Три ключа к счастью.

В деревянной избушке, хорошо спрятанной от взора посторонних людей, царила полная тишина. А в маленькой комнатке на расправленной постели сидела молодая девушка и, перелистывая страницу за страницей, сосредоточенно что-то читала. На самых захватывающих моментах повести она машинально теребила кончик темной косы. Внезапно дверь отворилась, и в комнату заглянула пожилая женщина. - Дашенька, скорее поднимайся! – женщина подошла к кровати и потянула Старкову за руку. – Вставай, Петр Алексеевич приехал! Даша отбросила книгу и инстинктивно дернулась, но ноги не желали двигаться. Не шевелились даже пальцы. Заметив, как помрачнело лицо девушки, Нина Борисовна испустила сочувствующий вздох. - Даша... - Все в порядке, – хмуро откликнулась та. – Четыре месяца прошли, а я все никак не могу привыкнуть. - Не надо привыкать! Тамара обязательно что-нибудь придумает, - сказала старушка и ласково потрепала Дашу по волосам, стараясь таким образом выразить соболезнование и готовность помочь. - Я не доверяю Тамаре, и вам не советую. - Позже поговорим об этом, - нетерпеливо пробормотала Исаева. - Сейчас некогда спорить! Нина помогла Даше перебраться в инвалидную коляску, затем закатила ее в просторный шкаф и прикрыла дверцу, предварительно оставив маленькую щелку для воздуха. Это происходило один-два раза в неделю и всегда неожиданно – Петр Алексеевич приезжал играть с маленьким Даней, который живет в соседней комнате. Иногда Даша слышала, как они разговаривают, смеются и поют детские песенки. В такие моменты Дарье казалось немыслимым то, что она знала о Морозове лично. «Петр Алексеевич здесь и Петр Алексеевич в «Логосе» – это два разных человека, - размышляла Старкова. - Здесь – заботливый отец, а там – тиран и убийца...» Когда за стенкой послышался смех маленького Дани, девушка невольно улыбнулась. У этого ребенка мало поводов для радости, и приезд отца для него подобен празднику.

* * *

Володя сидел за столом и тоскливо глядел на фотографию Нелли. Некоторое время мужчина аккуратно водил пальцем по ее щеке, лбу и губам, затем зажмурил глаза и представил родной образ – он и без фотографии помнил каждую черточку, каждую ресничку и родинку, каждый изгиб идеального тела, и иногда казалось, будто в воздухе витает аромат ее любимых духов. Тут раздался стук в дверь. Володя вздрогнул от неожиданности и спрятал снимок в карман. - Открыто! В комнату вошла Вера. - Борис Константинович звонил, он хочет нас видеть. Появилась новая информация, и приехать нужно в течение часа. - Вера, давай ты одна съездишь? А как вернешься, все мне расскажешь. - Борис Константинович сказал... - Да мало ли что он сказал! – внезапно разозлился Володя. – Я не поеду, и точка. - Ты ведешь себя как маленький, обиженный мальчик! – Вера тоже повысила голос. – Борис Константинович хочет видеть нас обоих! Есть серьезная информация, и разговор пойдет о деле, а не о ваших отношениях! - Пусть радуется, что я вообще согласился работать! Я ввязался в это только ради отца, с которым провел детство. Я хочу знать, что произошло на самом деле, и только поэтому... - Ладно, я поняла, - сердито буркнула Вера и поднялась с кресла. - Если передумаешь – догоняй. - Не передумаю, - твердо ответил Шевцов. Спустя час Назарова подъехала к шикарному коттеджу, припарковала машину; в уютной прихожей скинула куртку и сапоги, затем вошла в гостиную. - Добрый день, Борис Константинович! – поздоровалась Вера и замерла на пороге, удивленно взирая на женщину, сидевшую рядом с начальником. Назарова видела ее всего один раз, да и то на фотографии в комнате Шевцова, однако сразу поняла, кто перед ней. - Вера, познакомься: это Нелли Каминская, – представил ее Борис Константинович. – Нелли, это Вера. – Князев заглянул за спину Веры, словно искал кого-то еще. – Где Володя? - Он не смог приехать. - Что значит, не смог? Я ведь сказал: приезжайте вдвоем! Почему он не приехал?! - Извините, - виновато пробормотала Назарова. - Володя не хочет вас видеть. Он отвечал так холодно и резко, что я побоялась его упрашивать – вдруг он после этого и со мной не захочет общаться. - Понятно, - хмуро ответил мужчина и перевел взгляд на расстроенную Каминскую. Если сначала Нелли пребывала в странном воодушевлении, то теперь съежилась на стуле, опустила голову и старалась ни на кого не смотреть. Ее взгляд потух, а с лица сошла мечтательная улыбка. «Вот, кто по-настоящему разочарован отсутствием Володи, – подумала Вера. – Нет никакой сверхважной информации, нет новостей о нацистах... Князев просто хотел устроить им встречу». Борис Константинович вытащил телефон и, обратившись к Нелли, сказал: - Я позвоню Володе. Он узнает о тебе и сразу приедет. - Не надо, – дрогнувшим голосом ответила женщина и поднялась с кресла. – Он все равно никогда не отвечает на ваши звонки. - Если позвоню я, то ответит! - сказала Вера, уже набирая номер. - Не надо, - повторила Каминская. - Мне пора на задание. - Я не давал никаких заданий, – удивился Борис Константинович. - Это неважно. – Нелли старалась держаться достойно, но ее выдавал неестественно тонкий голос и слезы, дрожащие на ресницах. – Мне лучше уйти. Я еще вечера говорила, что не стоит устраивать этот цирк, и оказалась права. Нелли схватила куртку и быстро вышла из комнаты. Спустя минуту Вера и Борис Константинович услышали, как отъехала машина. Князев устало вздохнул. - Извини, что обманом вызвал тебя из «Логоса»: Володя точно не поехал бы один, поэтому мне пришлось так поступить. - Это вы меня извините, - расстроенно ответила Вера. – Но если бы вы сразу сказали правду, я бы нашла способ привезти Володю! - Теперь нет смысла гадать, что было бы, - с горечью произнес Борис Константинович. - Лучше расскажи, что нового в школе. В это время в «Логосе», полуразвалившись на мягкой кровати, Андрей Авдеев пытался делать уроки, но мысли одиннадцатиклассника были далеки от алгебраических формул. Андрей думал о недавнем разговоре с Максимом, и у парня никак не выходило из головы то душевное состояние, в котором его лучший друг пребывает уже несколько месяцев: после «Ночи Двух Лун» Максим стал более замкнутым и резким, но в то же время Морозова посетило «философское» настроение, и когда он находился в хорошем расположение духа, – что в последнее время случалось крайне редко, – то начинал рассуждать о насущных проблемах, не касающихся «Логоса». - Привет. – в комнату заглянула Вика. – А где Рома и Макс? - Рому с утра не видел, а Максим в город уехал. - В город? - удивленно воскликнула Кузнецова. - Кто ему разрешил?! - Можно подумать, он у кого-то спрашивал разрешения... Сказал, что хочет сделать Маше подарок и уехал. Но учти, если заинтересуется кто-то из учителей – мы не знаем, где он. Вика улыбнулась. - Поняла. - Ты что-то хотела? - Нет. Но, если не возражаешь, я посижу тут немного. - Конечно. Сиди, сколько хочешь. - Спасибо, – ответила Вика, присаживаясь на кровать, – а то не хочу в комнату возвращаться. - Соседки мешают? - С ними скучно. - А со мной весело? Вика засмеялась. - Определенно веселее! Но твой тоскливый взгляд говорит об обратном. Рассказывай, что случилось. - Все нормально, если не брать во внимание стандартные проблемы и переживания о семье. - Тогда в чем дело? - Меня настораживает Максим. В последнее время он совсем одичал: ни с кем не общается, нам грубит, скатился на тройки… - В этом нет ничего удивительного, - с грустью откликнулась Кузнецова и, загибая пальцы, продолжила перечислять злоключения товарища: - Девушка бросила, подруга бесследно исчезла, приемный отец – тиран, а родная мать скрывает правду. Как Максим должен себя чувствовать? - Знаешь, о чем он рассуждал вчера вечером? Только не смейся... О ключах к счастью. - О чем? - удивленно переспросила Виктория. - Это что-то из литературы? Я не помню такого произведения. Андрей засмеялся. - Нет, не из литературы. Максиму кто-то рассказал байку о том, что существуют три ключа к счастью: вера, надежда, любовь. Все ключи ведут к счастью, но выбрать можно только один. - А кто рассказал Максиму? - Не знаю. - Может, наша новенькая Виноградова? Она увлекается философскими рассуждениями, и вполне могла ляпнуть что-то подобное. Андрей усмехнулся. - Сомневаюсь, что Лиза Виноградова – серьезный авторитет для Максима. Он не станет повторять за ней завуалированные выражения. И разве так важно, кто рассказал? Вопрос в самом деле интересный! Например, еще год назад у меня были все составляющие счастья, а теперь осталась только надежда. Надежда, как маяк ведет меня к цели, помогает преодолеть любые препятствия. Без надежды на чудо я бы давно сдался. А ты бы, какой ключ выбрала? - Любовь, - сразу ответила Вика. - Я думаю, что подсознательно каждый человек жаждет любви, ведь в этом заключается главное счастье – любить и быть любимым… Только любовь не всегда выбирает нас. - Ты хочешь сказать, что выбор делают сами ключи? - Андрей улыбнулся. - Ты решила окончательно меня запутать? Вика засмеялась и легонько сжала его ладонь. - Нет. Просто иногда мы любим тех, кто не любит нас. А иногда, наоборот, не замечаем чужих чувств, – дальше Вика продолжила говорить с таким пылом и убеждением, что сама не заметила, как непроизвольно выдала сокровенную тайну. – Для меня главным счастьем является любовь, потому что я не могу не любить! Мне проще любить безответно, чем вовсе жить без любви. Это мой воздух, моя сила, уверенность, вдохновение, сильнейшая эмоция! Ради любви я готова пожертвовать всем. Тут Вике стало неловко от собственной откровенности и от того, что до сих пор сжимает руку Андрея. Андрей же, наоборот, улыбнулся. - Я уже засиделся в четырех стенах, - сказал он, - и хочу прогуляться. Не составишь компанию?