Воспитанница

      Галос с трудом пробирался через чащу леса. Шёл сам, оставив коня в конюшне. И правильно, что оставил: лес стоял дикий, заросший кустами шиповника и акации, к тому же лесная госпожа Вигдаверцустис — в народе её чаще называли Вигдавлой — не переносит запаха лошадей. Галос это тоже учитывал, когда собирался идти к лесной госпоже, здраво рассудив, что злить Вигдавлу — значит не получить обещанного. Знать бы, что она обещала! Отец Галоса, князь Орбан Черновиц, ничего не пояснил, когда отправлял сына. Он принимал Галоса лёжа, в очередной раз находясь при смерти. Постоянные болезни превратили мужчину сорока лет в хилого старика. Он прогнал из комнаты слуг и знахаря, оставшись наедине с сыном. «Галос, — говорил Орбан. — Час настал. Чудом я дожил до этого мига. Иди в сумерках на старую вырубку. Там тебя встретит лесная госпожа Вигдаверцустис… — на некоторое время старик замолчал и сильно побледнел, Галос едва не рванулся за знахарем, но отец схватил его за запястье. — Не зли её! Не зли, и она отдаст то, что обещала. Иди же!». Отец обычно имел крутой нрав, и часто наказывал сына за непослушание, так что Галосу пришлось повиноваться. Чтобы он не сердился, юноша сию минуту вышел из замка — едва успел надеть шерстяную охотничью рубаху с капюшоном, крепкие штаны да старые сапоги, удачно попавшиеся на пути из комнаты юноши. Он жалел, что в спешке забыл опоясаться мечом да взять лампу или светильник, ведь наверняка уже наступит ночь, когда придет время возвращаться с вырубки.       Юноша почти достиг возраста семнадцати лет — возраст, в котором по обычаям княжества Черновиц начинали править самостоятельно. Сегодня у Галоса был последний день перед этим событием. Княжий сын имел худощавое телосложение, впалые щёки, рост выше среднего и вечную привычку смотреть себе под ноги, когда с ним разговаривали старшие. В последнем был повинен его отец. Будучи чрезмерно властным человеком с крутым нравом, он не терпел неповиновения в своём замке, что сильно коснулось не только придворных, но и семьи: ещё пятнадцать лет назад княгиня Эталь, жена Орбана, не выдержав насилия, добилась от Святого Престола развода и уехала к своему отцу в княжество Златеч, забрав с собой старшего сына Ругеля. «Завтра мне будет семнадцать, — думал юноша по дороге к вырубке. — Интересно, отец разрешит отпраздновать этот день? Приедет ли матушка с братом?». Он не видел их пятнадцать лет, и их приезд стал бы лучшим подарком на семнадцатилетие. Но вряд ли Орбан пригласил свою бывшую жену в Черновиц, ведь он за все время так и не осознал, что Эталь ушла из-за его отношения к ней и старшему сыну. Придворные как-то рассказали Галосу, что его отец однажды исхлестал своего старшего сына Ругеля за то что тот посмел проехаться на отцовском коне, прекрасно зная, что это строжайше запрещено. Правда, Ругель имел бунтарский характер, потому и осмелился ослушаться и таки оседлал коня. Галос тогда еще был совсем ребенком. К счастью, он не имеет характера брата, потому ему доставалось не так сильно. " Отец уже мало похож на того тирана, каким он был еще несколько лет назад, — княжий сын продирался сквозь заросли с большим трудом. — Немощь его сильно подкосила. Но все равно я боюсь ему перечить».       Галос и не заметил за размышлениями, как солнце уже скрылось за деревьями. Идти стало труднее; юноша уже слабо различал землю под ногами, как и то, что было впереди. Мрак с каждой минутой все больше окутывал лес, и Галосу казалось, что воздух стал плотней и заметно теплей. Он еще в детстве слышал, что в сумерках живут некие тени, которые пугают зазевавшегося путника, превращая на миг деревья в сгорбленных людей или хищных зверей. Вот и сейчас Галос наблюдал краем глаза эти превращения: вот он с холодом в душе увидел в кусте акации вздыбленного медведя, но быстро прогнал это видение из своей головы; а вот из-за обломанного ствола показался человек в плаще…       «Это все воображение, — думал юноша, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Это просто лес, и просто тени. Не бежать же теперь от того, что показалось? Я не ребенок уже!».       Но Галос по-прежнему не мог ничего поделать со своим испугом.       Все же княжий сын не выдержал и побежал вперед, но вскоре остановился: показалась старая вырубка.       Он пришел туда, куда его отправил отец. И как он в полумраке найдет лесную госпожу? Он ведь даже не знает, как она выглядит! На мгновение в разум Галоса закралась мысль, что отец выжил из ума, ведь старик был при смерти, и ему могло прийти в голову все что угодно. Может, надо повернуть назад? Вдруг, отец сейчас собирается испустить дух, и его сыну следует быть рядом? Но все же Галос боялся не исполнить волю своего родителя. «Буду стоять, пока окончательно не стемнеет. Потом вернусь, скажу отцу, что Вигдавла не пришла. В конце концов, она всего лишь лесной дух, и еще неизвестно, существует ли она».       Юноша всматривался в мрак старой вырубки: на поляне, кроме трухлявых пней и болота, не было ничего примечательного. Тем временем солнце село; остаточных лучей хватало разве что на создание теней, почти прозрачных и незаметных. Комаров становилось все больше, как и мошек. Яростно отбиваясь от них, Галос решил, что с него хватит. Он развернулся, чтобы пойти назад по входившей обратно в лес дороге, но…       На тропе, в тени ветвей деревьев, княжий сын видел темный силуэт человека. Фигура молчала и не шевелилась. Волна страха, парализовавшая на миг Галоса, постепенно сходила на нет. «Мне это почудилось, — успокаивал он себя. — Это просто игра света и тени». Он всматривался в фигуру. Он различал голову, руки и рога на голове, но не ноги — вместо них тень будто бы сплошным потоком сливалась с дорогой. Деталей не было видно, только черноту. «Похоже, это упавшая ветка. Просто причудливо упавшая ветка». Он наконец поборол страх и начал идти к этой тени.       -Стой, где стоишь, — услышал он грудной женский голос, исходящий от фигуры.       Кровь отхлынула от лица парня. Галос встал, как вкопанный, все мысли вылетели из головы, а ноги предательски подкосились. Сильный порыв ветра бросил ему в лицо ворох сухих листьев. Юноша ничего не мог поделать, лишь стоял, не в силах побороть леденящий душу страх. Какая-то его частичка требовала спасаться бегством, но этого было недостаточно.       Тем временем фигура сделала шаг вперед. Все еще было слишком темно, чтобы разглядеть, кто это, в этот момент трава вокруг стала тускло светиться зеленым светом. Это были светлячки: они стали собираться у основания силуэта и подниматься вверх, и Галос стал различать детали фигуры.       Женщина была в изумрудном платье будто бы изо мха. Черты её лица были острыми, взгляд же, насколько хватало света, казался нечеловечески спокойным. Волосы были соломенного цвета, собранные в замысловатой прическе, а также голову венчала пара оленьих рогов. Наконец Галос догадался, что он стоит перед лесной госпожой Вигдаверцустис. Парень сразу же опустил глаза в ноги, как он всегда делал при разговоре со старшими. Обычно люди рассказывали, что лесная госпожа является правительницей леса, и к ней всегда относились так же, как и к князю Орбану, то есть с почтением и выражением вассальной верности. Вспомнив об этом, Галос поклонился ей как княжне, все еще не смея поднять взгляд, больше из-за страха, чем из уважения.       -Слава тебе и почёт, госпожа Вигдаверцустис! — нарушил молчание юноша.       Женщина молча смотрела на него. Выпрямившись, Галос почувствовал, как по его ногам бегают муравьи, но он не мог себе позволить даже шевельнуться под спокойным взглядом лесной госпожи. Она изучала, оценивала и будто бы пыталась увидеть больше, чем просто физическую оболочку княжьего сына. От этого становилось ещё страшней и неуютней.       — Ты сын Орбана, — наконец сказала Вигдавла. — Я ждала его. Не тебя. Где сам Орбан?       -Он… он при смерти, госпожа!       -И почему ты здесь?       -Он приказал мне быть вместо него! — юноша стал опасаться, что лесная госпожа посчитает это обстоятельство нарушением этого странного договора, поэтому постарался побороть страх и начать исправлять положение. — Он всегда выполняет свои обещания, и меня этому учил! К тому же, он возможно уже умер, а я являюсь правопреемником, и все его договоренности предстоит выполнить мне! Галос сам испугался своим словам. А вдруг, отец и правда уже отправился ко Владыке Небесных Сфер?       -Нет, он не может умереть, — жёстко сказала Вигдавла. — Я чувствую его слабость, и его жизнь. Его время еще не пришло. Я тоже выполняю свои обязательства.       Не успел Галос как следует обдумать ее странные слова, как она взмахнула правой рукой, и тотчас из рукава платья посыпались светлячки, которые выстроились в виде светящейся арки. Из темноты со всех сторон послышались шаги и шорохи. Юноша чувствовал, как его ног кто-то касается, будто это были зайцы или иные звери; он хотел было отойти в сторону, но вовремя вспомнил, что происходит: нечасто открывается дверь в царство лесной госпожи, и вся лесная нечисть спешит вернуться домой. Стоит только пошевелиться и отнять ногу от земли — и их поток унесет тебя с собой. И правда, Галос наблюдал, как у арки собираются лесные духи, неведомые звери и другие сущности из народа фейри.       -Семнадцать лет, такой был срок договора, — говорила лесная госпожа, продолжая извергать из рукава светлячков. — Именно столько я, Вигдаверцустис из народа Ноллеринас, обязалась хранить у себя то, что князь Орбан из рода Черновиц не ожидал встретить у себя дома. Договор был заключен на этом самом месте, в этот самый час. Смертельно раненый Орбан просил жизни и здоровья на обговоренный срок, и он это получил. Я, Вигдаверцустис из народа Ноллеринас, выполнила свою часть договора и отдаю то, что обещала хранить. Ты, сын Орбана из рода Черновиц, выполнишь свою часть договора и заберешь то, что я обещала хранить?       Галос сильно волновался. Он знал, что ему надо всё подтвердить, забрать обещанное, чем бы оно не являлось, и покинуть наконец эту колдовскую вырубку, но его смущало неведение: он ведь ничего не знает о договоре, что именно обещала его отцу лесная госпожа, и почему отец стал болеть, когда срок договора еще не истек? Но юноша понимал, что упрекать Вигдавлу не нельзя, поэтому лучше поскорей всё закончить. Собравшись с духом и не обращая внимания на дергавших его за штанину существ, Галос ответил:       -Я, Галос из рода Черновиц, сын и наследник князя Орбана, выполняю свою часть договора и принимаю то, что Вигдаверцустис из народа Ноллеринас обещала хранить у себя семнадцать лет.       Арка вспыхнула зеленым светом; пространство внутри арки затянулось мерцающей пленкой, которая тут же стала волноваться и пульсировать. Фейри отхлынули от арки, будто опасаясь, что она навредит им. Галос наблюдал летающих существ, похожих на людей с крылышками, а в траве сидели перевертыши — что-то среднее между карликом и бобром. Воздух был полон полупрозрачными духами деревьев и камней, не имеющие постоянной формы. Но ни один из волшебного народа не спешил зайти в арку — все чего-то ждали. Галос гадал, чего именно. Затем Вигдавла опустила руку, поток светлячков прекратился, и она сказала лишь одно слово:       -Findantare!       Арка стабилизировалась. Вся нечисть разом замолкла, а Галос в волнении затаил дыхание: вот-вот он узнает, что же такое отец встретил дома, чего не ожидал увидеть семнадцать лет назад!       Из зеленого свечения вышла человеческая фигура. Свет был сильным и бил в спину фигуре, так что парень не видел, кто это. Подданный лесной госпожи? Брат-близнец самого Галоса? Кто-то из названных гостей отца? Или тайный любовник матери? На ум приходили разные догадки, порой самые невероятные.       -Fardantare! — объявила Вигдаверцустис, и нечисть в едином порыве ломанулась в свечение в обход фигуры. Дождались наконец.       Минут пять фейри проходили в в царство своей владычицы, а затем арка лишилась пленки, а светлячки одновременно разлетелись по сторонам. Резко стало темно, и Галос не видел ни Вигдаверцустис, ни гостя из ее царства. Перед тем, как зрение стабилизировалось, юноша услышал незнакомый девичий голос.       -El'lara Vigdavercuistis…       -Будь вежлива, моя дорогая, сын Орбана не знает нашего наречия.       -Honne, el'lara… то есть госпожа.       -Это моя воспитанница, ее зовут Маритта из рода Лепниж. Ее второе имя ты узнаешь после свадьбы. Теперь идите!       Не успел Галос удивится ее словам про свадьбу, как девушка шагнула к юноше, загородив собой Вигдавлу, послышался шелест — и повисла тишина. Парень подождал, обошел Маритту и не обнаружил даже следа Вигдаверцустис.       Девушка стояла, не смея поднять глаз на юношу.       -Какая ещё свадьба… — сказал себе под нос Галос, затем посмотрел на Маритту. — Миледи, давайте уберемся отсюда поскорей.       -Какая вам угодно, эл’ларо.       -Это обращение… что оно значит?       Девушка подняла глаза и посмотрела прямо на Галоса. Он едва сдержал стон удивления и восторга: у Маритты были пронзительно голубые глаза, которые будто бы светились голубыми лучами. Галос не мог оторвать взгляд.       -Не будем терять ни минуты, эл’ларо, мой господин. Ведите меня к вашему отцу.