Новый сосед

Два года спустя. У двухэтажного небольшого домика с аккуратно подстриженным газоном остановился автомобиль. Сначала из открытого окна выскочила собака, с громким лаем приглашая своих хозяев покинуть салон, а уже потом выбрались пассажиры. Чарльз остановился на дорожке, ведущей к дому, засыпанной уже начавшей сохнуть от жары листвой, и осмотрел их новое жилье. С соседнего участка им помахал рукой сосед, здороваясь, и Ксавье махнул ему в ответ, щурясь от солнца. Свой дом в тихом пригороде с гаражом и задним двориком, увядающим розарием под окнами, оставшимся от прежних хозяев. — Ты доволен, булочка моя? — Эрик подошел сзади, обнимая супруга за плечо и практически наваливаясь на него. Его губы растянулись в такой самодовольной улыбке, что вся улица могла лицезреть его акулий оскал. — Просто охренеть как счастлив, сейчас взорвусь от счастья, — Чарльз нервно сунул руку в карман, достал из пачки сразу две антиникотиновых жвачки и принялся активно работать челюстями, в надежде придушить нервную дрожь в пальцах. — Ладно-ладно, мой пончик, там тебя ждет сюрприз, — Эрик поцеловал его в щеку, в надежде, что Ксавье оттает, и тот вернул ему поцелуй, отдающий запахом ментола. На его лице боролась улыбка счастливого человека, наконец, осуществившего свою мечту о родном доме, и оскал курильщика, бросающего сигареты и испытывающего никотиновую ломку. На секунду Эрик почувствовал себя виноватым: покупка дома в обмен на избавление от вредной привычки казалась ему гениальной идеей, пока Чарльз без сигарет не начал беситься от всего, как девушка при ПМС. Только ПМС длилось несколько дней в месяц, а Ксавье ходил злой с утра до вечера, но все-таки мысли о доме каждый раз удерживали его от того, чтобы схватить пачку и выкурить сигарету. Не всегда, правда, но тогда на подхвате был Эрик, стремящийся занять рот Чарльза чем угодно, кроме сигарет. А поскольку секс не всегда был доступен, пришла очередь шоколадных батончиков, кексов и конфет. На взгляд Эрика они справлялись отлично, и Ксавье перестал походить на недокормленного подростка, каким выглядел после всех проблем с Натаном и судебным процессом. И Эрик, наконец, мог наслаждаться, оглаживая мягкие округлости его задницы, а не ощупывая торчащие мослы. Чарльз его восторга не разделял. — Это нихера не положительный результат! Посмотри! Смотри, у меня зад не влезает в брюки! Я набрал пять килограмм! — Это пять твоих лучших килограмм, мой пряничек. — Эрик, если я стану еще толще, я буду откармливать тебя до тех пор, пока ты не станешь шире меня, клянусь. Но спустя пару месяцев тяга к никотину поутихла, и теперь Чарльз ворчал, только когда нервничал, потому что не мог ни закурить, ни заесть свою нервозность, не желая возвращаться к дурной привычке, но и не собираясь набирать вес. Эрик поддерживал его, как мог, и Чарльз был счастлив, выбирая дом, но переезд все равно был делом нервным, так что к концу отпускной недели, Ксавье распсиховался и весь день не расставался с жвачкой. Они наконец двинулись в сторону дома, и Чарльз с нетерпением открыл дверь своим ключом, на котором болталась новая кисточка-брелок, подаренная Эриком взамен потерянной в водостоке. Рори шнырял под розовыми кустами, с шумом обнюхивая землю — он вырос в здоровенную псину. — Рори, к ноге, — Эрик свистнул пса, и тот тут же оказался у его ног, радостно виляя хвостом, подставляя голову под хозяйскую ладонь. — Нет, нечего ему в доме делать, у него грязные лапы, — Чарльз строго посмотрел на пса и Эрика, и они оба состроили жалостливые морды. — Да ладно, ему же тоже интересно. Он будет послушным мальчиком, и я тоже, обещаю. — И этот человек говорил мне, как он ненавидит блохастых грязных собак, которые будут лезть в нашу постель. А теперь не готов расстаться с ним даже на полчасика. Со стороны Чарльза нечестно было упрекать Эрика в его хозяйских чувствах по отношению к Рори. Эрик и сам не ожидал от себя, что ухаживать за псиной и обучать ее командам ему так понравится. Пес оказался умным и вовсе не блохастым, и Леншерр задумался, почему вообще не любил собак раньше, может, потому что у него просто не было никогда дома животных… Дом встретил их пустыми комнатами со свежим ремонтом. Грузовик с мебелью ехал следом за ними и должен был вот-вот подкатить к дому вместе с грузчиками. Оказавшись внутри, Чарльз подрастерял свою дурное настроение и, взяв Эрика за руку, повел его по комнатам. Они были тут лишь раз, когда приезжали смотреть его перед покупкой месяц назад. Дом был не в лучшем состоянии после прошлых жильцов, и они решили потратиться на хороший ремонт прежде, чем въехать. Это место выглядело куда светлее и просторнее сейчас. В комнатах все еще стоял запах краски и лака для пола, но все было убрано, в окна без занавесок со всех сторон проникал солнечный свет. Чарльз в белой летней рубашке и шортах сам казался воздушным среди этой приятной новой пустоты. — Здесь устроим кабинет с библиотекой, всегда о таком мечтал. Деревянный шкаф, старые книги, стол с лампой… — Чарльз потоптался по небольшой комнате на первом этаже. — И профессор в замшелом пиджачке и очках в твоем исполнении, — Эрик усмехнулся, представляя Чарльза плешивым старикашкой, шутящем о клюкве, сидя за профессорским столом. Ксавье не обратил никакого внимания на его ремарку, схватил Эрика за руку и провел в другую комнату. — А тут будет комната для гостей, а поскольку среди наших друзей одни влюбленные парочки да молодожены, просто поставим здесь один большой трахадром. — Один на всех — пусть лежат поперек. — А в кухне… как на счет места под домашний мангал? — Чарльз прищурился, но потом сам же отказался от этой идеи, и потащил Эрика наверх. Там было скучнее — спальни и большая гостиная, которая пока была закрыта на ключ. — Да, я уже обожаю нашу спальню! С видом на сад, пластиковыми окнами и звукоизоляцией, — Чарльз широко улыбался, глядя через окно на задний двор, где росли какие-то деревья. Он обернулся и стремительно подошел к Эрику, довольный куда больше, чем пять минут назад. В солнечных лучах, проникавших в комнаты, сверкнуло на пальце его обручальное кольцо. — Что ж, муж мой, мне нравятся такие сделки, — он облизнул покрасневшие губы и впился на мгновение в рот Эрика, пока тот сам не разлепил поцелуй. — Эта твоя жвачка просто фу. — Точно, забыл, — Чарльз вытащил изо рта серый комок и выбросил в открытое окно. — Рад, что наше приобретение отвлекает тебя от этих вонючих сигарет. Чарльз обнял его за шею, слегка повисая, и улыбнулся. — Просто жвачка подействовала. — Оу, ну да, — Эрик с насмешкой прищурился, и они какое-то время корчили друг другу рожи, изображая серьезность, пока не поцеловались по-настоящему. Когда они, наконец, расцепились, а руки Эрика нашли самое любимое положение — на заднице Чарльза, он с ухмылкой сказал: — Я вышел замуж за самую вкусную булочку на свете. Чарльз закатил глаза. — Ты мне обещал что-то интересное, кстати. — Точно, пошли. Тебе понравится! — Эрик обнял его за поясницу, выводя из комнаты и подталкивая в сторону гостиной, попутно доставая ключ из кармана штанов. Чарльз прижался к нему плотнее, шагать было не очень удобно, зато уютно. Торопиться им все равно было некуда. Отсюда слышался цокот когтей Рори, бегавшего по пустой кухне на первом этаже и шум соседской газонокосилки. Чарльз не мог перестать улыбаться, гадая, что еще ему приготовил супруг. — Та-да! — Эрик распахнул дверь комнаты… — Беговая дорожка? — Чарльз не знал, злиться ему или смеяться. Глядя на лицо мужа, Эрик снова усомнился в правильности своего выбора, но решил уточнить. — Ну, ты же переживал, что слишком толстый, хотя я с этим категорически не согласен. Так что вот тебе дорожка, бегай, пока не решишь, что и так сойдет. Они посмотрели друг на друга, и Чарльз все-таки не выдержал, засмеявшись. — Что еще я мог ожидать от человека, который сделал мне предложение в ванной. — Ты сам хотел оригинальности, булочка. Ванна с клюквой, морс в бокалах, Дэвид свидетель твоего согласия. — О да, это было очень оригинально, я весь покрылся крапивницей после купания в клюквенном соке. Эрик притиснул его к себе плотнее, усмехаясь в ухо. — Ну, я ведь тоже. — Ненавижу тебя, ты знаешь это, да? — Чарльз ткнулся ему губами под подбородок, не в силах сдерживать улыбку. — И я тебя. До обожания… — До самой смерти? — Навсегда.