро перекрестившись - бесполезная привычка, перешедшая к нему от тети Петуньи, - начал выбираться из портрета, мысленно молясь всем известным ему богам, чтобы на это ушло не много времени, - вряд ли Пожиратели дадут спокойно воплотиться победителю Волан-де-Морта, а во время телепортации по портретам он был практически не защищен. Молитвы услышаны не были. Первое, что понял Гарри, оказавшись в кабинете на своих двоих, это то, что в операционной вместо ожидаемой операции шла настоящая бойня. Заклятия - едва ли не Непростительные - со стороны Пожирателей летели с завидной периодичностью. К счастью Гарри, голос Драко секундами позже отвечал очередью темномагических, но разрешенных проклятий. Гарри знал, что нужно было позвать авроров, знал, что необходимо было оповестить колдомедиков, но за дверью послышалось басовитое мужское «Экспеллиармус» и торжествующий женский смех, а это значило, что медлить нельзя. Операционная, куда ворвался Гарри, была уничтожена почти до основания. Кафельные стены осколками усеяли пол, резная раковина раскололась, и из сорванной трубы хлестала вода, мебель была раскурочена, и посреди этого хаоса стоял тяжело дышащий Драко. На щеке у него виднелся длинный глубокий порез, по затылку расползалось кровавое пятно, одежда была прожжена, как обожжены были и волосы, палочка валялась в обломках сантехники, но в глазах так ярко сверкали ненависть и нерушимая уверенность в собственной правоте, что Гарри показалось, будто он видел Драко впервые в жизни. Амбал - Гарри даже мысленно отказывался называть его по имени - вскинул палочку, на кончике которой уже светился слишком знакомый Гарри красный приглушенный свет. – Протего Максима! Репелло Инимикум! (3) – крикнул он быстрее, чем успел сообразить. Круцио сорвалось с палочки Пожирателя, но потухло, словно обычный Люмос, стоило ему коснуться невидимого купола, но защита подобного уровня отнимала слишком много времени и сил, и заклинание ведьмы ударило его в бок, откидывая прямо в груду осколков. – Великий Гарри Поттер! – закричала Пожирательница, медленно шагая в его сторону. – Мерзкая полукровка, что не стоила и песка под ногами моего Хозяина, – она присела возле него, грубо поднимая его голову за волосы, – и ты же станешь первой жертвой в его честь. Авада… Формулу она не закончила, - коротко вскрикнув и пораженно уставившись на уткнувшуюся ей в живот палочку, она грузно рухнула на пол рядом с Гарри. – Не недооценивай великих, тварь, – прохрипел он обездвиженной Ступефаем ведьме, глубоко вздохнул и вскочил на ноги. Амбал оказался куда умнее своей партнерши, а его внешняя неповоротливость уступила поразительной увертливости. Как и его подруга, Пожиратель не чурался Непростительных, целым ворохом летевших в Гарри, и Гарри чудом умудрялся уходить с линии огня так, чтобы они зазря не били в не такой уж и прочный купол и не попали в ведьму. Не помогало и то, что Гарри приходилось приглядывать и за самим Драко, которого от страха трясло, будто от землетрясения. – Не смотри! – крикнул он, отражая очередную вспышку. – Драко, не смотри на нас. Найди палочку! Драко, будто очнувшись, отбежал максимально близко к ближайшему завалу, практически выходя из-под купола, и начал раскидывать осколки, что было очень кстати: каким бы «великим» ни был Гарри, запас магии у него, как и у всех волшебников, был иссякаем. Потому было вовсе не странно, что спустя несколько минут купол истончился и вовсе пропал, благо амбал был слишком занят с Гарри, чтобы нападать на Драко. Боги, возможно, не всегда отвечают на зов немедленно, но всегда слышат молитвы, что им возносят. Либо Гарри просто повезло, и замешкавшийся на мгновение амбал рухнул, поддавшись его Инкарцеро. Гарри, абсолютно вымотавшись в схватке, и сам опустился на пол, силясь отдышаться, потому мог наблюдать, как Драко, найдя свою палочку, дрожащей рукой направил ее на хрипящего Пожирателя. – Малфой? – хрипло позвал он, чуя неприятности. – Он связан. Мы в безопасности, – Драко, казалось, совсем не слышал Гарри. Он медленно шел, едва держась на ногах, в сторону амбала. – Малфой, остановись! Дай мне минуту, я вызову наряд, и с ними будет покончено. Но страх и ярость диктовали Драко свои правила, потому он, вздернув руку чуть выше, дрожащим голосом произнес: – Авада… За какое-то мгновение, короче доли секунды, перед глазами Гарри пролетело ближайшее будущее: авроры, задержание Пожирателей и арест Драко за применение Непростительного, суд над ним, на котором наверняка припомнят его бытность во время войны, и неминуемое заключение в Азкабане, от которого на это раз даже слово Гарри Поттера защитить не сможет. – Силенцио! – из последних сил крикнул Гарри, направив палочку на Драко. Тот пораженно застыл, силясь сказать хоть что-то. – Экспеллиармус! Палочка Драко - такая знакомая и вместе с тем успевшая позабыться - покорно влетела в его ладонь, и Гарри впервые заметил, как идеально она совпадает по цвету с его собственной кожей, - будто была не палочкой вовсе, а продолжением его руки. Драко, по-видимому, тоже это заметил: второй раз в жизни увидев свое оружие в руках Гарри, он обмяк, падая на колени прямо в лужу. Адреналин медленно отпускал его, - тело задрожало от пережитого ужаса, а по лицу покатились слезы, которых Драко, казалось, не замечал вовсе. Гарри с трудом поднялся и подошел к нему, опускаясь на колени рядом с Драко и крепко обнимая его поперек спины. – Все в порядке, – тихо зашептал он, попутно снимая чары немоты. – Ты жив. Все закончилось. Теперь ты в безопасности, Драко. Драко тихо всхлипнул и, отчаянно вцепившись в его футболку, задрожал, даже не пытаясь сдерживать слезы. Гарри продолжал успокаивать его, шепча какие-то глупости, даже когда серебристый патронус оленя исчез, чтобы позвать самого понимающего в его жизни человека. Гермиона, апарировав в операционную, лишь смерила их взглядом из разряда «Я с тобой позже поговорю, чертов Герой», и, связав Пожирателей вместе, дизапарировала, так и не сказав ни слова. Драко давно успокоился, но продолжал сидеть рядом с Гарри, уткнувшись лбом в его плечо. Гарри давно замолчал, но продолжал его обнимать, изредка поглаживая Драко по напряженной спине. – По портретам ходишь, Поттер? – сипло спросил Драко, медленно выпуская футболку из зажатых кулаков. – Для тебя что, никаких правил не существует? – Еще скажи, что ты этому не рад, – хрипло ответил Гарри и шокировано распахнул глаза, когда его губы накрыла прохладная ладонь. – Не говори, у тебя вся шея в осколках, – пояснил Драко, отстраняясь, и, почти взяв себя в руки, начал осматривать горло Гарри. – В любом случае, вопрос был риторическим. – Может, мне лучше в Мунго? – спросил Гарри и поморщился от жалящей боли от каждого движения кадыка. – Я же велел тебе заткнуться, – цыкнул Драко. – И верни мне палочку, – на недоверчивый взгляд Гарри он лишь закатил глаза. – Хоть в Мунго, хоть к Моргане в склеп валить можешь, Поттер, но я, по крайней мере, точно не оставлю шрамов, – он поднялся на ноги, делая на пробу шаг назад и предлагая Гарри руку, которую тот без колебаний принял, а секундой позже вложил в нее палочку. – В кабинет, – добавил Драко, несмело зашагав по обломкам в сторону уцелевшего помещения. Гарри он устроил на диване: уложив голову на подлокотник так, чтобы горло было полностью обнажено, он опустился в кресло у изголовья, нависая над его лицом. Шею обжигало холодом. Гарри чувствовал, как, подчиняясь отточенным движениям палочки, осколки покидали его тело; чувствовал, как магия Драко проникает в ранки, очищая их от грязи и стеклянного песка, стягивая края, но он не мог думать об этом, когда Драко был так непозволительно близко. Руки у него больше не дрожали, а порез на лице был наскоро залечен. Глаза, покрасневшие после слез, казались еще ярче, чем обычно, и Гарри слишком устал, чтобы пытаться оторвать от них взгляд. От них, от сосредоточенно нахмуренных тонких бровей, слегка приоткрытых губ… Особенно от губ. – Я тебе рад, – тихо сказал Драко, и Гарри медленно моргнул, приходя в себя. – Рад, несмотря на то, что ты за мной следил, – Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Драко предупреждающе накрыл его губы свободной ладонью, тут же соскальзывая ею на подбородок, придерживая голову под нужным ему углом. – Я еще со встречи в Министерстве подозревал что-то подобное, но, правда, думал, что ты меня просто прослушиваешь. Как бывшего Пожирателя или еще почему-то, – на шокировано распахнутые глаза Гарри Драко лишь улыбнулся уголками губ. – Не могла тебе Блейз рассказать про метку. Я сам не успел ей рассказать, хотел сделать это лично, – он тепло улыбнулся, скидывая очередной осколок прямо на пол. – Прости, – тихо выдохнул Гарри, закрыв глаза. – Я… не следил. Точнее, не по приказу. Никаких распоряжений… – Знаю, – прервал его Драко, успокаивающе проведя кончиками пальцев по кадыку. – Я же разговаривал с Кингсли. Как бы то ни было, скрывать мне уже давно нечего, так что вскоре тебе должно было надоесть. Зачем бы ты это ни делал. Гарри тяжело сглотнул. Всего этого - прохладных осторожных пальцев, тихого спокойного голоса, запаха Драко и всего произошедшего ранее, - было слишком много. Он знал, что ему нужно молчать, иначе он сболтнет лишнего: наверняка выложит все свои идиотские чувства и разрушит то странное и хрупкое, что между ними лишь начало выстраиваться. Вот он и молчал, пользуясь тем, что Драко не требовал от него ответов. Это давало время собраться с мыслями. – Давно ты… ходишь ко мне в гости? – спросил Драко, когда тишина между ними затянулась. Гарри судорожно втянул воздух. Врать человеку с палочкой у его шеи казалось чертовски безрассудно, а в обычной жизни, когда здоровьем рисковать было не обязательно, Гарри старался им не рисковать. – С прошлой пятницы почти безвылазно торчу у тебя в кабинете. Руки Драко дрогнули, да и весь он будто застыл на мгновение. – Значит, ты видел маму. – Как и достаточно четко ее слышал, – после первого признания было значительно легче говорить правду. – Что ее ждет? – едва слышно то ли выдохнул, то ли спросил Драко, подозрительно часто заморгав. Гарри и сам об этом думал. Точнее сказать, он думал об этом с того самого момента, как узнал в травнице Лацерте Нарциссу Малфой. С одной стороны, он и сам пробрался к Драко без каких-либо на то прав. С другой стороны, в аврорате ходило негласное правило «Не важно, как добыта информация, если информация того стоила». Однако в случае Гарри была и третья сторона, - речь шла о матери его возлюбленного, и предать его, отправив Нарциссу в Азкабан, он просто не мог. – Ну, когда-то я и василиска слушал, и Волан-де-Морт что-то шипел у меня в голове. Мало ли, что я там где-то слышал, – как можно беспечнее отозвался Гарри, тут же добавляя: – Не обо всем услышанном стоит рассказывать. Драко зажмурился и судорожно выдохнул, мгновенно расслабляясь и благодарно касаясь щеки Гарри, тихо прошептав «Спасибо». Гарри на это лишь угукнул. Будто это было обычным делом. Пустяком. Будто он каждый день предавал честь бордовой мантии служителя аврората. – Не только за маму. Ты появляешься в самый разгар неприятностей, – сказал Драко, продолжая жалить холодом шею Гарри. – Спасаешь мою навряд ли стоящую того жизнь, чуть не погибнув сам, спасаешь меня от Азкабана. Снова, – он на мгновение заглянул в глаза Гарри, тут же отведя взгляд. – Кажется, за это я должен тебе куда больше, чем простое «спасибо», Поттер. Гарри на это лишь закатил глаза, но не смог побороть мурашки от тихого, но искреннего «Спасибо тебе», прозвучавшего несколькими секундами позже. – Разве не этим я занимаюсь всю свою жизнь? – выдавил он, криво улыбнувшись. – Спасаю чужие жизни. Борюсь с преступностью. Исполняю сокровенные желания, – Гарри судорожно вздохнул, скорее почувствовав, чем услышав тихое фырканье Драко. – Бьюсь об заклад, ты не хотел попасть в Азкабан, так что… С днем рождения? Драко молчал достаточно долго, чтобы Гарри начал чувствовать себя неудобно, и заговорил вновь лишь когда он был готов извиняться, сам не зная, за что. – В Азкабан, конечно, не хотелось бы, – тихо произнес Драко, продолжая следить за своими руками. – Но свобода - не самая желанная мною вещь, – он снова затих, но на этот раз всего на пару секунд. – Я очень долгое время мечтаю кое о чем… И представляешь, даже сокровенное мое желание можешь исполнить только ты, – он приглушенно рассмеялся, и только благодаря легкой вибрации его пальцев Гарри понял, что палочки в руках Драко больше не было, и он продолжал водить по его горлу подушечками пальцев: невесомо, но уверенно, - так, что замирало сердце. Гарри нервно сглотнул, но, почувствовав кадыком пальцы Драко, не смог побороть легкую дрожь. – Конечно, – преувеличенно радостно отозвался Гарри и понадеялся, что на самом деле его голос не дрожал так сильно, как показалось ему самому. – Обещаю сделать все, что в моих силах. Драко снова надолго замолчал, продолжая поглаживать его шею, и Гарри невольно задался вопросом, мог ли он чувствовать его сердце, глухо стучащее где-то под горлом. – Обещаешь меня не ненавидеть? – внезапно спросил он, и Гарри вздрогнул от обреченности, проскользнувшей в его голосе. – Что? – Гарри решительно его не понимал. За что было его ненавидеть? За желание убить Пожирателя? Ну, в этой комнате он явно был такой не один. Драко снова заглянул ему в глаза. Из-за ракурса взгляд казался странным, будто бы инопланетным, но Гарри все равно разглядел в расширившемся зрачке и подрагивающих ресницах неуверенность, даже легкую нервозность. Тихий выдох «Обещай», задевший его волосы, послал новую волну мурашек, и Гарри кивнул, облизнув резко пересохшие губы. – Хорошо, да, – отчего-то шепотом ответил он, стараясь побороть сбивающееся дыхание. – Я обещаю. Близко, Драко был слишком близко. Настолько, что даже в полумраке кабинета можно было разглядеть каждую темную прожилку в серых глазах. Но насколько он был действительно близко, Гарри понял лишь спустя мгновение, когда его губ - его сухих, потрескавшихся губ - коснулся теплый бархат чужих. Ладони Драко по-прежнему лежали на его шее, нежно, но настойчиво удерживая его на месте, как будто Гарри мог отстраниться, дернуться, уйти от поцелуя. Но Гарри даже думать не мог связно, утопая в ощущениях. Не было ни смущения, ни смятения, ни стыда, которых он ждал и боялся. Не было ни восторга, ни радости, ни даже волнения, которые Гарри успел себе нафантазировать за многие годы. Было лишь блаженство. Чистое, концентрированное блаженство разливалось от губ по всему телу, прошивая сотнями тончайших игл каждый натянутый нерв. Гарри совершенно не так представлял свой первый настоящий поцелуй. По его мнению, позу менее подходящую было сложно придумать: острый подбородок Драко при каждом движении задевал его нос, мешая дышать, а отвечать было неудобно - особенно неловким выдалось первое ответное движение, после которого Драко прошило легкой дрожью - из-за положения губ. И это мнение сохранялось до тех пор, пока в его рот не скользнул язык Драко. Неловкость и неуверенность уступила возбуждению, клубком сворачивающемуся в районе солнечного сплетения. Возбуждение было не из тех, что вызывали желание сорвать одежду с себя или Драко, а из тех, от которых хотелось задержать дыхание, растянуть мгновение трепета на целую вечность, - хотелось делиться любовью и чувствовать ее в ответ в каждом движении губ навстречу, мягком скольжении языков, приглушенном стоне Драко. Его Драко. Будто прочитав его мысли, Драко отстранился, судорожно втянув воздух. Они так и замерли, все в той же нелепой и такой идеальной позе, опаляя жарким тяжелым дыханием губы друг друга, когда Драко резко вздрогнул и попытался отстраниться. – Я… – начал он полушепотом, с трудом сглатывая. – Я… – он беспомощно замолчал и одернул руки, будто держался за раскаленное железо. Гарри не мог ничего сказать, лишь знал, что нельзя дать Драко отдалиться, нельзя было его отпустить, потому он в последний момент успел поймать его ладони. – Поттер, ты пообещал… – начал он потерянным, почти убитым голосом, но Гарри его перебил. – Ты… – голос звучал хрипло, и Гарри прочистил горло. – Ты об этом мечтал? Драко судорожно выдохнул, но отстраниться не пытался, - то ли его покинули силы, то ли он просто этого не хотел. – Да. Гарри не мог сказать, услышал ли он это слово, или прочел его своими губами. – Как давно? – ему так важно было это узнать, что вопрос вырвался быстрее, чем он сформулировал его у себя в голове. – Поттер, если ты… – начал было Драко, снова пытаясь отстраниться, но Гарри на это лишь сильнее сжал его ладони в своих руках. – Пожалуйста, скажи, – тихо попросил он, успокаивающе погладив большими пальцами бешеный пульс на его запястьях. – Мне это важно. Несколько напряженных секунд Драко лишь тяжело дышал, но потом все же сдался. – С четвертого курса, – он даже не пытался вернуть себе голос. – Сам посчитай. Гарри вздрогнул и шокировано распахнул глаза, невидящим взглядом уставившись в бледное горло с нервно подрагивающим кадыком. – Так это я - твоя школьная влюбленность? – потеряно переспросил он, от неожиданности выпуская руки мгновенно напрягшегося Драко. Драко молчал. Он по-прежнему сидел согнувшись под наверняка неудобным углом, пряча глаза от Гарри, а вспотевшие ладони, снова опустившиеся на его шею, слегка задрожали, будто Драко был на пороге новой истерики. – Драко? – позвал Гарри, осторожно касаясь кончиками пальцев его щеки. – Прошу тебя. Я должен это услышать, должен… Хочу знать, что мне не показалось, мне нужно знать, что я не сплю. Нужно… – он шумно сглотнул и зарылся пальцами в шелковистые волосы. – Нужно знать, что я не единственный влюбленный идиот в этой комнате, – закончил он шепотом. Вот и все. Он сделал это - признался в любви Драко Малфою. Он же признался? Это можно было расценивать как признание? К его радости, Драко все понял верно. Резко выдохнув, он выпрямился, чтобы встретиться с Гарри взглядом, обжечь бурей чувств в топленом серебре своих глаз, а затем склонился снова, чтобы начать покрывать быстрыми поцелуями его губы, скулы и прикрытые от удовольствия веки, в коротких перерывах шепча «Столько лет», «Даже мечтать не смел» и «Только ты», но эмоции вскоре захлестнули его, и откровения сменились исступленным «Мой, мой, мой» после каждого обжигающего поцелуя. Тонкие пальцы зарылись в волосы Гарри, откидывая челку со лба. – Я так тебя люблю, – тихо произнес Драко и прижался губами к его шраму. Гарри слепо нащупал его свободную руку, притягивая к своему лицу и коротко целуя середину его ладони, пытаясь вложить в это действие все скопившиеся чувства. Он хотел говорить о них вслух, хотел кричать о них шепотом на ухо его персонального мира, но так боялся, что после признания все это пропадет, прекратится, как прекращался каждый его сон после слов о любви. К счастью Гарри, Драко даже если и был недоволен его молчанием, то никак своего недовольства не выказал, и они просидели так несколько долгих минут, пока Драко не отстранился и не повел плечами, разминая затекшую спину. – Драко, – тихо позвал Гарри, когда тот снова зарылся пальцами в его шевелюру. – У тебя были планы на сегодняшний вечер? Кроме визита мамы. Драко раздраженно вздохнул, и Гарри шепнул виноватое «Прости». – Я уже давно не праздную свой день рождения, – также тихо ответил Драко, продолжая перебирать его волосы. – Почему спрашиваешь? – А разрешение на дальнюю апарацию у тебя есть? – вместо ответа спросил Гарри, наконец разворачиваясь и заглядывая ему прямо в глаза. – Как и у всех колдомедиков, – Драко замялся на мгновение, но смущенного взгляда не отвел, делая вид, что это вовсе не у него скулы пылали алым. – Поттер, не томи. В чем дело? Гарри на это лишь тихо рассмеялся, переплетая их пальцы между собой. – У меня по пятницам сложилось что-то вроде ритуала, – проговорил он, порывисто целуя ладонь Драко снова, просто потому, что ему это теперь было позволено. – Перенесешь нас в Годрикову Впадину? – на вопросительно приподнятую бровь Гарри лишь шире улыбнулся. – Я хочу тебя кое с кем познакомить. (3) Формула, которую использовали для защиты Хогвартса во время Второй Магической Войны. Мощнейшая защитная комбинация, которая, однако, становится непробиваемой только с достойным магическим потенциалом. В книге на Хогвартс защиту накладывал лучший специалист по чарам - профессор Флитвик.