1+1

- О любви? - уточнила Мэг, непонимающе глядя на преподавателя. Тот сидел на столе и оглядывал класс блуждающим, счастливым взглядом. Он сейчас выглядел совсем не так, как обычно. Казался усталым, но менее серьёзным, зажатым и скованным, словно решил отпустить всё, что ему не нравилось и что зажимало его в рамки. - Да, - Сэм пожал плечами, даже не подозревая, насколько он в этот момент похож на своего старшего брата, Дина. Впрочем, иногда и ему не мешало бы побыть раздолбаем. - Знаете, я думаю, что проблема образования состоит в том, что чаще всего на уроках мы говорим о том, что вам не нужно и не интересно. А между тем говорить с вами о любви - просто необходимо. Потому что в вашем возрасте любовь повсюду. И именно из-за неё вы можете допустить самые худшие ошибки в своей жизни. - Вы имеете ввиду раннее начало половой жизни? - уточнил какой-то паренёк, старательный отличник, с первой парты. Он был такой невзрачный, что Винчестер никак не мог запомнить его имя, а потому даже немного жалел, что такой вот старательный парень, стремящийся преуспеть в математике, оставался без должного внимания и никак не желал откладываться в памяти. - Не совсем, - Сэм покачал головой. - Я говорю о том, что люди принимают за любовь. И что они делают ради этой самой любви, - он улыбнулся и потёр шею, как будто смутившись. - Если честно, в вашем возрасте я не был ни в кого влюблён. Я встречался, конечно, с девушкой, но любви к ней никогда не чувствовал. И потом ни к одной девушке, с которой у меня были отношения, ничего такого я не испытывал. И до последнего времени я думал, что любовь - вымысел, который прикрывает страсть, привычку и инфантильную неспособность жить в одиночестве. - И что изменило ваше мнение? - уточнила Руби. Она явно не понимала, что происходит, и теперь пыталась хоть как-то вернуться в привычный режим жизни. Нет, потом она, конечно, узнает у Кали, что было вчера, но сейчас... - Один человек, - не стал вдаваться в подробности Винчестер. Действительно, Габриэль заставил его совершенно иначе взглянуть на любовь, понять для себя что-то новое об этом чувстве, которое никогда прежде не касалось его так близко. Мать Сэма умерла, когда тот был совсем ещё ребёнком, а потому он совсем не помнил их отношений с отцом. И любовь видел лишь в кино или в гостях, а это никогда не станет отражением реальности. - Вы влюбились? - полюбопытствовала Мэг. Она не отличалась скромностью, но сейчас математику это даже нравилось. По крайней мере она задавала вопросы, пока другие опасливо отмалчивались. Он был ещё слишком чужим, чтобы класс легко и просто мог обсуждать с ним такие вещи, как чувства. - Не совсем так, я просто понял некоторые вещи, - по глазам ученицы Винчестер понял, что она ему не поверила. Впрочем, на это он и не рассчитывал. Пусть думают, что хотят, пока они не знают, о каком человеке идёт речь, всё нормально. - Так, ладно. Раз уж я математик, то давайте поговорим о любви так, как говорим о математике. Для начала запишем парочку аксиом, на которые будем опираться. Какие неопровержимые утверждения о любви вы знаете? - Любовь нельзя купить, - подал голос кто-то с задней парты после продолжительного молчания. Сэм, поднявшись со стола, быстро записал утверждение на доске. - Прекрасно, - он улыбнулся и обернулся к классу, ожидая следующих утверждений. На некоторое время снова воцарилось молчание, но теперь было видно, что хотя бы некоторые из них напряжённо обдумывают то, что можно назвать аксиомами. - Любовь существует, - вдруг сказала Лилит, хмуря хорошенький лобик. Винчестер кивнул и быстро записал это пунктом "0", уместив над предыдущим. Действительно, это вполне вписывалось в общий набор. - Нельзя полюбить кого-то насильно или по собственному желанию, - выдала Руби, как-то сразу мрачнея. Сэм записал это вторым пунктом и кивнул, подтверждая, что готов слушать и записывать дальше. - Из этого вытекает, что нельзя влюбить кого-то в себя, - сообщила Лилит, но педагог не торопился записывать это. Как и ожидалось, вмешалась Мэг, которая чуть напряглась ещё на прошлом пункте, а теперь просто рвалась в бой. - Нет, не вытекает, - она ударила пальцами по крышке парты. - Это означает только то, что нельзя никого в себя насильно влюбить. - Разве это не одно и то же? - уточнила Руби, хмурясь и явно задумываясь сильнее, чем ей было привычно. Серьёзная нагрузка на разум отражалась на её лице, делая его даже привлекательным. Пожалуй, мышление было ей к лицу. - Дамы, решим это как математики, - Сэм поднял ладони, призывая успокоиться. - Лилит, Мэг, к доске и с доказательствами, - девушки покорно поднялись и вышли к доске. Лилит первая цапнула кусок мела. - Всё просто, - она поставила на доске точку. - Если нельзя полюбить насильно, то и заставить кого-то полюбить тебя нельзя, - она повела рукой, показывая очевидность данного факта. - Следовательно, никаким образом нельзя заставить человека полюбить тебя, если он тебя не любит, - она покосилась на Мэг. - Это не то же самое, - Мастерс упёрла руки в бока. - Да, силой нельзя заставить. Но, - она взяла другой кусок мела и написала на доске "х" и "у", - если Х знает У и влюблён в него, а вот У не знает Х? Что тогда? Х может познакомиться с У, привлечь его внимание, ухаживать и показывать себя с лучшей стороны. И тогда У влюбится. - Это не значит влюбить в себя, - запротестовала Лилит. - Они ведь не знакомы, точнее У не знает Х, так что это всё равно, как если бы они познакомились случайно. Узнали бы друг друга, полюбили. Это не по желанию Х происходит. - Нет, по его желанию, если У не только не знает Х, но и не стремиться узнать его, не хочет, просто не думает, что ему это нужно, то тут всё полностью на плечах Х, это чисто его инициатива и его действия приводят к тому, что У в него влюбляется, - упиралась Мэг. Сэм отступил к столу и прикрыл глаза, размышляя о том, что надо просто заменить переменную "Х" конкретным значением "Габриэль", чтобы ответ сошёлся. Его на удивление легко пропустили в палату, хотя Габриэль, по словам врачей, был не только слаб, но и подавлен и чуть ли не уничтожен всей произошедшей ситуацией. Что же, он смог убедить врачей в том, что нуждается в их защите от внешних раздражителей, которыми могли стать разговоры с дотошными полицейскими. Но, видимо, доктора верили, что общение со школьным учителем пойдёт пареньку на пользу. Это к лучшему. - Я рад, что Вы пришли, - улыбнулся Габриэль, когда Винчестер вошёл в его палату. Он сидел, накрывшись до пояса одеялом. Сэм заметил, что он одет не в больничный халат, а в какую-то лёгкую белую рубашку, не прилегавшую к телу. - Не ожидал? - педагог припомнил, что юноша писал ему о том, что не просит его навещать. Но означало ли это, что Новак совсем не ждал, что его учитель и по совместительству возлюбленный придёт к нему? - Не ожидал, что так скоро, - честно сообщил Гейб, указывая на стул рядом со своей кроватью. - Думал, несколько дней вы будете заняты, обдумывая всё, - он улыбнулся тёплой, приятной улыбкой, и Сэм невольно заметил, что этот парень гораздо симпатичнее, чем может показаться сначала. Пожалуй, он был из тех, кто не кажется нам таким уж привлекательным до того момента, пока мы не попадём под действие невероятного обаяния. - Но знал, что приду, - покачал головой математик, присаживаясь на стул и разглядывая юношу. В нём ещё сохранялась пугающая бледность, но в глазах уже появился тот блеск, который делал его самим собой. - Ты всегда всё знаешь, да? - Сэм не уставал поражаться тому, насколько действительно умён был этот паренёк. Действительно, он понимал, что Габриэль не бравирует, когда говорит, что знал о грядущем приходе своего преподавателя. - Нет, я мало знаю, - он покачал головой и сел ещё ровнее. В вырезе рубашки было заметно несколько заклеенных ран, и Винчестер невольно поморщился, вспоминая о том, в каком состоянии Гейб был ещё вчера вечером. - И много делаю глупостей. Вы знаете больше, просто боитесь в этом признаваться. - Гейб, обещай не делать так больше, - твёрдо попросил Сэм, разглядывая ученика так, словно пытался понять, сколько действительно скрывается в этом парне. Ум, внутренняя сила, решимость, жертвенность, доброта и ответственность, что же ещё? - Так точно не буду, - Новак рассмеялся. - Шутка, повторенная дважды, - начал он, но замолчал под пристальным взглядом учителя. - Обещай больше не подставляться, - почти потребовал Винчестер, обжигая глазами след от чужой руки на шее и залепленные раны. - Даже если ты считаешь, что не рискуешь, не позволяй никому причинять себе вреда. - Не волнуйтесь, не стану, - он улыбнулся снова и, протянув руку, чуть коснулся руки Сэма. - Вас волнует один вопрос, задайте его. - Если бы я не пришёл, ты ведь не стал бы его останавливать? - математик вспоминал состояние паренька тогда. Мог ли Габриэль вообще остановить "этого человека" в тот самый момент? Сам? И остановился бы мучитель или продолжил начатое? - Нет, - твёрдо и спокойно объявил Гейб, продолжая смотреть пристально и чуть поглаживать пальцами руку. - Не стал бы. Но раз Вам не плевать, раз Вы пришли, я не собираюсь больше никому позволять делать себе больно. - Даже если я пришёл только потому, что это был мой долг как человека и как учителя? - уточнил Винчестер, незаметно для самого себя подставляя свою руку под странную, невинную и нежную ласку чужих пальцев. - Да, даже в этом случае, - кивнул Новак. - А теперь разве Вам не надо идти? Провести время со своей девушкой? Теперь, когда всё закончилось, а Вам пока не надо репетиторствовать ни у меня, ни у Руби, самое время пригласить её на свидание. - Ох, - вспомнил Сэм. - Она оставила сообщение на автоответчике, хотела поговорить о наших отношениях. Думаю, она хотела бы прекратить всё это, - теперь педагог отчётливо понимал, как много ошибок в их отношениях допускал, но ему почему-то стало... Просто всё равно. Он уже не думал о том, что можно сделать, дабы помириться с Джес, а просто спокойно признавал тот факт, что всё действительно закончилось, не успев начаться. - Вы перезвонили ей? - уточнил юноша тоном семейного психолога, разбирающего сложный случай. Сложный потому, что клиент ведёт себя как идиот. - Не перезвонили, понятно. Так позвоните сейчас, - он окинул Сэма оценивающим взглядом. - Или давайте я позвоню. Расскажу ей, какой Вы классный. Как много она теряет. Может, не сработает, конечно, но шанс по крайней мере есть, - он требовательно протянул руку. - Не надо, - Сэм поднялся и резко наклонился над кроватью, упираясь в неё руками так, чтобы его лицо оказалось совсем рядом с лицом Габриэля. Он молчал, едва не касаясь губами губ ученика, находящихся в такой близости, что любое движение могло привести к поцелую. Но Винчестер не торопился делать то, что очевидно вытекало из их с Гейбом позы. - Поцелуй, - то ли попросил, то ли просто уточнил юноша, неотрывно глядя своими большими, просто невероятными глазами на математика. Он пробирался взглядом в самую глубину, кажется, не в первый раз. И там всё видел. Вот откуда он знал, что Сэм придёт. Тогда и сейчас. - Нет, - Винчестер покачал головой, задевая нос ученика и улыбаясь. Ему было легко. - Никаких двойных стандартов, Гейб, понимаешь? - он заглянул юноше в глаза и понял, что тот действительно понимает. Понимает и признаёт, даже если ему это не слишком нравится. Габриэль хочет быть честным с собой, а потому должен принять правила игры, которые предлагает ему Винчестер, иначе получится, что он ничем не лучше Кали. - Я понимаю, - прошептал юноша, прикрывая глаза и тоже улыбаясь. - Осталось всего лишь около восьми месяцев, - математик отстранился и кивнул, любуясь застывшим на лице мальчишки удовлетворением. - Надо проверить решение.