Supercut Of Us

Первая ступенька, потом вторая, третья. Ряды сидений, немытые стёкла, узкий проход. Два места у окна, кондуктор, плата за проезд. Наушники, любимый плейлист, составленный тобой, погружение в воспоминания. Всё снова также, как вчера и позавчера, и ещё много дней назад. Хотя… Всё-таки, сегодняшний маршрут разительно другой, ведь таким я его совершаю первый раз. И последний. Я в последний раз сажусь в этот автобус, в последний раз вижу привычные улицы за окном, в последний раз встречу людей в этом транспорте и в последний раз увижусь с тобой. Это своеобразное прощание. И как ни странно, я к нему готов. Лепестки на фиалке скоро отцветут. Стебель и листья уже покрылись коричневыми пятнами*, так что мне нужно поторопиться. Хотя они и не должны были бы, я ведь уже встретил истинного, но я начал пить подавители после того дня. Я не хочу встречать кого-то ещё. Пусть я лучше умру. Автобус трогается. Салон практически пуст: лишь я, пожилая дама и подросток, прогуливающий занятия. И такой расклад привлекает, именно так — хорошо. Женщина сидит на одиночном сидении и тоскливо смотрит в окно. Её волосы собраны в тугой пучок на затылке, а лицо покрывают морщины. Но больше всего в глаза бросается её взгляд — он затянут пеленой грусти и смуты. От неё исходит запах, довольно слабый, но судя по всему — это пион. Я прислоняюсь к холодному стеклу и закрываю глаза. Одной рукой крепко сжимаю корпус плеера, а вторая, в кармане толстовки, сжата в кулак. Напряжение до предела, тысяча мыслей, роящихся в голове, так и норовят спутаться в этот клубок размышлений. «Сейчас остановится — светофор. Потом перекрёсток. Стоим. Раз. Два. Три. следующая остановка через 7, нет, 8 секунд. Потом мимо уличного рынка, сток, поворот. Голос из динамиков. Стоп». Я открываю глаза — за окном привычная картина — небольшой сквер, несколько деревьев, лавочек и привычно расположившиеся на них редкие прохожие. Киоск с лимонадом и мороженым — закрылся недели две назад. Вывеска съехала, пляжный зонт закрыт. Женщина в салоне внезапно оживилась и почему-то встрепенулась, будто решила выйти, а потом вспомнила, что это не её остановка — ей нужно ехать дальше. Она смотрит за окно и её взгляд теряется — она вспоминает. Как и я. Наступило лето, но почему-то всё равно холодно и серо. Улицы оживлены по вечерам, солнце стоит высоко, а дни намного длиннее. Но это только внешняя оболочка. Никаких ощущений нет, внутри только пустота. Всё не такое яркое, тёплое и живое. Чего-то не хватает.

Тебя, например.

Метка неприятно колется от нахлынувших воспоминаний. Я чувствую, как её лепестки вздрогнули и поспешили сжаться. Уверен — выглядит жалко.

Остановка «Парковая».

Я снова прикрываю веки. Мы выходим здесь, чтобы прогуляться в ясный солнечный день. Бродим по аллеям, время от времени переплетая руки и обмениваясь улыбками-поцелуями. Весеннее тепло обволакивает, и в простой белой футболке более чем комфортно. Моя метка полностью раскрыта и греется благодаря теплу. Но дело не в солнце. Мы смотрим друг на друга, улыбки расплываются сами по себе. Я первый отвожу взгляд и тушуюсь под твоим. Фиалка на груди приятно щекочется и подрагивает. Она реагирует также, как и я: поджимает листочки и опускает головку вниз. У тебя всегда была удивительная способность к смущению. Видимо, ты отрабатывал на мне. Мы подходим к киоску — вывеска такая яркая, натёртая до блеска; пляжный зонтик пестрит красными и жёлтыми полосами. Уже не молодая, но по-прежнему весёлая и улыбчивая женщина пытливо вглядывается в лица. Яркий запах пиона неожиданно переплетается с привычным для меня тюльпаном. Я вдыхаю приятный лёгкий аромат и улыбаюсь женщине в ответ. Та также лучисто смотрит на нас и предлагает выбрать. Хоть ты и знаешь, что я предпочту, изначально, всё равно переспрашиваешь. — Пломбир, пожалуйста, — отвечаю я и неуверенно тычу пальцем в витрину с мороженым. — Два шарика. — И клубничное, три. Наш неизменный заказ. Дама протягивает два рожка мне, пока ты расплачиваешься. Не дождавшись, с нетерпением, я лизнул своё мороженое. Вкусное, сладкое, слегка водянистое. Вручаю тебе твой рожок и мы идём дальше. Продавщица смотрит нам вслед и постоянно улыбается. Она выглядит такой молодой, хоть на лице и явно видны морщины. Женщина машет нам рукой и желает хорошего дня. Запах пиона постепенно угасает. Ты держишь сладость в правой руке, я в левой, свободные руки переплетены между собой. Нет неловкой тишины, просто приятно вот так помолчать. С тобой. Мы не говорим ни слова, зато чувствуем. Чувствуем друг друга. И наши сердца бьются вместе. В унисон. Мы говорим без слов. Фиалка расслабляется и полностью доверяется ощущениям. Ты доедаешь первым и довольно облизываешься. Твои губы раскраснелись и распухли. Я перевожу взгляд на недоеденный пломбир и снова на твои губы. Туда сюда. Будто наблюдаю за игрой в пин-понг. Пломбир-губы-пломбир-губы-пломбир-мои губы целуют твои-рожок летит в урну. Терпкий запах тюльпана сразу же проникает в лёгкие и переплетается с моим. Готов поспорить, твоя метка дрожит также как и моя. — Моё любимое, — шепчу я прямо в уста. — Намного вкуснее, чем чистый пломбир. А с клубникой просто божественно, — улыбаюсь и заглядываю в твои глаза — они светятся, искрятся счастьем. — Хотя фиалку и тюльпан переплюнуть тяжело, — ты заливаешься смехом, и я вторю тебе тем же. И снова целую. Губы холодные после десерта и очень сладкие. Обхватываю губами нижнюю, ты — верхнюю. Мои руки уже трепетно расположились на твоём лице, а ты своими прижимаешь меня к себе за талию. Ты улыбаешься в поцелуй, и я не могу не засмеяться. Так сильно я люблю тебя. Я открываю глаза и сразу ёжусь от холода. Слабые лепестки нервно поджимаются. Лето совсем не радует теплом. На улице серо, зябко и некомфортно. Оттягиваю рукава чёрной толстовки пониже и прячу нос в вырезе. Одна рука по-прежнему в кармане и по-прежнему крепко зажата в кулак — здесь останутся следы полумесяцы. Отвожу взгляд и осматриваю салон — пожилая дама внимательно рассматривает меня, а потом её глаза озаряются. Она поднимает голову и расправляет плечи, её губы трогает лёгкая улыбка. Я узнаю её. Она показывает сначала два пальца, затем три и снова улыбается — на этот раз шире. Запах пиона, до этого слишком слабый, становится чуть ярче. Внезапно её взгляд перемещается на пустующее место рядом со мной, потом возвращается обратно к моему лицу. Её взгляд тревожный. Я долго смотрю на неё, отвечаю кивком головы и слегка поднимаю уголок губ. Потом также смотрю на сидение рядом. Дольше, чем стоило бы. Метка больно колется, будто лепестки вдруг стали металлическими, с непозволительно острыми краями. Нервно сглатываю, а ногти ещё глубже вонзаются в нежную кожу ладоней. Я больше не смотрю на женщину, как и она на меня. Лишь потом замечаю, что её взгляд снова стал прежним, на плечи будто упал тяжкий груз, аромат пиона снова исчез. Как и сама женщина. Она сразу постарела лет на десять. Она поняла. И этот факт делает слишком больно. Неужели всё настолько очевидно? Я снова смотрю в окно — небо затянуло тучами и начинают падать первые крупные капли. Солнце спряталось, поднялся ветер. Салон заполняют ещё несколько человек и автобус едет дальше. До следующей остановки 15 секунд.