Somewhere I Belong

В какой-то момент в гостиной Хаффлпаффа даже Симусу стало совсем… душно, что ли? Ему была приятна их забота, их участие и даже опека — идеальное место, чтобы спрятаться от одиночества и тех грустных мыслей, которые приходят вместе с ним. Но он чувствовал, что уже не может отсиживаться в теплой барсучьей норе. Дин вовсе уже не мог там находиться, Симус заметил, каким нервным он стал в последнее время. — Давай обратно в башню? — предложил Симус. — Ты уверен? — спросил Дин и взял его за руку. — Ты же говорил, что тебе слишком больно там находиться… — Знаешь, может, оно и к лучшему. Переболит — быстрее заживет. Но тихо уйти от Хаффлпаффа оказалось невозможным: пришлось попрощаться чуть ли не с каждым — им всем нужны были объятия, рукопожатия, заверения о том, что все в порядке, нет, они им не надоели, они крутые, просто замучила ностальгия по родному Гриффиндору. Даже профессор Спраут расцеловала их в обе щеки и сунула в руки по горшочку кактуса, напомнив, что в Хаффлпаффе всегда рады гостям. — Взаимно, профессор, — сказал Дин, смутившись. — Вы тоже заходите к нам! Полотно портрета Полной Дамы все еще было порвано после битвы, но ее это совсем не смущало. Она выглядела довольно бодрой, может быть даже слегка подвыпившей, но Симус обрадовался, увидев ее такой. Обозвав Дина и Симуса засранцами, Полная Дама пустила их в башню без пароля. Здесь оказалось тише, чем в гостиной Хаффлпаффа, но пошумнее, чем в Рейвенкло. Людей собралось много, не всем хватало места — кто-то сидел на спинке дивана, другие на подлокотниках кресел. Все подоконники и столы тоже оказались заняты гриффиндорскими задницами. Шикарнее всего устроились Оливер и Перси — они забрались на широкую каминную полку. Тут были не только однокурсники Симуса, он заметил и более старшие поколения гриффиндорцев. Не всех он знал лично, но чувствовалось в них что-то родное, как будто он наконец-то встретился с друзьями по переписке. В центре общего внимания находился Чарли Уизли, Симус никогда его раньше не видел, но был уверен, что это он. Чарли — это Чарли, его просто нельзя спутать ну ни с кем. Он держал в руках гитару и наигрывал какую-то грустную балладу. — Битлз, — шепнул Дин, и Симус кивнул. Они присели на пол рядом с Гарри и Роном. — Вы как? — тихо спросил у них Симус. Гарри пожал плечами, а Рон указал на пергамент на своих коленях: — Нормально, парни. Вот ждем Гермиону и Джинни. А у вас как дела? — Неплохо, — ответил Симус, наблюдая, как Дин склонился над пергаментом Рона. — И все-таки кто эти Мародеры? —Дина давно беспокоил этот вопрос. Гарри и Рон переглянулись. — А что? — спросили они одновременно. Симус быстро пересказал им, что в гостиной каждого факультета загадочные Мародеры оставили какой-то свой след, но с Гриффиндором их связывала только эта карта— точнее то, что ею владел один из гриффиндорцев. Гарри улыбнулся. — С Гриффиндором их не только это связывало, они все здесь учились. — Правда? Круто! — воскликнул Дин. — Сохатый — это мой отец, Джеймс Поттер,— продолжил Гарри. — Остальные были его лучшими друзьями. Бродяга — Сириус Блэк, мой крестный.Хвост — это Питер Петтигрю… — но здесь Гарри прервал Рон. — Не поверите, но он же — моя крыса, помните? — криво усмехнулся он. — Одуреть можно, да? — А вот Лунатик… — Гарри не успел толком начать фразу, как у него дрогнул голос. Он поджал губы и обхватил себя руками. — Профессор Люпин? — догадался Дин. Гарри ничего не ответил, но Рон за него кивнул. Люпин, ну надо же! Симус не мог представить, как добрый профессор способен отправить в гостиную Слизерина настоящего оленя ради забавы. Жалко-то как. Чарли начал петь другую песню, знакомую, маггловскую, но Симус не мог вспомнить, где ее слышал. Наконец-то пришли Гермиона и Джинни, они держали под руки Лаванду, помогая ей передвигаться. Следом медленно шла Парвати с элегантной тросточкой. Кажется, ее нога неплоха заживала, но еще нужна была опора. Дин и Симус поставили свои горшочки с кактусами под ближайшее кресло и уступили девочками свои места. Рон откуда-то призвал подушки и тоже передал их девчонкам. — Что тут у вас происходит? — бодрым шепотом спросила Лаванда. Она все еще выглядела больной, но улыбалась широко. Симус давно ее такой не видел. — Всех гриффиндорцев вдруг потянуло сюда, — ответила ей Анджелина, сидевшая неподалеку. На ее плечо, задремав, облокотился Джордж, а Анджелина легонько гладила его по волосам. И словно подтверждая слова Анджелины, мироздание прислало в гостиную МакГонагалл и… Хагрида. Симус раньше никогда не задумывался, на каком факультете учился Хагрид, но обрадовался, что тот тоже оказался своим. Чарли Уизли прервал свою песню и помахал великану с широкой улыбкой на лице. — Рада вас всех видеть, господа гриффиндорцы, — обратилась к толпе профессор МакГонагалл. Неровный хор голосов поприветствовал ее в ответ. Когда все успокоились, Чарли вновь запел с того места, на котором остановился: — Я стучу в ворота перед Раем… Не сразу, но народ начал подхватывать слова. Сначала все подпевали тихо и неуверенно, словно сомневались, можно ли, не портят ли они момент, но с каждой строчкой припева голоса слились в один ровный и слаженный механизм. Эмоции на лицах гриффиндорцев были разные. Кто-то пел со слезами на глазах, кто-то, наоборот, улыбался. Некоторые магглорожденные ребята плавно покачивали руками, зажав в пальцах зажигалки, словно находились на настоящем концерте. МакГонагалл не пела, но постоянно прикладывала к уголкам глаз клетчатый платок. Грустная улыбка время от времени трогала ее подрагивающие губы. Гермиона спрятала лицо в ладонях, ее плечи мелко подергивались. Рон нежно гладил ее по рукам, но сам пел от души, громко и экспрессивно. Джинни, откинувшись спиной назад, полулежала в объятиях Гарри. Она, как и Рон — кричала текст во все горло, а Гарри наоборот, казалось, шептал, едва разжимая губы. Билл и красотка Флер Делакур (единственная из присутствующих, кто здесь не учился) поднялись со своих мест, прошли туда, где свободнее, и закружились в медленном танце. Парвати и Лаванда, тесно прижавшись друг к дружке, покачивались из стороны в сторону. Они широко улыбались, но Симус видел, что их глаза блестели от подступающих слез. Алисия, Ли и Кэти стучали своими палочками по кофейному столику, помогая Чарли с ритмом. Что-то вспыхнуло. Симус увидел Денниса с… фотоаппаратом Колина в руках. Он стоял на каком-то табурете и пытался запечатлеть происходящее. Деннис не выглядел разбитым, скорее сосредоточенным, но именно понаблюдав за ним, Симус понял, что больше не может сдерживать свои эмоции. Припев, который должен был уже давно кончиться, повторялся и повторялся, повторялся и повторялся. Симусу становилось все труднее выговаривать слова, ком, застывший в горле, мешал ему. В какой-то момент он просто начал скулить текст песни, как побитый пес. По щекам ручьем потекли горячие слезы. Дин стал позади Симуса и обхватил его руками, крепко-крепко. Симус слышал, как он время от времени всхлипывал, но голос показался ему… радостным? И это понравилось ему. Каждый человек здесь переживал происходящее по-своему. Кто-то оплакивал потерю, кто-то радовался новому, наконец спокойному, этапу в жизни, а кто-то только начал осознавать все те ужасы, что произошли при Волдеморте. И никто, никто бы не посмел осудить другого за «неправильные» чувства или реакцию. Может, именно поэтому они все попали в Гриффиндор?.. Его лирические мысли прервал Хагрид: он так громко высморкался в платок (который был размером с небольшую скатерть), что все вдруг перестали петь. — Ох, п-простите, — смутился Хагрид. Ему и так приходилось сутулится, но сейчас он совсем сжался из-за чувства стыда. У Симуса в этот момент дрогнуло сердце от умиления и жалости к большому добряку. Джордж, до этого не участвующий в хоре, вдруг громко засмеялся, привлекая всеобщее внимание. — Хагрид, я тебя обожаю! — выдавил он между смешками. На несколько мгновений стало тихо (если не считать дикого, на грани истерики, ржача Джорджа), а потом из толпы посыпались выкрики: — Хагрид, ты крутой! — Мы тебя любим! — Большой человек — большое сердце, — шепнул Дин, наклонившись к самому уху Симусу. Он кивнул в ответ. Хагрида еще продолжали успокаивать, когда Симус обратил внимание на какой-то шум за портретом Полной Дамы. Он толкнул локтем в бок Дина, и потянул его к выходу. Отворив дверь, они увидели Невилла с жабой в руках. — Ну наконец-то! — воскликнул Невилл, проходя мимо Дина и Симуса.— Представляете, я опять забыл пароль! — объявил Невилл на всю гостиную. И после его слов, все словно переменилось по щелчку пальцев. Стало как раньше. Когда самой большой проблемой было эссе по Зельеварению, а самым ярким событием недели — поход в Хогсмид. В меру шумно, в меру тихо. Так, как надо. Как должно быть. Симус почувствовал, что ему становится легче. Пусть после слез у него еще был заложен нос, из-за чего уже начинала разрастаться головная боль, пусть в горле першило после долгого пения одной и той же проклятой строчки, с плеч словно свалился огромный булыжник. Он повернулся к Дину и услышал от него ровно то, что собирался сказать сам: — Мы дома.