Новый сосед

Эрик всегда думал, что переезд — это нечто муторное и сложное. Он еще помнил, как долго он возился с документами на квартиру матери, пока они ее продавали, чтобы оплатить дорогостоящее лечение в лучшей клинике. Как мучились они с переездом — может, это потому что матери было плохо, как и Эрику, и они тратили больше времени на отдых и попытки найти спокойное место в полуразобранной квартире, чем на упаковку вещей и заказ машины. Как Эрик мотался по квартирам, чтобы найти что-то приличное — недорогое, но не дерьмовое, и как он, задолбанный после работы, не выпуская телефона из рук, выслушивал нахваливания хозяев по поводу засранных пустых клетушек. Походы по врачебным кабинетам и поиск квартиры сливались в один серый поток — унылый, вонючий, с чередой незнакомых кислых лиц и кучей ненужной информации. Цена, проблемы с водоснабжением, шумные соседи, забытая бывшими жильцами мебель или ее отсутствие, вопросы о домашних животных, детях, анализах крови, уровне гемоглобина, номере страховки матери, трудности госпитализации — голова напомнила Эрику тоннель, в который входят с грохотом вагоны, груженые углем, а выходят пустые, потеряв свой груз где-то по дороге в его памяти. А где? — кто знает. Он думал, что в этот раз все будет так же, но искать квартиру с Чарльзом было целым приключением. Например, потому что не каждый домовладелец был образцом толерантности и желал бы сдать квартиру двум геям. — По закону он не имеет права отказывать нам и может пойти под суд, — Чарльз был сама серьезность, даже нацепил очки для работы за компьютером и Эрик не мог отделаться от мысли, что он похож на учителя, особенно когда смотрел на него поверх дужек. Это ужасно отвлекало и наводило на мысли о том, что он не прочь побыть сегодня вечером нерадивым учеником у профессора Ксавье. — Он просто скажет: простите, голубки, но тут внезапно приехала моя кузина, так что пока-пока, — Эрик помахал рукой, показывая Чарльзу жуткий оскал. — И вот так лучше не улыбайся им при встрече, а то они побоятся, что ты погрызешь дверные косяки. Я не смогу поручиться за тебя, акулка, — Чарльз положил палец его на губы, хитро улыбаясь, и открыл первое попавшееся объявление. — Что скажешь, по-моему, ничего? — Нет, я серьезно, может, нам сказать, что мы братья? Эрик никогда не задумывался о том, каково живется геям в современном мире. Насколько он знал из ТВ и Интернета у них все было прекрасно: их права были защищены законом, они могли жениться и даже заводить детей, общество было позитивно настроено на равноправие. Но… всегда были подводные камни. Каждый человек принимал собственное решение как относится к тому или иному явлению, и Эрик знал, что далеко не все поощряли гомосексуальные связи вплоть до беспричинной ненависти к людям с другой ориентацией. И все же он не собирался прятаться. Ему и в голову не приходило скрывать на улице, на работе или где-то еще, что Чарльз его парень, хотя в гараже Стива не все были такими толерантными, но с теми людьми Эрик все равно особо не пересекался. Они ходили вместе гулять, обнимаясь, сидели на лавке, прижавшись друг к другу, хихикали в кафешках за столиком как два придурка — любой бы догадался, что они не просто друзья. Друзья Эрика отнеслись к изменениям в его жизни спокойно, а посторонним людям было плевать, но в некоторых случаях это могло иметь значение. Например, в случае со съемом квартиры. Какая-нибудь ярая католичка в годах или поборник традиционных семейных ценностей мог дать от ворот поворот двум геям, чтобы не оскорблять свое утонченное чувство прекрасного. Эрик понимал, что не мог бы винить такого человека: ему самому может было бы не приятно, например, видеть живущих в соседней квартире… скажем… — Сектантов? Поклонники хуев и верующие в святую мужскую задницу! Эрик легонько пихнул его кулаком в бок, заставляя Чарльза расхохотаться. — Просто привел пример. Представь, что ты ненавидишь кошатников, а одна из них решает поселиться рядом с тобой вместе с выводком рыжих комков шерсти. Я бы был против. — Напомню, что ты и против моих сигарет был, а теперь тебя за уши не оттащишь от меня. — Я все еще против твоих сигарет, но ты не одним дымом делан… — Ладно, мы отвлеклись. Я буду звонить. Они подбирали варианты квартир сначала серьезно, потом, устав, начали прикалываться, находя дурацкие объявления сначала квартир, потом купли-продажи бытовых вещей и закончили вечер в бесплатной барахолке. Эрик поражался тем, как люди могут обменивать хлам на хлам, Чарльз разошелся и начал троллить в комментариях несчастного парня, пытающегося продать за один доллар сломанную терку для овощей, за что в конце концов получил бан. — Злобный тролль, тебя на сайте не вынесли! — Эрик повалил его на постель, схватил за ногу и куснул за пятку, за что чуть не получил в нос от хохочущего Чарльза. — На самом деле я заколдованный эльф, потому и злой. — Да? Думаю, у меня есть волшебная палочка, чтобы расколдовать тебя, негодяй. — А! а! а! — Чарльз перехватил его руки, потянувшиеся к резинке штанов. — Вход в пещеру только после купания в волшебном водопаде. Так что прибереги свое колдовство, пока я не вернусь. — Да вот еще! Я с тобой! — Эрик соскочил на пол, следом за Чарльзом притопывая в душ. — Так тебя и тянет туда, так и тянет… Обычно так заканчивались все их попытки найти жилье: смехом, дуракавалянием и сексом. И Эрик был совершенно не против. С сайтов Чарльз перешел на телефонные звонки, и после того, как они нарвались на какого-то хама, который испортил Ксавье настроение, он решил в лоб спрашивать хозяев. — Здравствуйте, два гея хотят снять у вас квартиру, хотите об этом поговорить? — Здравствуйте, мой парень интересуется, вы ничего не имеете против радужного коврика под дверью квартиры? — У вас хорошая звукоизоляция в ванной, а то мой парень так кричит, когда мы трахаемся, что прибегают соседи. Кстати, сколько вам лет? Обычно после этого потенциальные арендодатели бросали трубку, матерясь и обещая натравить на «чертовых подростков» полицию, пока Эрик не отобрал у него трубку. — С тобой мы отсюда вообще никогда не переедем. — С тобой, — Чарльз вернул ему тон, обнял поперек груди, укладывая голову на плечо и тычась губами в шею, — мне вообще все равно, где жить. — Ну уж нет, мне не все равно! Не хочу больше видеть эту мерзкую Левински и слышать ее вопли. Она с утра до ночи орет по будням; пока я тут был на больничном чуть не свихнулся. — Да, это уж точно, — Чарльз закатил глаза, вспоминая, что и сам наслушался тут, пока лежал с сотрясением дома. Поездки по выбранным вариантам тоже отличались от тех, что были в прошлый раз. После работы Эрик забирал Чарльза, и они сначала вкусно ужинали, а после немного отдохнувшие и сытые ехали к нужному адресу, оставляли машину в паре кварталов от квартиры и шли пешком, если вечер был хороший, наслаждаясь шумом города и осматривая обстановку: супермаркеты, кафе, прачечные, заправки, метро… Если им не нравилось, они звонили хозяину и отказывались приходить, а потом шли к машине обратно другим путем. Если нравилось — приходила очередь дома. Пока они осматривали жилье, Чарльз успевал нашептать Эрику на ухо всякие пошлости о том, где и как они могли бы трахаться без неприятных последствий или с ними. — Панорамное окно! Вся улица будет знать, что за клюква растет в твоей квартире. — Эта барная стойка напрашивается на то, чтобы я смешал тебе пару коктейлей, а потом подал себя на десерт. — Эрик, эта ванная тебе понравится! Там зеркальный потолок! Сможешь трахать меня и смотреть на процесс сверху! — Я готов рискнуть на балконе, однажды я делал это с Дэви… — Ксавье, угомонись! У меня такое чувство, что я на эротической экскурсии, а не квартиру выбираю. Слова Чарльза обычно заводили воображение Эрика, и после экскурсии ему позволялось не только послушать своего гида, но еще и облапать, а потом втрахать в кровать, чтобы получить билет на следующую выставку. Да, это сильно отличалось от прошлого переезда, но когда наконец они смогли подобрать что-то, что устроило их по качеству, цене и арендодателю, оба выдохнули с облегчением, устроив маленький пир вечером с бутылкой вина и морепродуктами. — Да хоть завтра въезжайте, мне пофиг, геи вы там или трансвеститы. Главное платите вовремя, и чтобы никакой орущей музыки на весь дом после двадцати трех часов, а то тут сплошь бабки да семейные пары с детьми — в общем, выгоню сразу, если будете буянить, — парень по имени Дэн едва ли был старше двадцати пяти, но пока они осматривали квартиру, узнали, что дом ему достался от богатой мамки, и несмотря на свой вид завсегдатая ночных клубов, он, кажется, вел дела дома исправно. На лестницах было чисто, при входе сидел консьерж, лифт и лампочки везде работали и в пустой двухкомнатной квартире был сделан косметический ремонт. По началу будет пустовато, но Эрик считал, что к новому году они смогут позволить себе покупку мебели, может, не самой дорогой, но такой, какую они захотят, а не тот хлам, что собирались сюда перевести. Переезд занял все выходные. Чарльз носился по квартире как электровеник, сортируя вещи, найдя, что выбросить, даже после того, как они устроили глобальную чистку в квартире после смерти Эдди. — Эрик, зачем тебе эта настольная лампа, она давно не работает. А этот сервиз? Мы им не воспользуемся, отдай соседям. Эти полки хлипкие — лучше купим новые в следующем месяце, мне обещали дать маленькую премию за выступление на конференции. Почему это полотенце все еще не на помойке? — Отдай! Это мое любимое! — Эрик с боем отвоевал потрепанное махровое полотенце, надеясь, что Ксавье, которого охватило безумие, связанное с переездом, не выбросит чего-то столь же старого, но ценного для Эрика вроде дисков с мультфильмами из детства, альбома с марками, который он хранил со школы, или его любимую зубную щетку, давно превратившуюся в патлатую гусеницу. — И это мне говорит человек, который говорил, что не привязывается к вещам и не любит хранить хлам. — Это полотенце хорошо впитывает воду! А дырку в нем между прочим ты сделал! — Оно от старости расползается по швам. — Я его не отдам! И вообще, лучше выброси свои тетради по основам гигиены! Зачем они тебе, ты и так уже умный! — Не трогай мои тетради! Они дороги мне как память об университете! Эрик, не смей их выбрасывать! И мою бритву не трогай! Ну и что, что она дешевая и тупая — мне она нравится! Ладно, можешь оставить полотенце. Они пять раз перекладывали вещи из одной коробки в другую, пока те не стали лежать по мнению увлекшегося Эрика идеально. Процесс наматывания скотча занял их на целый час: Чарльз купил разноцветный, чтобы маркировать коробки, но закончилось это тем, что на вещах Ксавье Эрик налепил из разноцветных обрезков слово «Клюква», а Чарльз выложил на коробке с ванными принадлежностями радужный половой орган, после чего пытался заснять на телефон реакцию грузчиков, таскавших коробки. Те и глазом не моргнули, оставив огорченного Ксавье пыхтеть у окна. — Думаешь, ты один такой оригинал? Представляешь сколько они хуйни за день перевозят. — Но обычно хуйня лежит в коробках, а не наклеена на них… — Думаю, они даже не поняли. К тому моменту, когда грузовик уехал, Чарльз и Эрик буквально валились с ног от усталости и голода, когда оказалось, что в квартире, где они собирались переночевать в последний раз, не осталось ничего, кроме мебели. Вообще ничего. — Блядь, мы туалетную бумагу тоже упаковали? — голос Эрика из-за двери звучал безнадежно. — Я оставил там влажные салфетки! — Я их упаковал… Пришлось заказывать еду на дом, и они целый час страдали в ожидании пиццы, набросившись на нее как оголодавшие, и остались спать на неразложенном диване без постельного белья, ютясь на узкой полосе подушек. Вымотавшись, проспали все на свете, и Логан с Азазелем, которые пришли утром помогать таскать мебель, решили первым делом вынести их прямо с диваном, но врезались в дверной косяк. Чарльз подскочил от испуга, а Эрик упал бы на пол, да они так и застряли в дверном проеме под ржач друзей. — Мы собирались так вас и погрузить. Очнулись бы сразу в новой квартире. — Да я чуть в раю не очнулся от ваших шуток, думал нас грабят! — встрепанный Чарльз еще долго приходил в себя, пока Азазель не принес им кофе и пирожки. На пороге Эрик обернулся, осматривая пустую квартиру. Такой он видел ее два года назад, когда въехал сюда с матерью. Ее последнее место жительства… Тут ничего не осталось от Эдди: эти стены не были ее родным домом, в котором Эрик провел свое детство, где все даже ковер на полу и аккуратно приклеенные матерью обои на стенах его детской, напоминали о ней. Это место было чужим и пустым, все самое дорогое Эрик забирал с собой, и это была отнюдь не мебель. — Идем, любовь моя, отдадим ключи мистеру Таккеру и подбросим Левински в ящик кошачьи какашки, я вчера специально собрал, — Чарльз обнял его, подойдя сбоку, и Эрик посмотрел на его лицо: Ксавье злобно улыбался. — Ты серьезно, что ли? — Естественно. Я хотел подобрать дохлую крысу, но не нашел, так что решил ограничится дерьмом. Месть — это блюдо, которое подают… вонючим. — Опасный ты, Чарльз… Тебя лучше не обижать. — Ты же со мной, эй? — Ксавье прищурился, потрясая пакетиком с местью. — Чувствую себя семилетним идиотом, но да, естественно. Надеюсь, ты там свежее собрал, чтобы она хотя бы вляпалась. Они покинули квартиру, полушепотом обсуждая план мести. Мистер Таккер к их отъезду отнесся равнодушно, забрал ключи и попрощался без всякого интереса, убравшись обратно в свою комнату, чтобы повесить ключи в сейф. У ящиков Чарльз проявил все чудеса ловкости, вывалив свою находку из пакетика в узкую щель для писем, при этом не испачкавшись и ничего не заляпав. — Уверен, она будет в восторге от полученной посылки. Пошли быстрей. Эрик дернулся к двери, но та сама распахнулась, являя на пороге выше упомянутую соседку. При виде Леншерра та отпрянула, все еще помня об угрозе с его стороны, но потом натянула на лицо вежливую улыбку и кивнула, не забывая с любопытством осматривать их обоих. Они прошли мимо Левински с одинаково похуистичными выражениями лиц, но Эрик знал, что Чарльз едва сдерживает злобный смех, потому что и сам хотел заржать — их поступок был полнейшей глупостью, достойной маленьких детей, но Левински не заслуживала большего. Она проскользнула мимо выходящих соседей и поспешила к почтовым ящикам. Эрик придержал дверь, не дав ей закрыться до конца, чтобы Чарльз мог насладиться воплями соседки, сунувшей руку в ящик и конечно же нашедшей там прощальный подарок. — Безобразие! Что это такое!.. Остальное они не смогли расслышать: Чарльз успел увидеть, как Левински трясет испачканной рукой, после чего Эрик выпустил ручку двери, сгибаясь от хохота. — Пошли-пошли, она ж сейчас догадается! — «Безобразие!» — Эрик попытался изобразить визгливый голос тетки, и они заржали с новой силой, быстро залезая в автомобиль. — Эй вы!!! — Левински выскочила из подъезда, но Эрик уже завел мотор и машина рванулась с места, увозя их прочь со двора под проклятья. Оказалось, что после тщательной упаковки, все пришлось так же тщательно распаковывать. Тут силы покинули их быстрее, и достать удалось только половину вещей. Остальные так и болтались по коробкам до следующих выходных, когда они оба отдохнули и были готовы ко второму раунду, теперь споря о том, куда что лучше положить или поставить. Дошло до того, что Чарльз начал фоткать свой вариант и вариант Эрика, и отправлять другим на вынесение приговора. — Пришлите «один», если понравилась первая фотка, «два», если понравилась вторая. Нэнси поддержала Чарльза, Азазель Эрика. — Один-один, давай Логану скинем. — Плохая идея, Клюква, он не будет этой херней страдать. — Нет, я скину. Через минуту пришел ответ. «Идите нахуй!» — Я же говорил. — Нет, Эрик. Это можно засчитать за ответ. Член у человека один, значит он голосовал за первый вариант, то есть мой. — Да? На двоих у нас два члена, так что он голосовал за второй вариант, значит мой. Пришлось кидать монетку… Диски Эрика они убрали на верхнюю полку шкафа, «чтобы не мозолили глаза», а конспекты Чарльза… туда же, «чтобы и дальше пылились в углу». Вечером на новоселье заглянули Логан, Азазель с Рейвен, Стив со своей подружкой и Нэнси, даже отпросившаяся с ночного дежурства. Чарльз не хотел тратиться на гулянку, их финансовое положение все еще не было идеальным, но Эрик куснул его за мочку уха, подойдя со спины, пока тот замешивал тесто для какого-то десерта: — Не ворчи, Клюковка, они выпивку сами принесут, а остальное — это только для того, чтобы не напились все слишком быстро. — Конечно, я ведь должен показать свое покерное мастерство, не зря же ты меня так долго учил. Их стол едва ли напоминал что-то адекватное: вперемешку с разрезанной пиццей и китайской едой из местной забегаловки, стояли пироги и тарелка с супом из полуфабрикатов. Чарльз, воодушевленный по началу гулянкой, под конец чуть не психанул, задаваясь вопросом, чем всех кормить и хватит ли этого на восемь голодных ртов. Эрик убедил его, что пицца — решение всех проблем, и поскольку доставляют ее быстро (буквально из дома через улицу), то им вообще можно ничего не готовить. — Нет уж, кто-то еще должен, в конце концов, оценить мои кулинарные способности. Я не принимал в доме гостей… — Чарльз призадумался, а потом удивился даже сам, — Эмм, никогда, кажется. Ну да… Кхм… В общем, это первый раз, когда я зову кого-то на вечеринку в свою квартиру. Эрик вспомнил свое детство и сколько раз они с мальчишками сидели в его комнате, играя в приставку или балуясь, пока мать готовила им ужин или не начинала их журить за шум. А у Ксавье в его детдоме и так все было общее — проходной двор, а не комната: он и сам там был гостем. Потом маленький ребенок — с ним не до гостей, и Натан — с которым дышать в другую сторону было опасно, не то что с кем-то общаться. — Не все же мне одному быть первооткрывателем с тобой, — он ткнулся губами в гладко выбритую щеку Чарльза и, воспользовавшись моментом, стащил у него кусок сладкого теста с подноса. Логан ввалился в их дом с шумом и звоном бутылок в пакете, Рейвен притащила музыкальные диски из бара, Азазель приволок новенький набор для покера, Стив со скромной подружкой сначала толкались в кухне, но вскоре нашли общий язык с Рейвен и втянулись в общую тусовку. Нэнси прибежала последней, на улице успел пойти дождь, и она вымокла до нитки, прижимая лацканы плаща к груди. Нераскрытый зонтик болтался на ее запястье. — Ты его для красоты носишь, что ли? — Чарльз протянул руки, чтобы принять у нее пальто. — Ой, я не могла пройти мимо, Чарльз! Руки заняты! — она наконец распахнула плащ, показывая того, кто спрятался у нее за пазухой. Щенок дворовой окраски смотрел на окруживших его людей большими влажными глазами. — Фу, блохастый, — Логан сморщился, делая глоток пива из бутылки. Эрик был солидарен с другом, уже собираясь предложить Нэнси пойти помыть руки, пока этот лохматый кошмар будет сидеть в ванной до конца вечеринки, но не успел. — Какой чудесный! — Чарльз взял у нее из рук щенка, чтобы подруга могла снять мокрое пальто. Блохастик завилял хвостом, практически крутя своей пушистой попой от радости и пытаясь облизать Чарльзов нос. — Где ты нашла его? Бедняга, сейчас мы тебя накормим, — Чарльз прижал воняющий псиной комок к своей груди, тот вертелся, не зная, куда деваться от счастья из-за того, что его чесали за ухом и обещали покормить. Рука Логана опустилась Эрику на плечо. — Сочувствую, приятель, но, кажется, эта тварь будет с вами жить теперь. Увлеченный псиной Чарльз обернулся к Эрику, сияя как начищенный пятак. — Эрик, давай оставим его себе, он же совсем один, а у нас теперь столько места! Я буду с ним гулять, помоем его от блох, — он прижал щенка к себе, сделав жалобные глаза. Плевал Эрик на бездомную псину, но, черт возьми, Чарльз, тискающий этот комок, выглядел таким счастливым. В памяти всплыли его слова о том, как он мечтал о доме и собаке, и Леншерр закатил глаза, понимая, что выбора у него и так нет. Он был согласен на все, чтобы сделать Ксавье еще чуточку счастливым, особенно если он сам будет возиться с этой псиной. Позже, когда все уже выпили и нашли себе занятие по душе, пока Чарльз скармливал обожравшемуся псу остатки пирожков, Нэнси подошла к Эрику, наблюдавшему за этим, и ткнула его локтем в бок. — Да лан тебе, он всегда хотел собаку. Все уши мне прожужжал в свое время. А дворняги хорошо обучаемые, да и дом охраняют. — Надеюсь, одной псины ему хватит… Потом играли в покер и, несмотря на все усилия Чарльза, они с Эриком продули Логану. — Надо было ставить вашу породистую дворнягу, Магнит! — Чтобы ты его в шаурму закатал при первой возможности. — Эрик, я надеюсь, это шутки у вас такие? — Чарльз настороженно прижал сопящего щенка к себе поближе, пока Эрик и Логан давились диким ржачем, скаля зубы. Вечер прошел как нельзя лучше, и в этот раз телефон Чарльза не звонил, и никакие неприятности не испортили выходного дня. Кроме горы грязной посуды, которую решено было бросить до завтра, потому что после ухода гостей они оба валились с ног. Эрик рухнул на кровать, притягивая Чарльза к себе и тут же утыкаясь губами ему в шею. После гомона голосов и музыки в ушах шумело, и тишина была такой приятной, особенно если учесть, что рядом был Чарльз — такой же уставший, но теплый и податливый его ласкам. — Я не уверен, что моих сил хватит на ночной марафон, Эрик, но если тебя устраивает секс с храпящим бревном, то ради бога, я не против. Чарльз позволил завалить себя, задушено смеясь. Они оба были немного пьяны, в отличие от уехавших гостей, не все из которых вообще понимали, что происходит и почему их выталкивают в ночь. Эрик растянулся рядом, обнимая Ксавье руками и ногами, чтобы тот не решил куда-нибудь отползти и оставить его в холодном одиночестве. Они теперь всегда спали вместе, в одной постели, и Чарльз никуда не уходил. Больше не нужно было волноваться о соседях или Натане — они занимались сексом так громко, как того желали в любой части квартиры. И переживать о том, что с Ксавье может что-то случиться, пока Эрика нет дома, — тоже было не нужно. Ощущать себя свободным и любимым открыто, без недомолвок и стеснения, было как никогда приятно. Эрик отстранился, рассматривая любимый профиль, ласково провел пальцами по бледной щеке, отводя растрепавшуюся прядь волос с лица Чарльза. Ксавье смотрел на него устало, но его взгляд светился такой же любовью и теплотой. — Давай спать, любовь моя, — Чарльз потянулся к нему, оставив на губах легкий поцелуй с привкусом вина. Они кое-как разделись и залезли под одеяло, так и побросав одежду на пол, только поставив будильник, чтобы не проспать. И сжимая Чарльза в своих объятьях, в полусне, Эрик подумал о том, что теперь он по настоящему счастливый человек.