Devil_s Tatoo

      Чонгук понимает, почему его сюда позвали, поэтому после стольких событий, он спокойно смотрит на уезжающую машину, в которой поехала Тори. Если все вокруг него сейчас не существует, то для клуба вечеринка продолжается. Музыка обрывками проскальзывает на улицу, когда двери по несколько раз то закрывают, то открывают. Чонгук смотрит на темное небо и говорит себе, что надо занять мысли чем-то другим. Руками ищет в кармане несколько скомканных купюр и начинает их пересчитывать, чтобы хватило на такси. «Эй!» - слышит он со стороны входа. Чонгук быстро оборачивается и тут же получает по лицу. От неожиданного удара, его немного откидывает назад, только ноги путаются, и он валится на землю.       - Какого черта! – выкрикивает он, пальцами стирая потекшую из носа кровь.       - Повторять не буду. Скажешь, где твой дружок, и мы тебя оставим, – говорит высокий накаченный парень, превышающий рост Чонгука, на что он обратил внимание сразу, как только поднял глаза наверх.       - Ты о ком?       - Исин.       - Он не мой друг. Идите к черту, - отвечает Чонгук. Он поднимается с земли и стряхивает с себя остатки пыли на кофте. Еще раз отмечает для себя, что парень и вправду на пару футов выше него. Его не удивил тот факт, что парень своего рода не местный, а больше американец, в котором была смешана кровь корейца. В глаза бросаются его большие голубые глаза, где на одном глазу виднеется двойное веко. Здесь Чонгук в телосложении этого парня уступает почти по всем параметрам – уж больно сильно тот накачан.       - Факт того, что ты знаешь его имя, уже делает тебя его другом, - отвечает парень и рукой придерживает Чонгука за плечо, когда он собирается уйти.       - Стоп-стоп, парни, - зовет их один из охранников. Он в спешке подходит к ним и убирает руку с плеча Чона. – Вы все еще на территории клуба.       - Мне плевать. Он должен мне ответить, где Исин, иначе он, - указывает он на Чонгука, - останется без яиц. Чонгук и бровью не ведет на слова недруга.       - Проваливай, - непоколебимо настаивает охранник.       Парень пару секунд мнется и только противно сплевывает в сторону. Чонгук не сводит презренного взгляда с это парня, пока тот так же не сводит с Чона гневного взгляда. Когда он зашел в клуб, Чонгук посмотрел на своего, кажется, нового друга.       - Калеб, - говорит охранник.       - Местная «шишка»? – смеется Чон.       - Нет, он не местный. Ты не слышал у него акцент?       - Нет, мне показалось, что он картавит, - продолжает он смеяться. Снова пальцами старается остановить кровь из носа, но только сильнее размазывает все.       - Возможно. Ты же не забыл про татуировку?       - О, татуировка. Нет, не забыл.       Наутро Тори спешно собирает оставшиеся вещи и вспоминает, что она еще могла упустить. Осматривает полупустую комнату, где целых два года ничто не будет ее заполнять, кроме пустого эха. По периметру комнаты стоят несколько небольших коробок, куда она сложила свои некоторые вещи, которые не поместились в чемодан; на столе остались лежать некоторые книги, которые она уже прочитала по несколько раз; на стене над столом и под небольшой книжной полкой развешены множество рисунков, нарисованных простым карандашом. Можно назвать это полным безумием, когда видишь такое количество идентичных рисунков. В глаза бросается их больше разведенная грязь, нежели сами рисунки. Тори несколько срывает со стенки и недолго всматривается в них. Проводит пальцами по одной из них, чтобы после просто еще больше размазать графит.       В комнату заглядывает Нам Лим и обращается с дочери:       - Ты уже готова? – Тори только опускается на стул и комкает листки в руках.       Крепко зажмуривает глаза, только чтобы не заплакать, и отвечает:       - Нет…       - Ты уверена, что хочешь раньше уехать? Может, стоит еще подождать и поехать вместе с учителем?       - Я не знаю. Мам, я уже ничего не знаю. Кажется, я буду жалеть, если сделаю это сейчас. – Тори выбрасывает скомканные бумажки в мусорную корзину, которая уже была полностью заполнена такими. – Дай мне еще время подумать.       - Решай сама.       На кровати в который раз вибрирует телефон, только Тори не спешит отвечать. Знает, что не сдержится и снова наговорит много лишнего. Она с прихода домой думает о том, что могла сделать не так, ведь все было хорошо в их отношениях. Разумно будет с ее стороны, если она проявит инициативу и предложит поговорить в тихой обстановке и без лишних ушей. Она не хочет, чтобы и мама с отцом знали, что с многолетней дружбой случилось.       Теперь для Тэхена аэропорт стал его личным «порталом» в другой мир, совсем на другой континент, где совсем другие люди. Он внутренне ощущает, что не готов к таким резким переменам. Нога то и дело нервно покачивается, вызывая еще больше волнения. Он осматривает вокруг себя пространство, а после роняет взгляд на наручные часы – еще есть час. Охранник, который стоит справа от него, с кем-то переговаривается, а после снова обращает все внимание на наследника. Тэхен продолжает непринужденно смотреть по сторонам, что нельзя сказать о его все еще дергающейся ноге. Охранник обращает на это внимание:       - Тебе бы пару таблеток успокоительного.       - Ты хочешь помочь? – ехидничает Ким.       - Мне велено не спускать с тебя глаз.       - Ах, сердце так и ходит ходуном, а оно выдержит такого перелета? Когда я последний раз летал на самолете, ты не припомнишь? Кажется в прошлом году. Думаю, мои нервишки не выдержат.       - Это мои нервишки сейчас не выдержат, - с оскалом говорит мужик. – Аптека прямо вот, видишь? Если ты двинешься хоть на йоту, я тебя посажу на цепь, а если будешь возмущаться, еще и кляп натяну, понял?       - Понял – принял, - отвечает Тэ. Он только пожимает плечами и показывает открытые ладошки в жесте, что сдается и готов подчиняться указаниям.       Когда охранник отворачивается и идет в сторону аптеки, Тэ подрывается и неуклюжими шагами спешит скорее смотаться с зала ожидания. По пути он несколько раз сталкивается с людьми и просит у них прощения, а когда он очередной раз извиняется и кланяется, бежит спиной вперед. Женщина, что везла тележку с хозяйственными атрибутами, врезается в спину парня, а он опрокидывает руками в последствие падения несколько бутылок с моющими средствами и прочим.       - Ну, что ты носишься! – ругает его женщина.       - Извините.       Тэхен поднимается с пола и спешит, куда глаза глядят, но только бы подальше от этого места. Он успевает поймать взглядом за спиной охранника, а после и того, кто преградил ему путь впереди него. Замедлив шаг, он восстановил дыхание и с силой сжал кулаки, готовый на случай обороняться. Мужик только слегка посмеялся, подошел к Тэхену, оставляя между ними расстояние в несколько шагов.       - Я все равно не оставлю попытки сбежать, понял?       Охрана игнорирует угрожающие слова парня, и уводит его обратно в зал ожидания. На этот раз рядом сидит уже его отец, который до этого был занят в офисе, но отложил дела и решил приехать. Тэхен сидит на этот раз тихо, так как сильно нет желания сейчас разговаривать с отцом, но только если тот сам с ним не заговорит. Нога все также нервно постукивает по полу, глаза прикрыты.       - Тэхен, - зовет его Чон Иль.       - Да, пап. – Блондин резко выпрямился на кресле.       - Я даю тебе три года.       - Три года? – слышит он из уст Тэхена усмешку. – Звучит как приговор.       - Послушай меня, - строго говорит отец, поворачиваясь корпусом к сыну. – Если ты быстрее начнешь соображать, возможно, это только на два года. Тебе надо только постараться, ты слушаешь меня?       - Да…       - Подумай над этим, хорошо? Ты и сам знаешь, что мне здесь без тебя не справиться.       - Почему, отец? Я не понимаю, почему вы просто не разведетесь?       - Все не так просто. Вот за этим ты мне и нужен в Австралии. Я хочу, чтобы ты начал собирать союзников. Нам они нужны сейчас, как никогда, - Чониль говорит тихо.       - Зачем, если я один прямой наследник?       - Нет. Есть еще кое-кто, о ком я тебе расскажу позже. Сейчас твоя цель собрать для себя как можно больше союзников. Ты неопытен, и Роза этим обязательно воспользуется.       - «Кое-кто» ты имеешь в виду еще одного наследника?       - Наследницу.       В кафетерии, где была назначена встреча, находится не далеко от дома Тори. Погода решила сыграть в плохую погоду, намереваясь опрокинуть сильный поток дождя. Шаги становятся медленными, когда она замечает двери кафетерия. Оно не отображалось яркими вывесками, стендами. Сейчас она вспоминает, как они вместе заходили сюда поесть чего-нибудь сладкого после занятий. И хоть Соён надо было идти абсолютно в другую сторону, она все равно шла вместе с Тори. Приятная атмосфера заставляет окунуться в теплые воспоминания.       Открывающаяся дверь заставляет колокольчик над ней глухо звенеть, оповестив работников о приходе нового посетителя. Тори идет к кассе и иногда осматривает помещение на наличие подруги.       - Что будете заказывать? – спрашивает ее парень.       - Два копучино.       После заказа, парень попросил ее присесть и подождать.       Обстановка была как всегда приятной, но не такой, какая она обычно была в вечернее время. В такое время это место становилось очень уютным и довольно тихим, учитывая, что сюда ходит много студентов – парочек.       Колокольчик снова звенит, и в этот раз это уже была Соён.       Тори следит за ее бегающим взглядом и ждет, когда она ее уже заметит и подойдет. Соён, когда находит глазами свою подругу, тут же идет к ее столику.       - Привет, - говорит она.       - Привет. Ты уже знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить?       - Может, закажем что-нибудь? И не веди себя так, как будто тебя предала страна. Не все так плохо.       - А как я должна себя вести? Почему я вчера узнаю о том, что ты сделала? И не от тебя я это услышала, а сама увидела.       - С-слушай, не кипятись, - говорит Соён, в примирительном жесте выставив руки. Она осматривается по сторонам, чтобы их не слушали лишние уши. – И говори спокойнее, мы же не одни.       - Хочешь выйти и поговорить об этом в другом месте?       - А что ты хочешь от меня? Вы же уже не встречаетесь с Мэнхо, так для чего вся эта драма? Если ты хочешь этим сказать, чтобы я его бросила, этому не быть. Мы любим друг друга.       - Что, прости?       - Дослушай. Ты же хотела узнать все. Так вот, это правда, что я и Мэнхо встречаемся. Тори резко и грубо прерывает ее:       - Тогда зачем он пытался со мной помириться?       - Это лучше спросить у него самого. Я точно не знаю, но так он, возможно, хотел узнать, есть ли у тебя еще чувства. Послушай, Тори, я никогда не пыталась тебя предать или как-то обмануть, по крайне мере не считая этот случай, но и это была ложь во благо.       - Во благо? – говорит и нервно скалится, резко отвернув голову, когда им принесли ее заказ. Соён непонимающе смотрит на напиток, что официант поставил перед ней, а после смотрит на подругу напротив.       - Это мне?       - Да, решила в знак примирения выпить с тобой копучино, - говорит Тори, а сама хмурится сильнее.       - Ты же не пьешь копучино.       - Значит, примирения сегодня не будет.       Соён напугалась, когда Тори резко встала из-за стола и собралась уйти. Она взялась обеими руками за ее руку.       - Эй, ты сейчас серьезно? Вот так просто уйдешь? Из-за парня, с которым ты даже уже не встречаешься? Это глупо.       Тори выдергивает руку и отвечает:       - Когда я говорила, что хочу увидеться с Чонгуком, я не просила писать ему, чтобы он пришел.       После сказанных слов Соён провожает глазами Тори до выхода, пока та не покинула помещение.       - Вот и поговорили, - говорит она со вздохом.

***

Год назад. Середина декабря.

      Соён и Тори быстрыми шагами шли по заснеженной улице. На днях обещали сильные морозы, но и это не остановило их собраться и идти сейчас по жуткому морозу на премьеру нового фильма, выход которого ждали целый год. Вдоль улицы почти не мелькали люди. Было лишь недалеко пару кофеин, вблизи которых мелькал народ. Соён замедляет шаг и отвлекается на то, чтобы поправить сползший с затылка большой шарфик. Пока она поправляла шарфик, Тори тоже остановилась. Зубы непроизвольно стучали от жуткого холода, а острый мороз быстро просачивался сквозь зимний пуховик, пока девушки стояли на месте.       - Я же говорила, что нужно было купить билеты заранее! – дрожащим от холода голосом говорит Тори.       Соён тут же ответила:       - А откуда я знала, что на этот фильм пойдет столько людей.       - Ах, давай просто не пойдем. Мы не далеко ушли, можем пойти ко мне, – предложила Тори.       - Ты сейчас серьезно? Ну, нет, - в голосе девушки слышался обиженный «плач», а после Соён просто походной обиженного ребенка быстро зашагала в кафе, возле которого они стояли. Тори на действия подруги ничего не сказала. Ей пришлось последовать за неугомонной подругой, у которой сегодня обломался поход в кино.       Сразу, как только она открыла дверь, над головой раздался приятный звук колокольчиков. Повсюду висели снежинки и различные светящиеся дождики; на окнах над столиками сияли разных цветов гирлянды; на фоне играла приятная музыка, а настроение всего кафе было теплым и новогодним. Настроение сразу поднялось, и на губах уже цвела приятная улыбка. Та же улыбка встретила и ее, когда она подошла к стойке, где был приятный паренек, как она поняла, - студент. Крепкое телосложение и чуть мягкие черты лица, что в сочетании вместе создавали невероятный контраст внешности - слишком мужественное лицо, но теплые и милые глаза.       - Что будете заказывать?

***

      - Хочешь все оставить так, как есть? Жалеть не будешь? – спросил он у девушки, сократив расстояние до минимума. Ее стеклянный взгляд выдает себя, но остается твердым и уверенным, а глаза похожи на черную ночь.       - Все, о чем я могла жалеть, уже произошло. Не считаю нужным оглядываться назад. – Она все также продолжала стоять и ждать ответа от Тэхена. Брюнет нежно обхватил руками ее лицо и втянул в нежный поцелуй.

***

      Самолет приземлился в аэропорту совершенно другого континента ровно в полдень. В здании снуют уже другие люди, уже не родные для Тэхена корейцы. Ему не приносит дискомфорт тот факт, что он здесь совершенно никого не знает или же то, что ему предстоит здесь прожить следующие три года. Он делает несколько шагов от входа и останавливается, чтобы обернуться назад. Огромные масштабы аэропорта создавали внутри пустоту. Мимо него снуют люди огромным потоком, а он стоит и продолжает смотреть на экран, где светились следующие рейсы до Кореи. Охранник уже где-то его обогнал и, наверняка, стоит и ждет его около такси на улице. Засучив руки в карманы серых бесформенных брюк, он только шмыгнул носом, оставляя акцент на том, что ему уже не нравится здешняя атмосфера, воздух, люди. Хоть и был этот поток в большинстве своем туристы. Он тоже в некотором роде является здесь туристом, только не предназначенный для отдыха. Тэхен обдумывал во время полета сказанные отцом слова, делая для себя определенные выводы.       - К черту мне все это сдалось, - хмыкнул он с оскалом. Развернувшись к главным дверям, он снова поправил на переносице съехавшие ранее очки.       Когда Тэхен вышел на улицу, тот тут же почувствовал на себе кучу взглядов, включая его охраны, которая его собственно и будет сопровождать до его место проживания. Он медленно опускает чуть очки и осматривает всех, пытаясь понять, что здесь вообще устроили. Вдоль широкой дорожки, что ведет от самих дверей здания, стоит охрана с черными очками и, в буквальном смысле, с каменными лицами. Слева о себя он видит стоящую белую машину, в которую грузят его багажи. Охрана так и стоит, не двигается, пока к входу не подъезжает черный автомобиль.       - Приехали, блять, - говорит на выдохе Тэ, следуя к этому авто. Дверь автомобиля открывает один из охранников, что вводит парня в некое замешательство, ибо он же не принцесса, в конце-то концов. Люди вокруг обходят и продолжаются смотреть на парня, который был с непривычной для здешнего народа бледной кожей. Из машины показывается плавно ступившая на землю женская нога, облаченная в бежевые лодочки, а после показывается и сама особа, которая прибыла, видимо, встречать парня. Тэхен даже как-то раскатал губу, при виде такой сногсшибательной особы. С белокурым цветом волос, не доходящих до левого плеча, но плавно лежащие на открытом правом плече. Тэхен бы не додумался назвать это асимметричным коре, но так оно и есть. Девушка одной рукой все еще придерживается за руку охранника, а второй поправляет солнцезащитные очки. Ее губы, что выдавали в себе небольшую пухлость из-за ее блестящего прозрачного блеска для губ, дернулись в полуулыбке, когда она, видимо, поблагодарила мужчину за помощь. Парень все продолжал стоять и осматривать ее с ног до головы, отмечая ее идеально белое платье, не доходящее до колен.       - Губу закатай, - говорит она, когда подходит к блондину на расстоянии вытянутой руки. Аккуратно сняв очки, она смотрит на Тэхена, что продолжат смотреть уже в ее красивые блестящие глаза. Кореянка, но тоже уже не кровная, а смешанная с американкой.       – Ким Тэхен?       - А, ты кто? – спрашивает Тэ. Вот только, если девушка сняла очки, то он наоборот их снова поправляет, закрывая обзор на свои глаза.       - О Сона, - представляется она и протягивает руку для пожатия. – Будем знакомы. Тэхен презренно осматривает ее снова и замечает в ее речи нотки насмешки и издевки, будто она ягненка мило приняла к себе домой, а теперь притворяется доброй и милой.       - Мое имя ты уже сказала. А вот твое имя мне ни о чем не говорит, - отвечает он.       - Скажем так, я не последняя персона, с которой тебе предстоит сегодня встретиться, - говорит она, отмахнув спадающие с левой стороны волосы на лицо назад.       - Ну, так я твой, если ты за мной. Можем без прелюдий обойтись, я не любитель это, - улыбается Тэтэ, подойдя к ней еще на шаг ближе, на что Сона рефлекторно вытянула руку и толкнула наглого парня в грудь.       - Иди за мной, и не издавай лишних звуков. Ясно? Повторять не буду, - резко сменила она мягкий тембр голоса. Развернувшись на каблуках, она последовала к машине, на которой приехала. Когда она не услышала за собой шагов, она обернулась и уже раздраженно посмотрела на парня, который решил пойти к той машине, в которой загружен его багаж.       - Я тебе собачка что ли, - смеется он, пока идет к машине, огибая стоящих охранников.       - Я же сказала, что повторять не буду, - говорит она на выдохе. Сона уже заученно кивает охране, чтобы те повязали парня и вели к ее машине.       Будучи рожденным в семье, где от тебя требуется продолжение рода и дальнейшее управление семейным бизнесом, он и не задумывался, что сам столкнется с этим в лоб-лоб. Тэхен - человек, который готов отдать себя полной свободе, где нет рамок, и нет слова «должен». Он не получил нужной любви и ласки от родителей, но нашел ее в своей воспитательнице, которая вела для него репетиционные занятия еще со школы. Она – женщина с мягким и добрым характером, которая направляла его и дарила ту ласку и заботу, которой не хватало парню. От отца он взял все самое необходимое – твердость характера и умение быть мужчиной, а не «маменькиным» сынком, который бы плакался у нее на груди по каждой мелочи.       Если он вспомнит себя в школе, то сделает вывод, что он не зря ходил на бокс. Он стал бить всех пацанов, которые обижали девочек или же слабых мальчишек. Но, конечно, и его положение родителей тоже сыграло большую роль, о котором он не любит даже думать.       Сона сидит в машине и иногда кидает взгляды на сидящего рядом блондина, который даже не думал с ней как-то заговорить или же вообще обратить на нее внимание. Через очки взгляд скользит по его белой широкой рубашке, рукава которой были слегка закатаны, не доходя до локтей. Его такой стиль одежды ее напрягал, так как он должен будет постоянно теперь выходить на люди, что совсем не вписывается в дресскод их компании. Она вспоминает слова Розы и внутренне успокаивает себя, что от этого живого куска мяса здесь ничего не останется уже после пару месяцев. Безалаберный и никчемный сынишка мужчины ее матери.       Когда взгляд падает на руку, что легко лежит на его ноге, она грозно говорит:       - Это что? – Рука ее быстро схватила его запястье, чтобы ближе рассмотреть его пальцы на тыльной стороне руки. Она гневно сдергивает с себя очки и поворачивается корпусом к парню, который только непонимающе на нее уставился.       - Что тебе еще не нравится? – уже устало говорит Тэхен, откинувшись на сидении.       - Я спрашиваю, что это? – снова тем же тоном повторяет она, уже дергая его запястье так, чтобы и Тэ видел.       - Татуировка, - так же отвечает ей он. – Что не нравится?       - Ты точно с головой дружишь? Как можно было взять и набить татуировку кольца на безымянном пальце? Ты в своем уме? Ты вообще не понимаешь, кто твой отец и кем ты в дальнейшем станешь? – окончательно выходит из себя Сона. Она знала, что у того нет и шанса на место директора, но не на столько же, что он даже не думает об этом. Ели бы он хоть что-то делал, чтобы сесть в кресло директора, она бы повеселилась бы хоть, чтобы не было все так просто. А тут подкинули ей, одним словом, головную боль.       - Блять, почему ты говоришь о том, чего не знаешь? Ты непонятно кто такая. Даже не представилась. Может, ты маньяк, который сейчас везет меня в какую-нибудь каморку, чтобы после просить выкуп за меня. Ха! Да, отец и копейки не отдаст за меня, ясно? А что насчет Розы, то она вообще, наверно, устроила праздник в честь моего изгнания. Блять, заебала пялиться, - оскалился он на нее на последнем слове, сложив руки на груди. Сона, мягко говоря, пребывает в шоке, после сказанных парнем слов. Сейчас она и вправду задумалась о том, что стоит представиться более подробно. Вот только теперь она не видит в этом никакой пользы. Меньше знает, крепче спит.       Когда машина остановилась у дверей какого-то незнакомого Тэхену здания, он еще раз тяжело выдохнул и последовал за Соной. Он пока не понял, кто его все это время так яро докучает со своим тяжелым, он бы даже сказал, отвратительным характером. Со спины он ловит ее не частые взгляды то в одну сторону, то в другую. Она шла и здоровалась со всеми сотрудниками и, казалось, пыталась показать то, как она может быть мила с персоналом. Тэхена это ничуть не растрогало, а только разожгло в нем не скрытый интерес к ее персоне, и ему уже хотелось узнать, с кем он имеет дело.       Осмотревшись вокруг, парень снял очки и последовал за Соной, что уже зашла в кабинет, не забыв при этом дать какие-то указания секретарю.       Утром в большом доме была тишина, которая объяснялась своей пустотой, и глухого эха Чона, которое отражалось от стен. Прибрав постель, он последовал на кухню, чтобы приготовить себе поздний завтрак. Босые ноги ловко ступают по лестнице вниз, вызывая ее скрип. Отец предполагал, что дом должен был прослужить им очень долго, но все же предпочел сделать полы из паркета и лестницу из крепкого дерева, которое создавало в доме теплый оттенок, наряду с современными элементами в доме.       На первом этаже, где была гостиная, шумел телевизор, что легко заставило парня нахмуриться. Он предположил, что Мина могла уйти на занятия и не выключить его. Только он помнил, что сестра не очень то и увлекалась просмотром утренних программ по телевизору, тем более перед занятиями. Легко взъерошив на голове беспорядочно лежащие после сна волосы, он вздохнул, оставляя это на домоправителя. Невольно накатила тоска. Он не был большим фанатом долгой и крепкой дружбы и смотрел на это все сквозь пальцы. Предаваться долгим воспоминаниям и желаниям было для Чонгука делом недолгим и вовсе не занимательным, нежели его собственные интересы. Взглядом он огибает чуть смятый серый плед, который всегда аккуратно лежит на диване сложенным. Выдохнув сквозь зубы, он занял место посередине дивана, устремляя скучающий взгляд на телевизор.       Он снова набирает номер Тэхена, и получает все тот же ответ. Тогда он откидывается на спинку дивана с головой и думает, что сделать. Зная мать его друга, парень думает, что та могла сделать что угодно. Чонгук понимает, что его друг и так немного не в ладах со своей головой, но суть в том, что он уже взрослый и должен сам за себя отвечать.       - Думаю, будет разумно позвонить его отцу, - раздается сзади голос домоправителя. Не пренебрегая своей работой и соблюдая дрескод, мужчина одет всегда с иголочки – черный отутюженный костюм и белая рубашка под ним, аккуратно зализанная назад челка и коротко сбритые виски, белые тапочки и белые перчатки. Чонгуку не было понятно, зачем тот их постоянно носил, ведь на улице уже лето. Его уложенная челка кажется для парня слишком зализанной, будто ее обмазали маслом или воском, что вызывало в нем раздражение.       Чонгук молча встал с дивана и посмотрел на мужчину. Он все так же стоял, как солдатик и преданно смотрел в глаза молодого господина. Хоть он и не вызывает в Чонгуке недоверие, он продолжает вести себя, как будто ничего не понимает. Брови парня нахмурились, когда он посмотрел в свой телефон и увидел входящий вызов его отца.       Взяв пульт, он выключил телевизор и ответил на звонок:       - Да, отец.       Мужчина внутренне продолжает недоумевать и вспоминать, где он мог промахнуться, что младший господин к нему так с недоверием относится.       - Эй, ты, - зовет его Чонгук с кухни.       Домоправитель тут же подрывается и следует на кухню. Когда он зашел, увидел сидящего за столом Чонгука, который что-то упорно строчил в телефоне.       - Звали?       - Да, я поехал в больницу. Отец просил срочно появиться там менее чем через полчаса. Уж не знаю, что ты там ему наговорил и какими лесными словами ты на меня нажаловался, но он был в гневе, - говорит он.       На губах играет жесткий оскал, что внушает еще больший страх и волнение. Мужчина искренне не понимает, почему старший Чон так зол и кто на него доложил.       - Я не совсем понимаю, о чем вы, господин Чон. Кто посмел наговаривать так на вас? Если это кто-то из охраны или домработниц, я быстро с ними разберусь и уволю всех, кто к этому причастен.       Домоправитель оставался непоколебим, пока высказывался. Его руки заметно вспотели и покрылись испариной его виски, а взгляд стал бегать по полу, будто его отчитывал отец, готовый его наказать за оплошность. Возможно, он чувствует себя не комфортно в присутствии Чонгука, который все еще пронизывает его орлиным гневным взглядом. Парень мысленно уже перевернулся в утробе, слушая бредовый поток оправданий.       - Ах-ха-ха, ты сейчас издеваешься надо мной? – Чонгук не выдержал и просто рассмеялся.       - Что?       - Это тебя уже пора уволить! – сквозь смех сказал брюнет, жестикулируя рукой.       - Простите, я не понимаю, о чем вы. Если вам не нравится моя работа, можете меня наказать, только… не увольняйте. Прошу прощения. – Он быстро склонил голову и корпус, в знак глубокого сожаления. Чонгук встал из-за стола и подошел к мужчине.       - Встань на колени и извинись.       - Что? – мужчина тут же выпрямился и уставился на парня, бровь которого даже не дрогнула.       - Чонгук! – раздался из коридора громкий голос Мины.       Услышав голос сестры, лицо брюнета вмиг побледнело и по спине пошла испарина, бросая его то в жар, то в холод. Домоправитель быстро обернулся на голос и поклонился Мине, в знак приветствия. Когда мужчина отошел, Чонгук встретился глазами с Миной. Еще никогда ему не было настолько стыдно перед ней.       - Мина, почему ты не в школе?       - И это все, что ты сейчас можешь мне сказать?!       - Мина, ты не так все поняла. Выслушай меня!       - Я не хочу тебя здесь больше видеть, Чонгук. Ты не мой брат. Я не хочу тебя видеть здесь!       - Мина, успокойтесь, - вмешался домоправитель. Чонгук на слова мужчины снова оскалился на него, но быстрый уход Мины отвлек его.       - Мина, стой! Стой, я говорю, - Чонгук нагнал ее у подножия лестницы, на которую она не успела подняться.       - Не хочу, отпусти. Чонгук, уходи, оставь меня! – Чонгук продолжает ее обнимать и не отпускать, пока она не решит успокоиться. – Как ты можешь так говорить дядюшке! Ну почему ты такой. Ты не мой брат. Мой брат такое никогда бы не сказал. Я все папе скажу.       - Так это ты была, - с легкой улыбкой сказал Чонгук, скорее для себя. – Прости, меня. Я - дурак. Да, можешь меня проклинать, бить, говорить все отцу – все выдержу и вытерплю. Только не говори больше, что я не твой брат.       - Нет! Не хочу, - прикрикнула Мина.       Она сильнее толкнула его в грудь, на что парень больше не стал сопротивляться, а упал на колени, свесив голову. Девочка хотела было уже отступить назад, но Чонгук обнял, все еще стоя на коленях. Смотрит в пол и понимает, что единственный родной человек, перед которым он готов вот так сидеть и умолять о прощении – Мина. Сестра, за которой он присматривает. Пусть она сейчас снова разочаровалась в нем, или возненавидела, он будет делать все для нее, чтобы она никогда не чувствовала себя незащищенной.       - Хорошо, я подожду. Не отпущу, пока не простишь.       Поступки старшего брата порой вызывают смех у девочки, но не в этом случае, когда она слышит такие оскорбительные фразы в сторону человека, который столько лет уже служит их отцу и присматривает за ней. Домоправитель стоит поодаль и только нервно мнет вспотевшие под перчатками руки, тоже беспрестанно бегая глазами по полу.       - Извинись.       - Мина, я же уже попросил прощения, - отвечает парень на выдохе.       - Не у меня, - продолжила она. Руки Чонгука ослабели, а сам он поднялся на ноги, в упор смотря на домоправителя, который под натиском его взгляда занервничал еще больше.       - И-извините, младший господин, Мина, у м-меня много работы, я пойду.       - Стой, - позвал его Чон, - раз Мина просит, я так и быть, попрошу прощения.       - Нет, не стоит. Я пойду, извините.       Парень выждал секундную паузу, а после произнес:       - Прошу прощения, господин Ко Минхо.       В стенах больницы Чонгук почувствовал по приходу напряженную атмосферу, будто что-то произошло. Вокруг сновали в спешке медсестры, медбраты, врачи и только пациенты вели себя спокойно, хотя тоже замечали беспокойную суету. Парень ускорил шаг к лифтам, чтобы подняться скорее на этаж, где находится палата его отца. Глазами он начинает бегать по фойе и регистратуре, где стоит гул из входящих звонков и криков врачей и медсестер.       - Извините, почему лифт не открывается? – спросил он у проходящего мимо охранника.       - У нас произошли технические неполадки с электричеством, поэтому они временно не работают. Воспользуйтесь лестницей. - Нервничать Чонгук стал вдвое больше, так как предположить не может, что сейчас с его отцом происходит и для чего он его позвал так скоро.       Когда последняя ступенька была преодолена, Чон свернул в левое крыло больницы, где находилась палата его отца. Вокруг палаты построилась «стена» из охраны, которая, по всей видимости, охраняла президента. Они учтиво поприветствовали Чона младшего, пропустив его.       В палате стоял беспорядок: распахнутые окна, которые перекрывали развивающиеся на легком ветру бежевые тюли, слабо пахло приятными женскими духами, которые уже значительно выветрились из помещения, на кофейном столике лежали небрежно сложенные несколько папок и напротив чашка еще дымящегося кофе. Чонгука встревожило возбужденное состояние его отца; он, не замечая в проходе парня, продолжал громко говорить по телефону и беспорядочно жестикулировать рукой, в которой были уже смятые документы.       Чонгук тихо прикрыл за собой дверь, а глаза его продолжили следить за каждым действием Дуонга – отца Чонгука.       - Я жду отчет! – более выражено высказывает мужчина в трубку, прежде чем отключить вызов. – Ты пришел.       - Что произошло? Почему в больнице не все в порядке? Я думал, с тобой могло что-то случиться.       - Могло случиться. Но, как видишь, я здесь. В больнице произошла утечка – взломали базу данных. Я думал меня обойдет это стороной, но в СМИ попали некоторые данные с моего больничного листа.       Отец Чонгука недолго стал думать; подошел к столу, положил на него смятые листы и обратил внимание на Чона.       - Я хочу, чтобы ты поехал в офис и проверил все отчеты, которые должны к полудню положить на мой стол.       Чонгук на секунду хочет возразить, но отец продолжает:       - Я знаю, что это тебя не касается, и ты не хочешь быть привязан каким-либо образом к компании. Но ты показывал хорошие результаты на первых занятиях по менеджменту. Я доверяю тебе и больше никому.       - Это было давно, отец. К тому же почему бы тебе самому туда не поехать? Или можешь попросить Юнксу. Он уж куда лучше меня в этом разбирается и по опытней меня будет.       - Юнксу сейчас в штатах на переговорах, а мое появление в компании только ухудшит положение.       - Что там такого о тебе пишут, – говорит Чонгук, - что тебе может навредить?       - Это не важно. Главное сейчас сохранить за собой имидж. А для этого ты должен поехать в офис и проследить за тем, чтобы мои партнеры уладили все и не утаили ничего. Знаешь ли, даже у стен есть глаза и уши.       - Разве ты не держишь все под контролем? Что ты за руководитель, если не можешь сам поехать и разобраться с возникшей проблемой, которая, по твоим словам, может навредить тебе, а значит и компании. Я не собираюсь в этом участвовать, - твердо поставил точку в разговоре Чонгук.       - Мое здоровье стало подводить меня последние несколько месяцев. Врач говорит, это может быть биполярное расстройство.       Чонгука повергло в шок от сказанных слов отца, на что он с силой сжал кулаки. Желваки его напряглись, а глаза налились злостью. Бушующее чувство гнева одолело сознание парня, вынуждая нехотя согласиться на просьбу отца.       - Что это значит? Ты сейчас под наблюдением врача-психотерапевта? Отец, почему ты раньше не сказал? Почему один борешься с этим?! – Чонгук подорвался к мужчине, руками с силой ухватившись за дрогнувшие плечи. – Почему…       - Чонгук, это только подозрения, я не сказал, что стал сумасшедшим. Просто временно лег на обследование, чтобы точно знать. А если об этом обследовании кто-то узнает, компании и моему месту президента придет конец. Ты понимаешь?       - Ты продолжаешь говорить о своем кресле, когда твое здоровье на гране? Ты в своем уме?       - Чонгук…       - Хватит, - брюнет скинул руки с плеч отца, а после продолжил, - я все понял. Только ради Мины, не ради тебя, отец. А только потому, что она может пострадать из-за тебя больше всех.       - Я рад, что у Мины есть ты. Теперь мне волноваться не о чем.       Чонгук выдержал небольшую паузу, после ответил:       - Я пойду.