tu es ma douleur

Кабинет мастера разительно отличался от всего остального, что Бэкхён успел увидеть в тату-салоне: огромное окно, освещающее каждый закуток комнаты, множество горшков с самыми разнообразными растениями, картины на стенах. Создавалась ощущение, что они пришли в совершенно другое место (здесь даже пахло приятно). Парень стягивает худи, и Бэкхён уличает самого в себе в бесстыдном разглядывании чужой накаченной спины и мускулистых рук, тут же переключая внимание на разноцветного дракона, нарисованного так красиво и четко, что казалось, будто парню просто картинку распечатанную приклеили. — Могу вам тоже такую сделать, — вдруг подает голос парнишка, не показывая на лице не единой эмоции. Он прокашливается и продолжает: — О чем вы хотели поговорить со мной, господин офицер? Его внутренний шутник и альфа просит сказать: «Для тебя просто господин», но Бэкхён титаническими усилиями сдерживает себя и сосредотачивается на том, чтобы сделать максимально серьезную мину. Как он вообще может думать о таких вещах, когда на кону жизни нескольких детей? Отругав самого себя, он пару раз мысленно выдыхает и наконец начинает говорить: — Ким Чонин, О Лухан, Ву Ифань, До Кёнсу, Ким Тэхён, — перечисляет Бэк, садясь на стоящий рядом со столом мастера стул, и внимательно смотрит на приподнявшего бровь собеседника: — Вы их знаете? — Опять что-то натворили? — брюнет устало закатывает глаза, руками поправляя волосы. В карих глазах плещется усталость, и Бёну даже на секунду становится жалко парня. — Если что, я не при делах у них, хорошо? И татуировку эту дурацкую меня заставили набить. — Пак Чанёль? — получив в ответ кивок, Бэкхён громко вздыхает и быстро пытается придумать, как рассказать Чанёлю о его друзьях: — Они все… похищены неизвестными. Реакция Пака себя ждать не заставляет, и он тут же кричит: «Что?», подпрыгивая со своего стула. И без того пугающе огромные глаза увеличиваются в два раза, и парень даже сказать ничего не может, беззвучно двигая губами. На самом деле, Пак Чанёль мог стать подозреваемым по предположениям Бэкхёна, но такое неподдельное удивление показывало, что Чанёль и вправду был не в курсе всех происходящих событий. Уж слишком хорошо Бён умел отличать хорошую игру от настоящих эмоций. — Как так? — наконец выдает Пак, закрывая лицо руками. — Когда? Где? Я виделся с ними всеми совсем недавно! Мы сидели, пили… Почему? Какие неизвестные? — Слишком много вопросов, ответов на которые я еще не получил. И чтобы сделать это, мне нужна ваша помощь, — Чанёль долго смотрит на него тяжелым взглядом и после тихо кивает. Несколько часов Бэкхён разговаривает с парнем и выясняет много новых подробностей: что пятеро друзей (тех самых, которых похитили) решили создать свою небольшую музыкальную группу, но это было проблематично, потому что, во-первых, компания их была довольно гулящей, и ребята друг о друге родителям ничего не рассказывали (как Бэк и предполагал), а во-вторых, для этого парням нужна была огромная куча денег. В итоге, идея о музыке все-таки ушла, а вот желание быть чем-то связанными — нет. И поэтому они превратились в локальную мини-группировку, творящую всякое беззаконие и нарушения. Бёну хотелось бы, конечно, узнать подробности всех их злодеяний, но этим позже может заняться и полиция, поэтому он просит Чанёля упустить эту часть. — Кому они могли навредить? Чанёль пожимает плечами, зашуганно смотря на агента и боясь услышать самый главный вопрос, но Бэкхён ведь здесь не просто так. — А ты каким боком к ним относишься, Чанель? — Я? Никак, я уже говорил, — Пак явно нервничает, нетерпеливо постукивая дрожащими пальцами по поверхности стола и поджимая и без того тонкие губы. — Слушайте, я здесь правда не при чем, у меня есть алиби! — Бэкхён вскидывает брови и выжидательно смотрит. — Я был... с кое-кем... другим... кхм... — Чанёль, — Бён буквально вдавливает одним только суровым взглядом в землю, и Пак отругивается, вскинув руки. — Окей, окей, это был мой парень. В ту ночь я ушел к своему парню, довольны? — он выглядит еще более напряженным. — Жизни твоих друзей в опасности, а ты думаешь только о том, как избежать лишних вопросов. Тем не менее, мне плевать. Просто скажи, что тебя с ними связывало. И кто заставил тебя набить эту татуировку. Чанёль шумно выдыхает, и почти беззвучно шепчет: — Я же не ебаный герой в фильме от Марвел, господин Бён, — он зарывается лицом в руки и замолкает минуты на две, пока снова не начинает шептать: — Моя семья владеет сетью магазинов... вряд ли вы знаете их... Ну, в общем, я помогал им доставать сигареты и алкоголь, — он пожимает плечами, облокачиваясь на спинку стула. — Довольно давно, на самом деле. Еще лет с пятнадцати, может быть. И поэтому они хотели, чтобы я стал частью их, как сказать... сообщества? Чонин придумал муть с татуировками, а после и меня самого заставил сделать. — Кто набивал татуировку тебе? — Мой брат Чимин. Тату-салон тоже, как бы, семейное. Бэк кивает и тяжело вздыхает, постукивая ногой по полу незамысловатый ритм, пока Чанёль пялится на него, словно хочет что-то сказать, но не может. — Тогда мне пожалуй стоит идти, — агент встает со стула, — надеюсь, больше не увидим... Стой, — Бён неожиданно замирает, оборачиваясь к двери и тянется рукой, которую приготовил для рукопожатия на прощание, к пистолету в кобуре. — Кто-то здесь... — Это может быть секретарь. — Шаги слишком тяжелые для такой девушки, — Бэкхён крутится из стороны в сторону, постоянно возвращаясь глазами к двери. — Он идет сюда или отсюда? Ох, даже не знаю, что хуже. Неожиданный стук в дверь заставляет Бёна вздрогнуть всем телом. — Чанёль? Открывай, братан, быстрее! Кое-что надо обсудить... Пак хочет ответить, но агент неожиданно шипит на него, хватая за руку и грозно сверкая глазами. После повторного: "Чанёль? Ты не один?". Парень недоумевает, почему ему нельзя открыть чертову дверь, поэтому он рвется из рук агента, но тот явно сильнее. — Ауч, — пищит Чанёль, когда Бэк пинает его по ноге, после чего получает еще один пинок, но уже предусмотрительно молчит. — Чанёль? С кем ты там? Голос за дверью разозленный, и Бэкхён одними губами спрашивает: "Кто?". — Брат... не мой, — шепчет Пак, тяжело дыша, — брат Чонина. Глаза Бёна резко сужаются, и он тихо подходит к двери, пряча оружие за спину. Аккуратно хватается за ручку и тянет на себя так, чтобы пришедший его не увидел. Чанёль неловко стоит рядом, смотря вперед извиняющимся взглядом. — Привет, Чунмён, — он машет рукой. — С кем ты? — Один! — Пак пиздит, как дышит, стараясь не смотреть на спрятавшегося за дверью Бэкхёна. — С кем ты? — шипит гость, не спеша проходить дальше двери. — Я слышал, как ты с кем-то разговаривал. Изменяешь тут? — Чунмён, — недовольно бурчит Пак, сжимая кулаки. — Опять? Хватит вмешиваться в мои отношения с Исином! Не твое дело вообще, чем я тут занимаюсь! — Их отношениями-то назвать трудно, — усмехается чужой голос. — Знаешь ведь, что это не твоего полета птичка, малыш. Как он вообще тебя терпит? — Что ты от меня хотел? — Чанёль красный от негодования, тяжело дышит и... да простит Господь Бэкхёна, выглядит Пак до безобразия, блять, горячо. — Я давно не видел Чонина. Да, и всю вашу шаровню. Ты знаешь, где они? — Нет, — парень хватается за ручку двери и уже хочет ее закрыть, как названный Чунмёном парень неожиданно его толкает на пол и усаживается сверху. — Ты что творишь, сука? — Кому ты пиздишь, Чанёль? Тебе уже должны были сказать! Мелкий сукин сын, что ты задумал? — среднего роста парень хватает Пака за горло. — Я знаю, что ты говорил с копами! Не смей вмешиваться в это дело, понял, щенок? Иначе полетишь за своими дружками, — когда Чунмён сжимает руки на чужой шее, Бэкхён тихо подходит сзади и резко ударяет того по голове. — Ты в порядке? — спрашивает он у шокированного происходящим Чанёля, и тот запоздало кивает. — Отлично, — он с каменным выражением лица обходит комнату и мрачно выдает: — Видимо, здесь все намного сложнее, чем я думал. // — Я не чувствую боли, — неожиданно говорит Чанёль, когда они едут обратно в участок. Очнувшийся совсем недавно Чунмен хмыкает, закатывая глаза. — Исин не твой соулмейт? — спрашивает Бэкхён, поворачивая голову вбок, пока они стоят на светофоре. — Исин мой соулмейт, — подает голос Ким, опустив голову. — Да, вот это драмы у вас там, — Бён качает головой из стороны в сторону, сильнее сжимая руль. — Тогда почему не вместе? — С такой жизнью, какую веду я, не чувствовать боль довольно полезно, — тихо говорит тот, и Бэк готов поклясться, что слышит нотки сомнения и грусти. — Мы решили, что лучше будет без этого. — И как тебе так живется? — Хуево, — честно признается Чунмён, смотря в глаза агента через зеркало. — Знать, что что-то, принадлежащее тебе, находится не у тебя... Такое себе. — Он не вещь, чтобы принадлежать тебе, — злобно выдыхает Чанёль. — Как ты можешь быть таким мудаком? Как можно отказаться от самого близкого человека в мире только потому, что боишься боли? — Ты ничего не понимаешь, мелкий. — Это ты ничего не понимаешь. — Я тоже не хочу... быть с соулмейтом, — Бэкхён нашел явно не тех людей, чтобы откровенничать, но высказаться хотелось, и он продолжает: — Копу он... не нужен? Чанёль от негодования чуть ли не задыхается, свирепо смотря на Бёна, буквально прожигая. Чужие глаза неожиданно затягивают, и Бэкхёна пугает то, как он присматривается к незнакомому парню. Больше всего пугают догадки о причинах такого поведения. Чанёль ведь не может быть?... — Я так сильно хочу целовать его каждую гребаную секунду, — Чунмён не то, чтобы мешает им, а наоборот подливает масла в огонь, потому что, кажется, Бэкхён готов отдать сейчас все, лишь бы поцеловать Пака. Но вместо этого он с трудом произносит: — Мы приехали. Ким откровенно смеется, а недовольный Чанёль выпрыгивает из машины, понимая, что ничего ему здесь не светит. — А я не один такой дебил, оказывается. Так держать, офицер Бён. — У него есть парень, я не хочу мешать. — Вы даже не представляете, что теряете, — Ким смотрит мудрым взглядом. — Поверьте мне. И Бэкхён верил.