1+1

- Уходите, - это было следующее "первое" слово Габриэля. Сэм почему-то сам принялся обрабатывать раны, пытаясь остановить кровь, и Люциферу оставалось только удалиться вызывать скорую и полицию. Винчестер не думал о том, что такое разделение обязанностей как минимум не логично, он просто не мог отойти сейчас от этого мальчишки. - Что? - переспросил он, проводя влажной ваткой по очередному длинному порезу. Двадцать девятому. Оставалось ещё штук семь, не меньше. В душе математик хотел, чтобы Бальдр сейчас поднялся, чтобы можно было съездить ему по роже ещё раз. Но тот лежал пластом, а бить лежачих, даже таких, Сэм не мог. - Уходите, немедленно, - уже твёрдо потребовал юноша, морщась от ощущений и стараясь не слишком активно шевелиться. - Возвращайтесь в школу, лезьте обратно в окно и делайте вид, что вообще тут не были, - он даже не просил, а почти требовал, и звучало это мистически-пугающе, если учитывать его слабый голос. - Гейб, - Сэм осторожно наклонился к лицу юноши, силясь понять, насколько тот осознаёт, что вокруг происходит. - Всё уже нормально, мне незачем уходить, - он провёл ладонью по лбу юноши, убирая волосы назад, и тяжело вздохнул, невольно кидая взгляд туда, где лежало тело литератора. - Слушайте, я так всё классно просчитал, - Гейб усмехнулся, его побледневшие губы неприятно искривились. - Уходите, пожалуйста, я потом всё как следует объясню. Уже завтра, хорошо? Только, я прошу, уходите, - он остановил осмысленный и серьёзный взгляд на лице учителя, и тот, вздохнув, шагнул назад от кровати. - Можете довериться мне? - Да ты уже натворил... - Сэм огляделся. Ситуация казалась бредом. Зачем ему возвращаться, да ещё и в закрытый кабинет? Зачем делать вид, что его здесь не было? Впрочем, этот парень, кажется, знал, что говорил и делал, и был так настойчив, что отказать ему было трудно. По крайней мере для Винчестера. - Хорошо, я сделаю, как ты просишь, но ты обязан будешь всё мне объяснить. - Конечно, - Гейб приподнял голову, но сразу же опустил её обратно. - Завтра. А сейчас уходите прежде, чем кто-нибудь Вас увидит, - и он закрыл глаза, расслабляясь. Сэм поспешно вышел вон из комнаты и столкнулся с возвращающимся Люцифером. - Уходите? - понимающе спросил Новак, кивая на дверь. Он не казался взволнованным, напуганным или даже удивлённым, скорее был напряжён и задумчив. Может, у него был особый склад характера, а может, он просто привык к жизни с таким вот младшим братом. - Он сам попросил, - математик дёрнул плечом, показывая, что не имеет ни малейшего представления о том, почему ученик попросил его о подобном. Наверное, ему следовало остаться, но сейчас в этом не наблюдалась практического смысла, тем более, что его удручала перспектива давать показания, да и Габриэль наверняка имеет свои планы относительно разговоров с полицией. - Что ж, спасибо за помощь. И удачи! - Люцифер взмахнул рукой, и Сэм быстро вышел из квартиры. Спустившись по лестнице, он вылетел из подъезда и почему-то почти бегом кинулся в сторону ближайшей остановки. К счастью, ему достаточно быстро удалось сесть на автобус, который довёз его практически до школы. Всё время, пока он добирался, Винчестер мог думать только о том, сколько ума и одновременно безрассудства соединяется в этом мальчишке. Не было ни малейших сомнений в том, что Габриэль с самого начала спланировал и подготовил ситуацию таким образом, что все действующие лица оказались в одном месте и в одно время, да ещё и в нужном положении. Весьма и весьма достойно. Но, при этом, столь же и рискованно. А что, если бы Сэм задержался на какое-то время? Или вообще посчитал бы всё это шуткой? Или не смог бы вылезти в окно? План казался непрочным, ненадёжным, а учитывая риск - просто безумным. Сэму теперь всё время хотелось смеяться. Хохотать, как ненормальному. Он даже чуть не сорвался, пока лез обратно в кабинет. К счастью, охрана ещё не появлялась, так что окно было открыто, а сам кабинет - закрыт и освещён. Через полчаса охранник вызволил Винчестера из кабинета. Через ещё час педагог оказался дома. Через двадцать минут он слушал сообщение на автоответчике от Джес, которая что-то пыталась объяснить по поводу их отношений, но не хватило лимита времени. Через двадцать минут Сэм лёг спать. И всё это время его занимали только мысли о Габриэле. Привычка проверять почту утром была у Сэма относительно недавней. Ему не сложно было встать на полчаса раньше для того, чтобы проверить оба почтовых ящика и убедиться, что никаких важных новостей ему не прислали. Кроме того он начал использовать эту систему против отговорок учеников "я всё послал Вам вчера поздно вечером, просто Вы, наверное, уже спали". Однако это утро отличалось от обычных. Дело в том, что сегодня в почтовом ящике Сэма, среди ежедневных рассылок, попалось письмо с незнакомого ему адреса, "Трикстер" в котором намекало, кто является отправителем. Сэм недовольно поморщился, открывая письмо. Ему не нравилось, что Гейб в таком состоянии писал электронные сообщения вместо того, чтобы отдыхать, но сдержать естественного любопытства математик, конечно, не мог. Тем более, что письмо было длинным. "Учитель и ученик должны время от времени меняться местами, как Вам кажется? Любому взрослому есть чему поучиться у молодых, даже если у них относительно небольшая разница в возрасте, да и вообще любой человек обладает чем-то таким, чему он мог бы научить других людей. Так вот, отнеситесь к этому письму как к маленькому уроку в составлении планов. Для начала то, что Вам нужно, это всего три вещи. Мишень, набор инструментов и ключ. Набор инструментов - то, что у Вас есть. Или то, что Вы можете достать, чтобы исполнить свой план. У меня был ключ от Вашего кабинета, было то, что лежало в сумке, и то, что находилось в моём доме, больше ничего. Я не имел возможности даже в магазин заскочить, так что выбирать приходилось из этого. Мишень - слабое место, в которое следует бить. Не важно, чего Вы пытаетесь добиться, люди есть везде и всегда, и Вы, в конечном итоге, всегда действуете на людей. Именно поэтому Вам надо найти у того, на кого Вы действуете, слабое место, которое и станет мишенью. Это может быть жадность, глупость, порочность. В моём случае это была страсть, граничащая с одержимостью. То, что раньше этот человек не мог получить меня, делало его желание обладать мною только сильнее. И, конечно, ключ. Ключ это то, что всё раскрывает. На чём всё держится. Это может быть объект, деталь или идея, которая и делает всё. В случае аферы это, например, образ, благодаря которому достигается результат. Ключ - это озарение. Когда Вы находите его, Вы начинаете думать о нём постоянно. Например весь план может держаться на том, что директор не запирает дверь, когда идёт на обед. Или на том, что два человека являются полными тёзками. В зависимости от ситуации. И мне срочно нужен был ключ. О чём я думал всё последнее время? О Вас, конечно. Вы и стали тем самым ключом, который я использовал. Времени у меня было мало. Отложить всё на другой день я, конечно, мог бы, но мне важно было ещё и не допустить, чтобы Вы отправились к Руби. Честно, это могло стоить Вам карьеры. Кроме того я боялся, что на следующий день мне не хватит решимости. Итак, у меня было всего несколько часов, не больше, после разговора с Джо. И действовать надо было быстро. Чтобы двигаться к некоей цели, надо сначала чётко представить себе, чего Вы хотите. Я хотел стереть этого человека, уничтожить его настолько, насколько это было возможно. Затем, когда перед Вами есть цель, надо разбивать путь к ней на задачи. Сначала мелкие, потом мельчайшие и так до упора. Я понял, что нужно довести ситуацию до того, что его поведение станет очевидно. И знал, что не хочу, в это же время, с ним спать. Мне нужно было как-то засвидетельствовать, что он действительно приставал ко мне, но при этом не доводя дело до появления конкретных доказательств. Или доводя? В общем про его склонность пускать в ход насилие я знал или, точнее сказать, определённо догадывался. Что же, порезы и прочие следы, во-первых, были бы доказательством, во-вторых, только усугубили бы мои обвинения. Но я, опять таки, не хотел доводить дело до логического завершения, и был не уверен, что смогу в нужный момент всё остановить. Итак, у меня появилась мысль о доказательствах. Отсюда вполне логично появлялась уже мысль о свидетелях, которые могли бы всё подтвердить, да ещё и оборвать всё в нужный момент. Честно, сначала я не собирался Вас запирать, просто задержать, надеясь провернуть всё в школе. Но этот человек уже ушёл, так что пришлось выкручиваться. Я решил использовать именно Вас в качестве свидетеля потому, что на брата положиться не мог. Он мог и не прочитать мой дневник, мог перехватить меня где-нибудь, да и вообще я иногда слабо понимаю ход его мыслей. А вот то, что Вы обязательно помчитесь меня спасать, было мне вполне ясно. Так что я решился положиться именно на Вас. И Вы не подвели меня, за что большое Вам спасибо. Итак, я вернулся домой и взял дневник, после чего снова двинул к школе. Мне повезло, я успел написать и последние страницы дневника, и письмо до того, как Вы вышли. Кстати, документы Ваши я вытащил тогда, перед уходом, почти случайно. Ну, вышло так. Совпало. У меня ведь и до этого, до всего плана, была мысль Вас в кабинете закрыть, чтобы Вы к Руби не попали. Так-то. Так вот, Вы вышли, я вошёл и положил дневник и письмо на стол. Цель этого текста, как Вы уже поняли, была многогранна. Он должен был и отвлечь Вас, и навести на нужные мысли, и потянуть время. Я постарался не говорить прямо, чтобы не было похоже, что я специально выманиваю Вас, но вполне чётко обозначить свои намерения. А дальше всё просто. Телефон брата у Вас был, а выйти через Руби на Кали Вы обязаны были догадаться, Вы же умный. Кали тоже достаточно было дать пару намёков, и она испугалась настолько, что всё Вам выложила. Она довольно предсказуемая, на самом-то деле. Итак, план мог бы полететь к чертям, если бы этот человек оказался чуть умнее. Или чуть менее порочным. Он мог бы выставить меня за дверь, когда я пришёл. Или не поверить, что я вдруг воспылал к нему желанием. Но он этого не сделал. Помните, кстати, не бывает таких планов, которые не имеют шанса сорваться. Точнее, бывают. Они-то как раз и срываются обычно. Делать что-то - в любом случае полагаться на удачу, так что следует просто расслабиться. О том, что было дальше, Вы уже знаете. Так что лучше расскажу, что будет теперь. Почему я выгнал Вас? Всё просто, этого человека уже ничего не спасёт, даже если он докажет, что я всё спланировал, что вряд ли. Но я не хочу, чтобы вся эта афера всплывала. Это ударит по Вам, по Кали, по мне и по Джо, а я этого не хочу. Поэтому теперь всё будет строиться на лжи, и Ваше участие в ней должно быть минимально. Понимаете, соврать о том, что Вас не было в квартире этого человека, довольно просто. Это, по сути, обычная ложь. Совсем не такая, как если бы Вы начали врать о том, почему приехали и так далее. Так что вот, что будет. Я с успехом не даю себя допрашивать. Сижу в больнице, а при попытке обсудить со мной то, что было, истерю. Мои показания, в общем-то, не нужны, всё и так ясно, как день, так что меня особенно не мучают. А теперь вот что получается. Я ничего не говорю, поймать меня на лжи нельзя, но вроде как вполне очевидно, что надо мной совершалось насилие. Этот человек, чтобы хоть немного себя защитить, говорит, что я сам на всё согласился. Люцифер рассказывает, что я боялся этого человека, но что устал избегать его и хотел поговорить, вот братишка и забеспокоился о том, где я ошиваюсь. И тут этот человек говорит, что видел у себя в доме Вас. Но у Вас алиби, Вы были заперты в кабинете. Дальше никто, поверьте, копать не станет, а даже если и начнёт, никому ничего не будет. И получается, что наш дорогой подозреваемый патологический лжец. Это роняет его ещё ниже. С такими входящими данными я могу быть уверен, что он никогда даже близко к детям теперь допущен не будет, чему я безгранично рад. А если Вам его вдруг жаль, то подумайте о том, что он не просто соблазнил как минимум двух девочек, но ещё и не думал о последствиях, о которых думает любой взрослый и адекватный мужчина. В школе я теперь не скоро появлюсь. Не смогу видеть Вас какое-то время, это удручает. Но ничего, потерплю. Не стану просить Вас заходить ко мне, у Вас работа, личная жизнь, дела. Просто спасибо ещё раз за то, что вот так вот рванули меня спасать. Кажется, я не ошибся, когда влюбился в Вас, совершенно нет. Посылаю Вам мириады ментальных поцелуев!" Ответить Сэм не успел, банально не оставалось времени. Да, у него сегодня не было первых двух уроков, но в школе он, в силу обстоятельств, должен был быть к началу учебного дня. Пришлось оставить письмо без ответа в надежде, что интернет на классном компьютере сегодня будет работать, и он сможет отправить сообщения с рабочего места. Некрасиво, конечно, но это ведь всего лишь почта, да и Габриэль - его ученик, а значит, это касается учебного процесса. Не успел Винчестер появиться в школе, как его за руку поймал директор, взмыленный и явно встревоженный. Он путано объяснял, что у Бальдра, которого Сэм, перехватив идею Гейба, в голове уже звал "этот человек", сейчас сложная ситуация, а потому в школе его сегодня нет, а урок у выпускного класса проводить всё-таки надо. И делать это надо почему-то именно Сэму. Винчестер спорить не стал. Тем более, что его не просили вести именно литературу. Сказали делать что угодно на его усмотрение, лишь бы "детки" были при деле, не обсуждали слишком исчезновение учителя и ученика, не шатались по школе и всё такое прочее. Математик был новичком, портить отношения с начальством не хотел, да и после вчерашнего ему проще было со всем соглашаться, чем спорить. Войдя в класс, он оглядел перешёптывающихся подростков, поздоровался кивком, заметил, что Кали нет, и подошёл к доске, собираясь написать какую-нибудь простенькую математическую задачку для разгона. Но, подумав немного, вдруг положил мел, отошёл от доски и присел на угол стола, оглядывая класс снова, на этот раз уже совершенно другим, более тёплым и внимательным взглядом. Сердце сжалось от того, как зияла пустота на последней парте. - Нет, математики сегодня не будет, - покачал головой Винчестер. Все ученики резко замолчали, глядя на него так, словно он свалился с луны. - Давайте поговорим о любви.