tu es ma douleur

Бэкхён открывает глаза и не сразу понимает, где он проснулся, но уже через секунду к нему возвращается сознание. В их номере темно, а они не закрывали шторы, значит — на улице ночь. Какого черта он вообще проснулся так рано? Неожиданный шум со стороны окна заставляет напрячься, и Бэк толкает в спину лежащего рядом Чанёля. Он зажимает ему рот рукой и сжимает рукой чужое предплечье. Пак один раз дергается, но, услышав непонятные звуки, также замолкает. Шумы не прекращаются, и теперь становится ясно, что они здесь не одни. Кто-то пробрался к ним в номер, а это ничего хорошего не предвещало. Были ли это люди Господина Х? Скорее всего. Бэкхён благодарит Бога за то, что имеет привычку всегда класть пистолет под подушку, независимо от того, что происходит и где он. Оставалось только понять, зачем кому-то было пробираться в их номер. Они хотят похитить и Чанёля? У Бёна неожиданно мелькает мысль в голове: "Никому не отдам". Ни у кого не получится стащить Пака из-под самого его носа. Шаги приближаются, и человек подходит к кровати, но естественно он идет к той стороне, на которой лежит Чанёль. Бэкхён перемещает руку на его шею, как бы обнимая. — Почему он, блять, с ним в кровати? — доносится неожиданно громко. Резкое осознание того, кто стоит совсем рядом с ним, заставляет Бэка стиснуть одеяло в кулак. Тот самый парень, который смог сбежать от них в прошлый раз и голос которого доносился до Бёна сверху. Какого, блять, черта происходит? — Исин? — Чанёль почти пищит, и офицер окончательно запутался. Это тот самый парень Чанёля? — Что ты здесь делаешь? — Правильнее будет спросить, что ты здесь делаешь, Ёли, — почти нараспев произносит Чжан, все ближе подходя к Паку. Чанёль садится. — Почему вы в одной кровати, и он тебя обнимает? Наши опасались, что вы задумали что-то, поэтому приехали сюда вдвоем, а вы просто развлекаетесь? Объяснись, милый. — Чем хотели, тем и занимались, — зло булькает Чанёль, проезжаясь рукой по волосам. — Это уж точно лучше того, чем занимался ты. — Извини? — в голосе китайца удивление и раздражение. — О чем ты говоришь? Чем я занимался? — Сам знаешь! — Ах, твой офицер тебе уже все рассказал? — Исин подошел вплотную и положил руку на плечо Чанёля. — Занимательно! Очень занимательно, малыш. Ну, вот раз теперь ты все знаешь, то тебе лучше прямо сейчас пойти со мной. — Я никуда не... — Идиот, дослушай! Идем со мной, и тебя никто никогда не тронет. Скажи спасибо, что я не выдал тебе боссу, но сейчас только ты решаешь свою дальнейшую судьбу. Поверь мне, котенок, если ты сейчас не пойдешь, потом тебе будет очень плохо. Очень, — он делает акцент на последнем слове. — Ты лживая задница, Чжан Исин, и я не собираюсь иметь с тобой ничего общего, — Чанёль сбрасывает чужую руку со своего плеча. — Ты предал моих друзей, и какими бы они уебками не были, я все еще волнуюсь за них. Я не пойду за предателем, — твердо заявляет младший, и Бэкхён поражается смелости того. Тот, кого Бён считал ребенком, с такой непоколебимостью и уверенностью отстаивает сейчас честь своих друзей, к которым все это время показывал только негативное отношение. — Решил поиграть в героя, Пак Чанёль? — Исин вдруг хватается обеими руками за волосы Чанёля и, наклонившись, тянет его лицом ближе к себе. — Я сказал тебе: "Пошли со мной". И ты, сука, должен идти! Я же хочу как лучше! — Иди нахуй, Исин! — Пак старается встать и вырваться из цепкой хватки китайца, но тот держал его крепко. — Отпусти, блять, мне неудобно! — Ух, ты же не чувствуешь боли, солнышко, — Исин цокает и отпускает. — Придется забирать тебя силой. — Мне надоело, — Бэкхён, наконец-то, встает и вытягивает пистолет. — Какого хуя ты здесь забыл? — Ну, еб твою мать, — слышится рассерженный голос. — Видимо, просто так забрать не получится. Исин резко хватает Чанёля на себя, приставляя к затылку пистолет, когда тот тянется включить свет. Бэк чертыхается. Типичная сцена из типичного экшн-фильма. — Бедный Ёли, — Чжан обнимает парня со спины, проводя левой рукой по оголенному прессу. Офицер рычит, а его правая рука немного трясется. — Что такое, агент? Вам не нравится? Чанёль, между прочим, мой парень. Я могу делать с ним все, что захочу, — он аккуратно целует Пака в плечо, а у Бэка трясется уже все тело. Видеть такое было почти физически больно — в животе будто взбунтовались все бабочки. Но неожиданной реакцией от всего этого было то, что Бэкхёну нравилось видеть Чанёля таким: открытым, немного напуганным. Что-то животное кричало в Бёне о красоте его родственной души, что-то в нем Пака отчаянно хотело и желало. Он встает на пол, смотря только на Пака, пока Исин взволнованно спрашивает, что он творит. Бэкхён подходит к ним и ведет пистолетом прямо по оголенному животу Чанёля, задирая голову и наслаждаясь тем, что он видел в глазах напротив. Чанёль тоже хотел. Бэкхён не дотягивается до плеч Чанёля, поэтому не может посмотреть на Чжана, но совсем неожиданно Пак со всей силы ударяет Исина в живот локтем, и пусть тот не чувствовал боли, но равновесие все равно удержать не смог. Необъяснимое доверие к парню подвело китайца. Чанёль так же быстро и неожиданно прыгает на Исина и со всей силы оглушает его. Бэкхён видит только сильную, накаченную спину, но ему хватает, чтобы задохнуться восторгом. — Какой ты красивый, — шепчет Бён, когда Пак возвращается обратно к нему и прижимается, руками проводя по спине. — Правда? — Чанёлю кажется, что он горит. И если не горит, то точно догорает. — Скажи еще раз. — Красивый, — Бэкхён снова смотрит в глаза Пака. Испытываемые им чувства — не передать, Бэкхён только может сказать, что это ощущается лучше, чем что-либо во всем мире. Пак садится на кровать, скрещивая ноги, и взглядом приглашает присоединиться. От такого приглашения отказываться грех, и офицер послушно идет за Чанёлем, даже не отдавая себе отчета в том, что он делает. Чанёлю кажется, что у него кружится голова, трясутся руки и ноги, несмотря на то, что он, вообще-то, сидит. В такой ситуации только и остаётся, что прижаться к офицеру Бёну, ища спасения. И найти получается. Чужие руки мягкие и обнимают нежно, приятно охлаждая горящую кожу. Гладят будто не снаружи, а пробираются к самому сердцу. Дыхание спирается, жить не хочется совсем и в то же время отчаянно желается не умирать, губы искрятся, а глаза бешено горят. — Что ты со мной делаешь, — тихий шепот в чужое плечо. Чанёль потирается щекой о бархатную Бэкхёновскую кожу, позволяя тому гладить свои волосы. — Это ты что со мной делаешь? — голос хриплый и севший, говорить донельзя трудно. — Я сейчас с ума сойду. Самое комичное в этой ситуации — забытый всеми на ковру бывший парень Чанёля. Предатель. Почему Паку так везет с парнями? Хотя, насколько ему повезло с этим, он знает еще не до конца. Бён видимо приступает к активным действиям, падая звездочкой на кровать, выпрямляя ноги и подтягивая Чанёля ближе: чтобы тот сел задницей аккурат на его хозяйство. Младший фыркает, устраивая ладошки на чужой груди и ведя им вниз до живота. Чужая кожа тут же покрывается мурашками. Когда Чанёль делает первую "волну", они оба выдыхают слишком громко, удивленно переглядываясь. — Вау, — комментирует Пак, и это как ничто точно описывает то, что Бэкхён сейчас чувствует. Большое, глобальное и тотальное "вау". Младший делает еще одну волну, и еще одну, и в итоге почти скачет на Бёне, запрокинув голову и громко стеная его имя. Это было, наверное, самой приятной частью. Вся кровь в организме в такие моменты приливает к члену и выдержать такое трудно. С очередным стоном Пака, Бэкхён хватает за его тазовые косточки и плотно прижимает к себе, притягивая за затылок к своему лицу и шепча: — Ты, блять, хочешь, чтобы я сейчас, как подросток, от одних потираний кончил? Не дождешься, малыш. Я прямо сейчас и здесь возьму так грубо и сильно, как только смогу. Чанёль сглатывает, чуть подтягиваясь на локтях и снова делая волну, но на этот раз он тянет свою правую руку к кромке трусов Бэка и тянет ее вниз, залезая внутрь. Глаза офицера широко раскрываются, а потом резко закрываются, и он только громким шепотом говорит: "Блять". Пак принимает это за знак согласия и благодарности, поэтому активно шевелит рукой в чужих трусах и при этом касается губами головки через ткань белья, потому что целовать — нельзя. Нигде, никак и ни при каких обстоятельствах. Бён выгибается дугой и хватается за простынь. — А как же я? — обиженно дуется Чанёль, когда Бэк говорит: "Я скоро", и останавливается. Разочарованный вздох, а после рассерженный взгляд. Именно тогда Чанёль понимает, что нехорошо придется его заднице. Бэкхён резко меняет их местами и разводит в сторону длинные паковские ноги, размещаясь между ними. Молча стягивает боксеры и ведет рукой по возбужденному члену, но долго там не задерживается, поглаживая бедра и спускаясь еще ниже. — Ты же не будешь меня просто так растягивать? Когда Чанёль поднимается, идет к своему портфелю и возвращается со смазкой, Бэкхён немного в шоке. — Ты это планировал! Чанёль улыбается и снова садится на Бэка, вручая коробочку. — Развернись. Паку до жути неловко, но и хочется также жутко, поэтому он покорно переворачивается, вздрагивая от прикосновения чужих рук к заднице. Бэкхён свои слова держит, и он совсем не церемонятся — буквально через минуту в Чанёле уже два пальца. — Молодой человек, полегче, — недовольничает Пак и тут же ловит шлепок по левой половинке задницы. — Может ты тогда сам? И Чанёль удивляет его, кивая и вытягивая руку, чтобы забрать смазку обратно. Младший настолько развратный, что Бэкхён думает о том, что готов кончить, просто наблюдая за тем, как тот себя растягивает. Длинные, узловатые пальцы ловко проникают внутрь, и Чанёль чуть ли не орет, насаживаясь на них. Его спина напряжена, его руки напряжены, его тело — произведение искусства. — Твои пальцы сейчас сделают все за меня, — Бэкхён хватается за чужую задницу и наслаждается тем, как под ним гнется от удовольствия Чанёль. — Иди к папочке, малыш. Пака аж передергивает, когда он это слышит. Повернувшись к Бёну с лицом, выражающим крайнее неудовольствие, он медленно переворачивается. Теперь офицер нежно гладит его живот, чуть надавливая и призывая опуститься. Очень осторожно Чанёль насаживается на чужой член, тихо внутри радуясь тому, что секс с Исином у них был не так давно. И да, Пака дико возбуждало то, что он занимается сексом с Бэкхёном, пока совсем недалеко лежит его бывший парень. Да и бывшим его назвать сложно — он почти настоящий. Абсурдным и ненормальным было то, что с верным Чанёлем делал Бэк, заставив его нарушить все свои моральные принципы, не прилагая никаких усилий. Мир Чанёля катился к чертям, но ему это как никогда нравилось. — Ты... самое прекрасное... на свете, — с трудом выговаривает агент, запрокидывая голову и стискивая зубы, чтобы не пугать соседей громкими выкриками: "как же мне охуенно!". Бэкхён не мог любить Чанёля: они встретились сегодня. Они, твою мать, встретились с е г о д н я. Но с Паком было по-новому, необычно, сильно и до болезненности внутри. Парень был настолько великолепным, настолько идеальным для Бэка, что это казалось дикостью. Но оно было так. И Бён наслаждался, пока мог. Стараясь сдерживать обещания, Бэкхён с силой подбрасывает над собой Чанёля, жадно упиваясь тому, как на это реагирует сам младший: почти задыхается и стонет громко, цепляясь ногтями за его грудь. — Сильнее, пожалуйста, сильнее, — тихо шепчет Чанёль, наклоняясь к уху Бэка и стонет туда же. Офицер реагирует незамедлительно, возвращая их в изначальное положение, где он был сверху во всех смыслах. Теперь он может двигаться быстрее и при этом видеть Чанёля во всей красе, так сказать. С каждым толчком становился все лучше. Только было кое-что, бьющееся в мозгу и не дающее целиком отдаться животному наслаждению: хотелось поцелуя. Прижаться к чужим губам и насладиться их вкусом вдоволь, испробовать, насытиться. Они прижимаются друг к другу лбами и дышат губы в губы, прикрыв глаза. Бэкхён двигается все быстрее и в перерыве между спонтанными толчками шепчет на ухо Паку: — Я, кажется, люблю тебя. // Они сидят на кровати, собранные и одетые, готовые вот-вот выдвигаться. Недалеко на полу, скрестив ноги, бурчит что-то на китайском Исин, каждые пять минут дергая руками в наручниках, будто действительно пытается их сломать. Их забирают в пять, и у Пака от волнения дрожат коленки: такого в его жизни еще не было. Ему просто нужно сидеть в машине и следить за общей обстановкой, но даже это казалось парню страшным и невыполним. И он предпочитал не думать о том, каково придется Бэкхёну. Его Бэкхёну. Отпускать агента не хотелось, но тот был одним из лучших в своем деле, да и к тому же на кону были жизни его друзей. Прибыв на место, они выжидали еще часа два, а после ребята ушли, пропав на еще два часа. Все это время Чанёль с обливающимся кровью сердцем слушал, как парни кричат друг другу в трубку, что их заметили, что они бегут и что прячутся за гаражом. Больно было каждый раз, когда Бён говорил что-то их технику, с каменным лицом сидевшему за компьютером. Как он может так? Для Чанёля это было пыткой, и все два часа находится на грани истерики. За все то время, что он сидел, он явно и четко осознал одну вещь: без Бэка он теперь не может. Да, это было неправильным, ненормальным, перечащим законам логики и философии, но и сам факт родственных душ был далеко не обычным явлением. Пака пугала их связь, но вместе с этим он понимал, что нашел нечто такое, чего найти доводится не каждому. Иметь рядом близкого человека, самого близкого, было самым ценным сокровищем. И Чанёль не ощущал себя так, будто нашел свою "половинку", они не были "единым целым". Потому что смысл не в этом. Бэкхён Пака за один день успел даже пару раз выбесить, они ругались, да и по агенту было заметно, что он не миленький мальчик с пушистым характером. Но, несмотря на все это, с ним было уютно. И это чувство уюта успело уже плотно засесть в голове и сердце Чанёля. Так не было ни с кем, и никогда ни с кем не будет. Это простое умозаключение заставило Пака даже немного всплакнуть, настолько оно его эмоционально задело. Именно тогда он понял, что потерять Бэкхёна будет самой страшной вещью, которая только может с ним случиться. И уже неважно было, сколько они друг друга знают, что у них было до этого, их отношения — все, что важно здесь и сейчас. Поэтому когда он видит Бэкхёна, перепачканного в крови и несущего на спине Тэхёна, он орет, как бешеный и сразу же запрыгивает на парня, стоит ему положить спасенную жертву на сиденье машины. Не замечая ничего и никого вокруг, он целует Бэкхёна, почти вжимаясь телом в агента. И это — непередаваемо. Прекрасно, волшебно, незабываемо, чудесно, великолепно. Целовать его с осознанием, что это — самый любимый тобой человек в мире, самый родной. Целовать и получать ответ. Знать, что ты для него — тоже самый любимый и самый родной человек. Бэкхён обнимает Чанёля так сильно, как только может. Прыгая через забор, прячась в кустах, убивая охрану, он мог думать только о том, как хочет вернуться назад. Как хочет вернуться живым, как хочет прижаться к Паку и быть с ним так вечно. Не отпускать его и не позволять ему отпускать самого себя. Бэкхён впервые понял, что никакая работа, никакие друзья, никто в этом мире никогда не сможет подарить ему тех чувств, что дарил Чанёль. Как бы он не ошибался, как бы не спотыкался, у него теперь была поддержка и опора. Что еще в этом мире надо? Они целуются, наверное, минут пятнадцать, пока все остальные улыбаются, смотря на них, или непонятливо перешептывается. В любом случае, это было неважным и далеким, когда рядом с тобой твой соулмейт. Он тебя обнимает, он тебя принимает, он в тебе нуждается, и... — Я тебя тоже, кажется, люблю. только вдвоем, ты запомни, всегда горе – не горе, беда – не беда; и не желаю судьбы я другой: ты – моя радость, и ты – моя боль*