Новый сосед

В следующие пару дней Эрику было не до Чарльза. Он оставил заявление в полиции, решив, что это будет не лишним: одна мысль о том, что на их месте могла оказаться мать Эрика, прогуливающаяся вечером по парку, склонила чашу весов в пользу заявления. Вакансии, которые он с трудом выискал на сайтах работодателей, требовали его внимания. Разодевшись и собрав папку с документами, Леншерр отправился в путь по местным автосервисам, не забыв наведаться в больницу. Матери стало немного лучше, но она все так же оставалась на постельном режиме и за ней ухаживали медсестры. Видеть ее бледно-серое лицо на фоне белых простыней было невыносимо. Эрик приходил, брал ее за руку и пытался рассказывать что-то хорошее, что происходило с ним за день. Увы, в жизни происходило мало позитивного, поэтому он давил из себя скучные истории о соседских котах, склоках во дворе и передавал послания от миссис Левински. Та заходила каждый вечер, настойчиво прося передать для Эдди гостинцы и пожелания здоровья. — Доктор Ксавье тоже заходил меня навестить, — Эдди заулыбалась при воспоминании о Чарльзе. Точно, он ведь работал здесь, но с тех пор, как Эрик заметил его вихрастую голову в холле, больше Чарльз ему на глаза в коридорах больницы не попадался. — Надеюсь, он не заболтал тебя до смерти, — усмехнулся Эрик, но потом понял, что шутка вышла совершенно не в тему и снова нахмурился, краснея. Эдди не обратила на это никакого внимания, похлопала его ободряюще по ладони. — Не хочу задерживать тебя, иди, а то твой начальник расстроится, а мы оба этого не хотим. Врать матери было неприятно, но и расстраивать ее не хотелось. Она уже с подозрением косилась на выглаженную одежду Эрика, предназначенную для выхода в свет, а не поездки в гараж. На другой день пришлось возвращаться домой и переодеваться, чтобы не вызывать лишних подозрений. Чарльза Эрик не видел, хотя в один из вечеров слышал, как тот гремит чем-то на кухне под музыку, льющуюся из колонок. Гаражи и лица менялись, а результат все еще оставался неясен. Где-то отказывали сразу, ссылаясь на выдуманные причины, в других местах обещали позвонить, в третьих какие-то замороченные менеджеры обещали три этапа собеседования, которые, вероятно, занимали больше времени, чем было у Эрика. Каждая поездка сжигала его деньги на бензин, а новым все еще не откуда было браться. А последние две недели он и вовсе проработал бесплатно, оставшись с носом! Сбережений у Эрика было максимум на неделю. И если к следующей пятнице работы не будет — придется занимать у Логана, чего Эрик совсем не хотел. Друг, конечно, не бросит, но потом придется возвращать. На субботу он оставил пару мест, чтобы только засветиться. Ожидать, что руководство будет в выходные проводить собеседование, было уж слишком. И когда к обеду он был дома, в дверь постучали. — Как насчет курочки по-соседски? — Чарльз держал в руках блюдо, накрытое крышкой и виновато улыбался, словно пес, изорвавший подушку. — Заходи. Дел у Эрика все равно не было, а компания Чарльза могла бы развеять дурное настроение последних дней. Сегодня на Ксавье красовалась свободная рубашка и шорты, а на босые ноги были надеты тапочки. И никаких обтягивающих футболок, о чем Эрик не преминул ему сообщить. — Все просто — у меня стирка. Зато теперь я знаю в каком виде стоит к тебе заглядывать, — он лукаво улыбнулся и сунул палец в горчичный соус, который Эрик выставил на стол. Леншерр поспешно отвел взгляд от того, как ярко красные губы Ксавье обхватывают его собственный палец, чтобы слизать горький соус. — Это острое, если что. — Ой, да бро… О-о-о, дай запить! Скорее! — распахнув рот и задувая на горящий язык воздух ладонями, Чарльз заметался по кухне в поисках воды, а Эрик откровенно ржал, глядя на всю эту комедию, пока несчастный все-таки не припал к стакану холодной воды. Как можно было иметь высшее образование и так тупить? Леншерр не мог решить считает ли он Чарльза умным или все-таки скорее бестолковым. Разумные вещи он перемежал с глупостью так же спокойно как пошлые шутки с серьезными разговорами. И теперь сидел с красным лицом и слезящимися глазами, страдая над стаканом воды. — Это был фейл, приятель. Но однажды я, пытаясь впечатлить девушку, поджог алкогольный коктейль и спалил себе брови. Все еще усмехаясь от вида Чарльза, он наложил себе в тарелку жареного мяса. Запах был аппетитный, а сосед уставился на то, как он кладет в рот кусок курятины. — Ну, как? Пожалуй, это было даже вкуснее того, что готовила мама, но соседу не обязательно было знать этих подробностей. Мог еще зазнаться! А Эрик не хотел признавать подобное даже перед собой, твердо решив, что ему мерещится от голода. — Вкусно, — а потом добавил: — Где ты научился готовить? — Я подрабатывал в одной кофейне когда-то. Меня взяли помощником по кухне, но оказалось, что я способен на большее. Шеф-повар научил кое-чему, а я практиковался дома. Конечно, великого кулинара из меня не вышло, но зато дома меня держать выгодно — никто не останется голодным. На мою стряпню еще не жаловалась ни одна душа! — Да, те кто скончались, не смогли написать отзыв в инстаграме. — Мой фасолевый суп навсегда остался в твоем сердце, признай, — Чарльз тоже принялся за обед, не отрывая взгляда от Эрика и не переставая болтать. — И кстати, его варить не так уж сложно, справится любой новичок. Я могу оставить тебе рецепт, чтобы ты перестал жечь картошку и переваривать макароны с этими ужасными специями, которые ты туда кладешь. Да что он себе позволяет?! Эрик нормально готовил, если под слово нормально попадало все то, что можно было есть, не выблевывая обратно. — И откуда ты вообще знаешь, что я туда кладу? — Детка, твоя кухня рядом с моей, я все чую. — А еще меня обвинял в вынюхивании. Они продолжали свою полуперебранку под шум закипающего чайника. Чарльз оседлал своего конька с готовкой, раскрывая кулинарные секреты, и Эрик понял, что это было еще одним его хобби. А чем мог похвастаться сам Леншерр? Просмотром сериалов в свободный вечер и путешествиями по больницам? Вспомнились слова матери о том, что Чарльз навещал ее. — Кстати, мама говорила, что ты к ней заходил. Ксавье как-то странно дернулся и уткнулся в тарелку, активно кивая. — Да, навещал. — Так в каком отделении ты работаешь? Я видел тебя однажды в коридоре. Теперь скрывать тот случай не было смысла, да и Эрик ничего такого не сделал, чтобы таиться. — Я работаю в отделении нефрологии, занимаюсь почками. Я интерн. Вот значит как. Эрик ожидал, что Чарльз либо студент, либо уже доктор. Сколько же ему было лет? Как долго учатся в медицинском? — Почему нефрология? Кажется, это был день вопросов. Они разделались с обедом и заварили чай, но Чарльз не спешил уходить, а Эрик прогонять соседа. Оказалось, что нефрологию Чарльз выбрал из-за профессора, которого, судя по восторженному блеску в глазах, просто обожал. Эрик даже почувствовал укол ревности, хотя, конечно, это была не ревность, а что-то вроде зависти или вовсе померещилось. Он отмахнулся от непонятного чувства, продолжая слушать Чарльза. Вскоре выяснилось, что профессор был старым, но дело свое любил и своим увлечением утащил Чарльза на кафедру. К тому времени у Ксавье еще не было конкретного предпочтения, а там были места и обожаемый профессор… Естественно работа интерна была нелегкой. — Много теории, много практики, в которой все оказывается не так, как в книгах. Ты постоянно проверяешь что-то, анализируешь и проводишь свое расследование, как Шерлок: пиелонефрит или гломерулонефрит, стоит ли назначать растворение камней ультразвуком или медикаментозно, есть ли у этого человека почки, и где была его голова, когда он при своем букете болезней ест и пьет то, что строжайше запрещено диетой? И бумаг очень много, к тому же у нас все еще идут лекции, и экзамены в конце года. В общем, дел как дерьма собачьего, — навалом, а платят не так уж и много. — Похоже, везде одно и тоже дерьмо с зарплатой… Эрик многозначительно хлебнул из кружки, а взгляд Чарльза нервно забегал по кухне. Он постучал пальцами по своей чашке, поерзал и все-таки решился сказать. — М-м-м, слушай, Эрик, а ты еще не был у матери сегодня? — Нет, а что? — при словах Чарльза внутри у Эрика тут же напряглась струна, и сосед поспешил успокоить его. — Все в порядке, просто… М-м-м, в общем, я случайно кое-что ляпнул ей… Представления в голове Эрика сменяли одно другое: Чарльз, рассказывающий, как спал с Эриком по пьяни (и пусть Эрик ничего не помнил, кто знает, что там было!), или про их прогулку в парке, где их сочли парочкой, а потом ограбили, или еще про что-то столь же подозрительно гейское и навряд ли одобряемое миссис Леншерр, хотя Эрик никогда и не спрашивал, как она относится к подобным вещам. Внутренний голос тут же засопротивлялся, говоря, что это все бред. Можно подумать, они с Чарльзом потрахались на лестничной клетке на глазах у беременных мамаш и стариков. В то время как они были всего лишь приятелями, а то, что Чарльз гей — лишь случайность. И Эрик никогда даже не думал о нем в таком плане, не рассматривал его внешность и не придумывал гейской свадьбы… — В общем, она знает, что тебя уволили. Прости, я думал, ты ей сказал. Я ляпнул, не подумав, еще раз извини, мне очень-очень стыдно за свой болтливый язык. Какое-то время Эрик пялился на него напряженным взглядом, пытаясь переварить услышанное, и только спустя секунд десять, понял, что мать перед его мысленным взором перестала хвататься за сердце и просто расстроилась. — И что она сказала? — Ну… думаю, тебя будут ждать материнские наставления о том, что врать не хорошо и ты должен был сразу покаяться, но не больше. Какое-то время он переваривал эту информацию, пытаясь понять как относиться к случившемуся. Чарльз сболтнул лишнего и пришел с курицей извиняться, а Эрика это вроде как и не злило особо, в то время как Ксавье явно было не по себе. Может поэтому он был сегодня такой болтливый и словоохотливый, отвечал на вопросы и был милым. Эрик, правда, подумал так про него? Милым, да? Чарльз бросал на Эрика заискивающие взгляды, заламывал брови и мучил бедную чашку с чаем. В конец концов, Эрик ощутил, как чужая нога касается его лодыжки в каком-то извинительном жесте, или еще в каком… На этом мысль уехала в сторону, потому что все ощущения тела резко сконцентрировались на собственной левой ноге. Через брючину чувствовалось тепло и твердость чужих мышц. Чарльз водил ногой туда сюда, словно поглаживая, и это было похоже на то, как если бы теплый кот обтирался о голень. Эрик хотел сказать, что не стоит переживать, так или иначе он бы рассказал матери правду в ближайшие дни, но слова куда-то улетучились из головы, а когда он все же собрался с мыслями, в дверной звонок позвонили. Нога Чарльза тут же скользнула под стул. — Ждешь гостей? — Наверное, миссис Левински. Она передает матери выпечку. Конечно же, это именно она, кто еще мог ворваться в его квартиру, чтобы прервать их разговор! Эрик поднялся и пошел к двери, слыша, как сзади отодвигается стул. Миссис Левински пришла с целым блюдом пирожков и любопытством на лице в качестве приправы. — Как она, Эрик? Я должна знать! Ты ведь передаешь ей, что я молюсь о ее здравии каждые два часа? Скажи, чтобы не ела все пирожки сразу, они постные, и ей можно, но лучше не злоупотреблять. И прошу, скажи, что сказал врач вчера? Ты ведь зайдешь ко мне сразу после того как съездишь к ней?.. Если миссис Левински открывала рот, закрыть его было невозможно, так что Эрик в принципе старался не пускать ее на порог, но в этот раз сразу же избавиться от докучливой соседки не удавалось. Она напирала вопросами, давила на жалость и буквально протиснулась в коридор, оттеснив Эрика своей грудью, будто он прятал мать в квартире, и миссис Левински сама хотела убедиться в ее самочувствии. — Да-да, все передам, все в порядке, — обычно Эрик отвечал стандартным набором фраз, не вдаваясь в подробности. Мать сама все расскажет, когда вернется, так что к чему Эрику напрягаться и продолжать оставаться в неприятной компании? Чарльз в кухне оставался молчалив, и миссис Левински никак не прокомментировала его присутствие в квартире, что было странным, так что Леншерр украдкой обернулся. За столом никого не было, и даже Чарльзова чашка пропала. Куда он делся? В окно что ли вышел? Но прежде, чем Эрик успел не потерять нить разговора и сообразить, где Чарльз, миссис Левински зорко осмотрела пустой коридор и часть гостиной, которая была видна сквозь дверной проем. — Ох, Эрик. Я так волнуюсь о вас обоих. Могу ли я вымыть у тебя руки, а то замаслились от пирожков? — Да… — ответил Эрик прежде, чем сообразил, о чем идет речь, но отступать было поздно. Чего ей тут надо, а? Эту придурочную тетку тянуло в их квартиру словно магнитом. Пришлось пропускать ее габаритную фигуру мимо себя в коридоре. — Думаю, сами сообразите в какую дверь, — это он буркнул себе под нос, проходя на кухню и ставя пирожки на стол. — Не открывается что-то, — миссис Левински без толку дергала ручку ванной комнаты, но та не поддавалась. Эрик нахмурился. Неужели замок сломался? А если бы вот так его мать оказалась внутри, и случайно захлопнула дверь, кто бы услышал ее из оттуда! Надо было срочно разобрать ручку, как только Чарльз пойдет к себе. Для верности Эрик и сам подергал дверь, но та была заперта. — Идите и помойте руки на кухне, наверное, замок сломался. Женщина выдохнула и уже собралась сделать шаг в сторону кухни, когда в ванной что-то упало и покатилось по полу. Эрик ощутил, как по шее начинает разливаться стыдливый румянец. Кажется, в ванной закрылся Чарльз, и теперь миссис Левински, которая на слух уж точно не жаловалась, наверняка пришла к мысли, что он спрятал там от нее кого-то. Она никак не прокомментировала услышанное, сделав вид, что ее не волнуют закрытые в Эриковой квартире люди в ванной. Но Эрик был готов поклясться, что чувствовал, как активность ее головного мозга увеличилась на двести процентов, и весь дом был обеспечен сплетнями на следующую неделю. А по возвращении Эдди ждут чудесные россказни о творящемся в ее квартире. Миссис Левински чинно вымыла руки в кухонной раковине, отметив зорким взглядом и недоеденную курицу, и два набора грязной посуды. Эрику даже показалось, что она обнюхала воздух, в попытке учуять спрятавшуюся в ванной жертвы, но в итоге ей так и пришлось удалиться ни с чем. Стоило входной двери захлопнуться, как замок в ванной чудесным образом починился и наружу показалась сначала голова Чарльза, а потом и сам Чарльз. — Мне обеспечена слава неблагодарного сына, который водит девок в дом, пока мать лежит в больнице, — Эрик закатил глаза, падая обратно на свой стул к забытой чашке чая. — Я думал, она взломает дверь. — Какого хрена ты там закрылся? — Представь себе, я тоже пошел мыть руки! Ну, а потом решил не выходить, не люблю с ней сталкиваться, — все болтливое настроение Чарльза как рукой смыло, и он хмуро ковырял дырку в настольном полотенце. — Ладно, я наверное пойду. У меня еще стирка сегодня. Передашь привет миссис Леншерр? Он вяло улыбнулся, а Эрик заторможено кивнул, наблюдая за тем, как Чарльз утопывает прочь из квартиры. У двери он сначала заглянул в глазок и только потом вышел в прихожую. Видимо, в свое время миссис Левински была крайне недовольна его бычками в своем палисаднике. К вечеру дурное настроение снова настигло Эрика, и даже вкусная курятина не смогла его поднять. Врач сказал, что матери нужны дополнительные лекарства, а денег у Эрика было в обрез. Эдди, конечно, пожурила его за вранье и просила не беспокоиться о лечении. Даже если она не будет получать эти таблетки, не страшно, просто реабилитация будет длиться дольше. Эрик помнил, как она не хотела лежать в больнице, и был уверен что здесь ей не нравится. Она была оторвана от своих привычных занятий, от слабости не могла долго читать, телевизора в палате не было, да и кроме Эдди тут было еще три человека — тоже лежачих, с которыми, наверняка, день и ночь возились медсестры и которые могли мешать спать или еще что-то. Ей даже не с кем было поболтать, так что большую часть времени она либо спала, либо сидела в коляске в общей комнате вечером с другими больными, которые только и жаловались на свои проблемы. С пары вакансий позвонили задолбанные секретари и сообщили, что Эрика не берут, чем не добавили оптимизма его поискам. От слащавого голоска последней девчонки он так взбесился, что грохнул кастрюлю о стену кухни. Чарльз просто не мог не услышать этого. И Чарльз… Мысли о новом приятеле сглаживали острые углы настроения. Внутри вместо неповоротливой глухой злости начинало елозить что-то странное, искрящееся любопытством, тянущее свои щупальца или лапы в сторону соседней квартиры. Как глоток свежего воздуха в пыльной жаркой пустыни, по которой Эрик шел. Мысли о Ксавье набегали в его разум волнами, погружая в размышления о странных вещах и странных вопросах, а потом отступали обратно под натиском грязной суши с ее проблемами. В какой-то момент Эрик задался вопросом: а зачем сам Чарльз водил с ним странную дружбу? У него был парень/сосед, учеба и работа, которые увлекали его точно больше, чем Эрика, который в первую очередь интересовался финансовой выгодой. Да, у Чарльза не было знакомых в этом доме, кроме Эрика с матерью да миссис Левински, но в конце концов соседи часто не знают друг друга. Были ли у него друзья? Леншерр никогда не видел, чтобы в соседскую квартиру входил кто-нибудь, кроме ее хозяев. Чарльз не устраивал вечеринок, не приглашал друзей и даже в кофейне, где столкнулся с Эриком, он был один. Могло ли быть так, что у Ксавье приятелей просто не было? Это казалось странным. Не могло же так быть? Чарльз был образован, начитан, харизматичен, хоть и в своей манере, бесспорно привлекателен, но при этом не имел ни приятелей, ни хотя бы подруг? Не верилось. Но, возможно, все они остались в другом городе или даже штате? Эрик вдруг понял, что даже не знает, почему или зачем Чарльз переехал в эту квартиру. Быть может Эдди знала?.. А может, Чарльз просто не хотел делиться этой информацией с Эриком, только сам Эрик этого как-то не замечал… Со всеми этими мыслями он пришел в душ, намереваясь смыть с уставшего тела напряжение, засевшее в мышцах шеи и плеч. Вода из лейки стегала тугими струями по спине и голове, и какое-то время Эрик просто стоял, позволяя себе замереть и расслабиться, а потом он услышал то, отчего все его старания пошли прахом. Из-за стены раздался громкий пошлый стон. Эрик ощутил, как кровь приливает сначала к лицу, покрывая щеки жаром, а потом устремляется в низ живота. Первой мыслью было: Натан вернулся, и в ванной снова происходит непотребство. Но Эрик точно помнил, что еще пять минут назад не видел соседской машины на парковке, а значит Чарльз в ванной был один. И этот мелкий курящий паршивец… Он просто не мог не знать, что через их хлипкую стену и вентиляцию все прекрасно слышно! Стон повторился, чуть громче предыдущего и еще более пошлый. Так стонали под Эриком девушки, когда он входил в них в первый раз, начиная раунд. От этих воспоминаний сердце заколотилось чаще, а во рту слегка пересохло. Что Эрику, блядь, делать? Продолжать мыться как ни в чему не бывало или выйти из душа и ждать в спальне пока Чарльз не закончит свои… свои… За стеной продолжали стонать, ритмично и с наслаждением, и от осознания, что именно делал Чарльз, Эрик нервно сглотнул. Никто не дрочит так шумно, даже нарочно, а значит у Ксавье был вибратор, которым он удовлетворял себя прямо за этой треклятой тонкой стеной, почти под носом у Эрика. Леншерр поднял взгляд вверх, все еще оставаясь неподвижным, и уставился на решетку вентиляции, которая убивала остатки звукоизоляции между их квартирами. Чужие стоны проникали через нее, изгибаясь и достигая барабанных перепонок Эрика, как какие-то ментальные тентакли. Нужно было постучать кулаком по стене и сообщить Чарльзу, что Эрик тут и все прекрасно слышит, но разве это остановит проклятого Ксавье, который и так дразнил его с самого первого дня пошлыми шуточками? А теперь, видимо, решил окончательно поставить в неловкое положение, хотя перед кем… как…. Ведь Эрик был тут один и всегда мог сделать вид, что ничего не слышал. Ему казалось, что в шуме воды и среди стонов он даже различал ритмичные шлепки тела о стену или край ванной, куда был прикреплен силиконовый дружок Чарльза. Но, конечно, это было только в его воображении. Он прикрыл глаза, пытаясь избавиться от пошлых картин, которые совершенно точно не волновали его больше, чем нужно, а потом заставил себя опустить взгляд вниз. Отлично, его собственный член предал все убеждения Эрика в своей гетеросексуальности. Ксавье продолжал стонать то громче, то тише, но все так же томно, с надрывом, и Леншерр сдался. Никто не узнает. А у него так давно не было никого, что реакция тела была закономерной. Он ведь не трахал Чарльза и не думал о нем… Почти. Только представлял чертов вибратор в соседской заднице и дрочил. Анальным сексом он занимался и с девушками, а там все у всех одинаково, да и зад у Чарльза в самом деле был очень даже ничего — округлым и мягким. Чарльз застонал чаще и глубже, подходя к разрядке, и Эрик ускорил темп, быстрее двигая рукой. Напряжение сгустилось где-то в тазу, готовое вот-вот выплеснуться, когда за стеной раздался протяжный последний полустон-полувскрик и стало ясно, что сосед закончил свой раунд. Эрик не продержался и пары секунд, сжимая кулак и забрызгивая стену. От пережитого оргазма в ушах зашумело, когда Эрик заставил себя открыть глаза и вспомнить, где он вообще находился. Осознание случившегося навалилось вместе с послеоргазменной слабостью, чуть не свалив его с ног. Он был вынужден опуститься на край ванны, чтобы не упасть ненароком, и уставился в бледно-бежевый кафель на стене. Он дрочил на мужика… Прекрасно… Супер… Эта одинокая мысль с вереницей бессловесных восклицаний носилась в его голове, рождая странную истерику. Хотелось не то засмеяться, не то схватиться за голову, но Эрик просто продолжал пялиться в стену, пытаясь переварить случившееся. В паху тлело удовольствие и вода все еще не смыла следы кончины его гетеросексуальности. Считается, что если двух людей запереть в замкнутом помещении, то рано или поздно они либо убьют друг друга, либо потрахаются. Стадию убийства они с Чарльзом быстро миновали, а значит оставался только второй вариант. Почему-то сейчас становилось так кристально ясно, что Чарльз каждым своим взглядом, движением, прикосновением и всем своим видом флиртовал с Эриком, что было не понятно — как Леншерр вообще мог думать, что между геем и натуралом могут быть приятельские отношения. Абсурд. А вот то, что в их паре нет ни одного чистого натурала, было еще большим открытием. Неужели все это время каждый раз, когда Эрик думал о Чарльзе, он просто испытывал к нему влечение на физическом уровне, которое не мог распознать, уверенный в своей любви исключительно к женскому полу? Это все не укладывалось в голове, давило на виски и стекало вместе с горячей водой по ногам в канализацию. Кристально ясно было одно: думая о Чарльзе, развлекающемся с вибратором, Эрик получил один из ярчайших оргазмов бог знает за какое время… Он думал, что после произошедшего не сможет уснуть, не в силах смириться со своим новым статусом, застрявшим где-то между нормальной ориентации и полным пидорством, но уставшее после долгого дня и расслабленное после бурного оргазма тело, взяло верх и он отключился чуть ли не сразу.