Научи

Дни летели очень быстро. Ветренный октябрь сменился на дождливый ноябрь, принося с собой лёгкую простуду у Изуны. Мальчишка почти каждый день виделся с Тобирамой. Уходил рано утром с братом, под предлогом тренировки, но шёл всегда в одно и то же, давно излюбленное место. Там он и правда тренировался до изнеможения, стремясь превзойти своего почти постоянного врага. На поле боя мальчики вели себя сдержанно. Они уже умело играли роль двух ненавидящих друг друга людей, у которых нет ничего общего, однако за это небольшое время Учиха успел привязаться к альбиносу и сейчас был готов называть его полноценным другом. Иногда Изуна отвлекался от боя — но лишь на мгновение, потому что больше может стоить жизни — ловил те же взгляды Хаширамы и Мадары в сторону друг друга и с каждым разом понимал, что те все ещё продолжают общаться. Изуна не осуждал Мадару. Было бы за что. Он и сам обзавёлся своим личным Сенджу и проводил с ним часы напролёт. Однако сейчас, оказавшись слабым перед простудой и не способным подняться с кровати из-за высокой температуры, мальчик мечтал лишь о том, чтобы Сенджу оказался рядом. Чтобы привычно сжал его ладонь в своей, согревая теплом. Сам по себе Тобирама был бел как снег. И веяло от него постоянным холодом, однако несмотря ни на что, руки у альбиноса все равно были горячие. Изуна утыкался сопливым носом в подушку и подолгу мечтал об их с Сенджу встрече. Иногда Изуна чувствовал укол вины: он заболел слишком неожиданно, не успев предупредить Тобираму, что скорее всего сляжет с температурой на неделю-другую. И пусть прошло не так уж и много времени — всего от силы дней десять — мальчишка успел соскучиться по своему единственному другу. Иногда Тобирама приходил к нему во снах и на утро Учиха искренне надеялся, что не звал альбиноса во сне по имени. Впрочем, Мадара молчал, заботливо протягивая платочки, а отец редко посещал их комнату. Однако, когда Изуна все же выздоровел, первым делом все, что он сделал — это понёсся к излюбленной роще. Однако, никого там не увидев, вернулся назад. И следующая встреча двух мальчиков произошла только ближе к середине января. Клан Сенджу напал первым, видимо, почувствовав слабость соперников. В самом деле, после Изуны простуда перешла на Таджиму, и некоторые клановые дела порой откладывались. И как в последствии была долгая битва. Учихи, пусть и ослабли, не желали сдаваться без боя. Многие из них были сильно ранены, однако чёрным глазам было не до того: сейчас Учиха пытливо высматривал среди силуэтов Сенджу один единственно нужный. И он не заставил себя долго ждать. За то время, что оба соперника не виделись, Тобирама стал ещё быстрее. Он уже привычно прижал Изуну к какому-то дереву, прекрасно зная, что теперь Учиха был в состоянии дать отпор. — Ну и где тебя черти носили, Учиха? — злобно прорычал альбинос, замахиваясь катаной, а после скрещивая ножи с Изуной. Он говорил тихо, чтобы не услышал никто, кроме его врага. — Прости, я болел, — виновато прошептал Изуна в ответ. В иной другой ситуации парнишка бы просто рассмеялся с собственной наивности в этот момент. Однако не мог позволить себе даже лёгкой улыбки. Обоим мальчикам хотелось сказать друг другу многое. Тобираме — как он приходил на их место каждый день, терпеливо ожидая Учиху, а ему, в свою очередь — как он скучал по этим моментам, проведённым в компании Сенджу. Но оба лишь молчали, смотря больше на рукояти собственных мечей, чем в глаза друг друга. — И что? Выздоровел? Теперь мы можем снова вернуться к тренировкам? — А что, ты соскучился, да? — не мог сдержать усмешки в голосе Изуна. Однако его вновь привычно повалили на землю, в холодный сугроб, засыпая снегом и мстительно улыбаясь, пока никто не видел. — Вот ещё. Просто беспокоюсь о тебе, чтоб тебя никто другой не убил, — и почти тут же щеки альбиноса покраснели как стая варёных раков. Однако Сенджу постарался это скрыть, списывая на последствия боя. А Изуна был готов расплакаться от счастья, повиснув на чужой шее. Но, конечно же, не позволил себе этого, ведь тогда точно получил бы по шее. — Ты такой милый, — довольно протянул брюнет, на самом деле совсем не имея ничего против, что его опрокинули в снег. Наоборот, несмотря на пережитый погром — который, к счастью, не унёс ни чью жизнь — Изуна наконец чувствовал себя почти удовлетворённо от этой встречи. Сердце в его груди быстро билось, и Учиха ещё долго не мог уснуть, вспоминая моменты близости и хватку горячих рук.