Как приручить хорька

— Ну, я тебя слушаю, Гермиона. Да уж, всю радость от наконец-то закончившихся уроков (видит боженька, каких усилий мне стоило сохранять деловитое выражение лица в это время!) как ветром сдуло стараниями Рона, который сейчас стоял напротив меня, подпирая спиной каменную стену и сложив руки на груди. Видок у него при этом был почти что зловещий. Почти — потому что по-настоящему грозным Уизли выглядеть не умел. Наверно именно поэтому всерьёз сердиться на него у меня не получалось. Или это тоже было реакцией тела, привыкшего, что Рон — друг, и потому бояться его не обязательно? — Объясняю ещё раз, — терпеливо повторила я, с надеждой глядя на понурого Гарри, всё это время этаким лохматым сычом-переростком восседавшим на подоконнике узкого окошка башни, — у меня и в мыслях не было с ним заигрывать! Сам подумай, я когда-нибудь предавала факультет?! К тому же, — я укоризненно указала на рыжего пальцем, — мы все трое — друзья. А ты, — я тепло улыбнулась, неожиданно для себя вполне искренне, — мой жених! Неужели забыл? Я тут же прикусила язык, да вот только как-то поздновато. Что за дичь я сейчас сморозила? Наверно виной тому было, что я весьма смутно помнила, что ждёт нас, точнее троицу друзей, впереди. Воспоминания о грядущих событиях размывались с каждым часом. Но то, что эти двое поженятся, сомнениям не подлежало. Не знаю, любила ли Гермиона рыжего друга, потому что её тело на него почему-то не реагировало столь же недвусмысленно, как утром на Малфоя. Но это не моё дело — пусть настоящая Гермиона сама потом разбирается со своими предпочтениями. Но что, если из-за меня она вернётся на пепелище и в хаос? Разлад с Гарри, размолвка с Роном и, для бесповоротного восторга, с хорьком в объятиях. А ещё не совсем уже девушкой, чтоб жизнь мёдом не казалась. И всё это на фоне магической войны. Не знаю, как Гермиона, но я бы при таком раскладе помахала платочком вслед своей бесповоротно съезжающей крыше. Или нет? Если допустить, что она сейчас в моём теле, то кому всё-таки хуже? Подумаешь, Родион Евангелионыч с его потными ладошками, зарослями на груди и ненасытным либидо, зато я вынуждена бегать по Хогвартсу с палочкой наперевес, сидеть на уроках и вообще изображать из себя двинутую на учебниках ботаничку. Уж что-что, а меня изобразить занявшей моё тело Гермионе или ещё кому будет не в пример проще, разве что ржавенькие мозги окажутся сомнительным приложением. Но в остальном как-нибудь уж справится. Прямо как-то обидно. Но… я ведь тоже могу в итоге влипнуть! Меня могло закинуть в любую девчонку в Хогвартсе, но попала я именно в Грейнджер. Почему? Она тоже втайне о чём-то мечтала, из-за чего стала такой же жертвой чёрного юмора высших сил? А вдруг она действительно сейчас в моём теле и охмуряет моего начальника? Хотя о чём это я — Родион Евангелионыч всегда готов, порой даже приглашать не стоит. Главное, чтобы нас без меня не женили. От одной мысли по возвращении обнаружить себя в браке и с выводком детишек все кишочки узелочками завязывались. Ой-ёй-ёй! Мне надо быстрее обратно домой, в родное тельце, пока с ним не наворотили всякой фигни! Мне показалось, или мои мысли начали звучать слишком громко в воцарившейся звенящей тишине? Я посмотрела на Рона (квадратные глаза, приоткрытый в шоке рот — удивительное глупое выражение лица) сразу стало дурно, аж коленки обмякли и подогнулись. — Ого! — простодушное лицо Уизли расцвело широченной счастливой улыбкой. — Не знаю, что и сказать. Гарри смотрел на меня с лёгким недоумением и совсем чуть-чуть сомнением, но, к счастью, без намёка на ревность. Это обнадёживало: меньше всего я бы хотела оказаться в центре любовного многоугольника. Нет и ещё раз нет. Я слишком старая для этого дерьма, и наигралась в романтичные отношеньки ещё в школьные годы. — Я, — вот зачем я сейчас рот открыла, идиотка? — у нас есть время подумать до семнадцатилетия, — вовремя вспомнила я, что совершеннолетие у волшебников наступает на год раньше. Но некоторого эффекта своим необдуманным бряком я добилась. Рон теперь походил на большого добродушного пса, которому показали сахарную косточку. И этой косточкой была я. Ай! Я только охнуть успела, когда его ручищи сгребли меня в охапку, а мокрые губы слюняво ткнулись куда-то в скулу. Не-е-ет, Уизли, ты, конечно, славный парень, но у меня (и у тела Гермионы, кстати, тоже) на тебя не стоит. Отвянь, а. Вслух же я лишь нечленораздельно промычала что-то, вряд ли похожее на любовные признания. Рон ослабил хватку, но из объятий выпускать пока не спешил. Какого ху… художника, конечно же, я подняла эту тему? Как я могла забыть, что у них двоих на шестом курсе ещё ничего не было решено? Как мне теперь выполнять дурацкий квест с озабоченным и ревнивцем, похлеще Отелло, на хвосте? Надеюсь, Рон достаточно адекватен, чтобы не прибить за это меня или Гермиону, когда та вернётся в тело. Потому что при всей его очаровательности любиться с рыжим мне хочется ещё меньше, чем с Малфоем. Отчаянно потянуло побиться головой об стену, чтобы вставить на место не такие уж гениальные мозги. Но стена была крепкая, а голова всё же не моя, поэтому я предпочла воздержаться от членовредительских порывов. Рон наконец-то оставил меня в покое и отстранился, крепко придерживая за плечи. Взгляд его снова ожесточило подозрение, когда он всмотрелся в моё лицо, словно в поисках подвоха. По спине пробежал холодок, и я отвела глаза. Жаль парня, но утешить его было мне нечем. — Что-то не так? — Небольшая пауза, словно Уизли подбирал слова. — Ты какая-то странная… — У меня… критические дни, — нашлась я и мысленно похвалила себя за находчивость. В ближайшую неделю к сексу он меня склонять точно не начнёт, судя по тому, как смутился и залился румянцем. — Живот побаливает. — Можно сходить в больничное крыло и попросить зелье, — предложил Гарри, поразительно невозмутимо для парня. Вот он — Избранный, даже обсуждением месячных его не проймёшь! — О, не стоит переживать, — улыбнулась я, — скоро пройдёт. Рон разжал пальцы, отпуская мои плечи, шмыгнул виновато носом и отступил обратно к стене. Выглядел при этом рыжий таким несчастным, что сразу захотелось его приласкать и утешить. У-у-у, мальчик мой, как бы теперь аккуратно объяснить тебе, что ничего у нас не выйдет. Не рассказывать же в самом деле, что Гермиона не просто изменилась за лето, а совсем сейчас не она. — Так зачем тебе этот, — Уизли выделил голосом последнее слово, подчёркивая своё омерзение, — сдался? А? Ну заче-е-ем… Я вот уже обрадовалась, что скользкая тема закрыта. Вот в кого он такой упрямый? Наверно в маманю, которая строгала детишек, как крольчиха, упрямо веря, что вот в этот раз непременно пронесёт. — Рон, скоро ужин, и уроки сами себя не сделают. Пойдём уже, — усталым тоном предложил Гарри. Ты же мой умничка, — умилилась про себя я. Захотелось, если не расцеловать его, то дружески похлопать по плечу. Вот уж кто на ерунду здесь не заморачивается. И почему только Поттера считают несносным засранцем, когда он такая прелесть? — Сейчас пойдём, — отмахнулся Рон, всё так же цепко вглядываясь мне в лицо. — Он успел тебя как-то задеть? Ты только скажи, я его в бараний рог согну! — Фи, — театрально сморщила я носик, — давай обойдёмся без варварских методов. Да и что он мне сделает, этот слизняк? Но, — я подняла палец вверх, — на каникулах он ошивался в Лютном переулке, помнишь? А Гарри тогда же предположил, что Малфой может скрывать метку и служить втайне Тёмному Лорду, как и его свита. А ещё на его стороне чуть ли не весь шестой курс змеиного факультета. Если бы мы подружились, ладно, не делай такие страшные глаза, не подружились, а хотя бы перестали так рьяно конфликтовать, то могли бы подобраться ближе. И что-нибудь разузнать! «Держи друзей рядом, а врагов ещё ближе», — не слышал такого? Я продолжала с энтузиазмом развешивать сочную длиннющую лапшу на уши друзей Гермионы. Гарри поглядывал со всё большем интересом, даже неожиданно поддакнул пару раз, но от концентрации скепсиса на лице Рона мне вскоре стало так неловко, что я сбилась с мысли и умолкла. — Собралась его раздеть? — подозрительно спокойно поинтересовался Уизли, задумчиво шевеля пальцами. Вообще-то пока ещё нет. Такого задания мне не выдавали. А потом — непременно. Но тебе, рыжик, этого знать не обязательно. Вслух же я сказала совсем иное. — Не совсем, — показательно растерялась я, нарочито испуганно переводя взгляд с одного друга на другого. — Просто подсмотреть незаметно, когда он расслабится. — Значит, точно раздеть, — упрямо повторил Рон, становясь уже не таким милым. — Некое рациональное зерно в этом есть, — без должной уверенности протянул Гарри. — Только… — Только вас обоих империусом приложило, судя по всему! Да этой швалью Тёмный Лорд даже свою змею кормить бы побрезговал, не то что вербовать! И в Лютном переулке Малфой покупал средство для потенции, чтобы чёрному дружку было за что подержаться, пока он пихает своему принцу! — взорвался Рон, наливаясь краской, как тот самый овощ, который вообще-то фрукт; признаться честно, мы с Гарри тоже несколько смутились от таких откровений. — А я вот предлагаю скинуть змеёныша с совятни! Сразу и шайка его разбежится, а папаша с горя самоубьётся в Азкабане об дементора. Чем не идея, а? Что, не нравится? — Рон, успокойся, пожалуйста, — Гарри снял очки и устало потёр переносицу. — Мы ссоримся из-за какой-то ерунды. Я согласен с тобой, что идея слишком сырая. И поверь, меня тоже трясёт от одной мысли общаться с этим гадёнышем. Спасибо — наобщался уже. — О да. Однако ты не против, — со злым отчаянием рассмеялся Уизли. — Вы просто, наверно, забыли, что эти твари сделали нам всем. Забыли, да? — Ничего мы не забыли, — тихо ответил Гарри и вдруг повысил голос: — Уймись уже, слышишь?! Надоел! — Нет, не слышу, — покачал головой Рон, делая шаг назад по направлению к лестнице вниз. — Вас как будто подменили, — Гарри после этих слов отчётливо передёрнуло, — или прополоскали мозги. Я устал от этого разговора и пойду, пожалуй, ужинать. Всего хорошего, — махнул он рукой и быстрым шагом ринулся вниз. — Иногда он бывает просто невыносим, — кисло пожаловался Гарри. А я только и могла, что смотреть в темноту коридора, куда скрылся Уизли и тоскливо крутить в голове малоприятную мысль, что при такой смекалке он меня точно раскроет. Причём намного быстрее, чем мне бы хотелось. Я подскочила от лёгкого прикосновения к плечу, но, обернувшись, встретилась с тёплой улыбкой Гарри. — Ладно, он быстро остынет. Просто не упоминай при нём пока что Малфоя, ладно? Я выдавила из себя пародию на улыбку и вяло кивнула.

***

Одного у Хогвартса не отнять — кормили здесь просто обалденно. Да я даже на тот пресловутый Новый год таких вкуснях не ела, хоть и получила премию от Родиона Евангелионыча за хорошую… работу конечно же. Потому что это самая что ни на есть работа, причём самая женская и самая древняя. Я про секретаршу, само собой, ну и про другое тоже. Правда нашёлся в кристальной водичке радости и подводный камень. Гарри с Роном, да и кое-кто из однокурсников заодно смотрели на меня с крайней степенью изумления и сами есть время от времени забывали, забавно застывая с ложкой возле рта. Успевший к тому времени оттаять и даже неуклюже, но вполне искренне извиниться Рон даже заботливо спросил всё ли со мной в порядке. С запозданием до не-моих гениальных мозгов доплелось осознание того простого факта, что Гермиона в еде была более сдержанна. Ну и дура! Вот ела бы нормально — откормила бы себе сиськи как у Лаванды Браун. Шикарные же сиськи. Нет, собственная грудь этого тела была явно получше моей родной нулёвочки, но всё же — мало. Раз уж мне перепало погонять новое тельце, могло быть бы с солидной грудью. А то как мне Малфоя охмурять с такой? Кстати, задумалась я, а какой у него любимый размер? У всех мужиков есть любимый размер, даже у волшебников и эльфов. Так, не думать про эльфов, они-то мне теперь явно не светят. Какая боль, какая боль… Так, на чём я там остановилась? Точно. Размер. Я вот люблю шестнадцать сантиметров длиной и четыре в диаметре. Можно чуть больше. А какой у Малфоя? Точно, надо как-нибудь узнать заранее его размер, чтобы в решающий момент не рассмеяться. Или не расплакаться от страха, что маловероятно. Божечки, о чём я сейчас думаю, — хлопнула я себя по лбу. Остаток ужина я то и дело поглядывала на Малфоя, заполучив в награду достаточно единиц опыта для второго уровня. А попутно прокручивала в голове всякие прикольные и не очень методы выполнения задания, пока не выбрала наиболее гениально простой. Правда отделаться от друзей было тем ещё испытанием, но спасибо моей смекалке и выдуманным критическим дням — в туалет они за мной не попёрлись. А я тем временем смылась от них, и вскоре добралась до слизеринских подземелий. Там оказалось темно, как в том месте, которое так любил посещать у меня Родион Евангелионыч, но я не решалась воспользоваться «люмосом», осторожно двигаясь почти на ощупь под топот ледяных мурашек по спине и торжественную барабанную дробь сердца. Страшно было так, что вставали дыбом волосы даже там, где я их, как приличная девушка, регулярно сбриваю, и мелко тряслось всё, что было плохо в теле закреплено. Шутка ли, я будто полоумная мышка влезла в самое змеиное логово! Понятное дело, что жрать меня не станут. Но запросто могут устроить эротический тур в мою яшмовую пещеру, до этого даже тампонов, кажется, не знавшую. Ой-ой, всякое со мной бывало, но на групповуху я точно не согласна! Если что, буду бежать и кричать так, что сам Дамблдор своими лимонным дольками в кабинете подавится, но зато прибежит и спасёт меня. И даже… Я так погрузилась в мысли, что лишь моя внезапно проснушаяся везучесть не дала мне врезаться в замершую за очередным поворотом спину в тёмной мантии. — Добрый вечер! — брякнула я, скорее на рефлексе, нежели осознанно. — И тебе привет, — буркнул обладатель спины, чьи белёсые волосы едва не светились в густой темноте. Малфой! В тот же миг в голове прозвучала трындец какая сейчас неуместная весёлая музычка, ознаменовавшая успешное выполнение первого этапа квеста. Да ладно? Однако радость была недолгой… Сердце камнем упало вниз, язык присох к нёбу, и я могла лишь моргать глазами, как контуженная динамитом рыбка, когда Малфой медленно-медленно развернулся ко мне, на ходе прошептав: «Люмос!». На кончике его палочки загорелся голубой огонёк, бросая жутковатый отсвет на бледное лицо и недобро прищуренные светлые глаза, из-за чего он до ужаса смахивал на какую-то нежить. Например — вампира. От голубых искорок, мерцавших в его расширенных зрачках мне стало совсем жутко. — Что. Ты. Тут. Забыла? — по словам отчеканил он; палочка в его руках подрагивала. — А ты? — кое-как собрав свои фантомные яички в кучку, парировала я — ведь лучшая защита, это нападение. — Да вот, решил проверить, чем же так воняет, — ядовитым тоном неожиданно охотно ответил Малфой, глумливо ухмыляясь. — И надо же! Тут, оказывается, шляется смердящая навозная кучка на ножках. Спрашиваю ещё раз, что ты здесь вынюхиваешь, Грейнджер? — Вообще-то я — староста, — недостающие воспоминания наполняли мою черепную коробку, будто бассейн водой; теперь вряд ли так лохонусь, как этим вечером с Уизли. — Вот решила устроить патрулирование коридоров. Он ничего не ответил, просто стоял, кривя презрительно губы. Потом усмехнулся и с ненавистью процедил: — Катись на хер отсюда. И чтобы больше я тебя в нашем крыле не видел. Поняла? — А то что? — расхрабрилась я, дерзко глядя снизу вверх ему в глаза (вот же здоровый гад!) и сжимая кулаки. — А то в тебе окажется кое-что потолще вялых отростков Поттера и рыжего позорища. Знаешь ли, среди наших ребят есть небрезгливые, поимеют даже грязную тварь вроде тебя, — хищно улыбнулся он. Я сглотнула и шагнула назад, потому что ни на минуту не усомнилась, что он сказал всё это отнюдь не шутки ради. И даже не застремается лично полюбоваться процессом, достойным творений студии «Браззерс». Почему, вот почему Малфой такой ублюдок? Не дожидаясь нового напоминания, я резко развернулась на каблуках и самым быстрым шагом, на какой была способна, бросилась прочь. Ноги подрагивали, предлагая сорваться на бег, но унижаться до такой степени перед заносчивым хорьком мне очень не хотелось. Из-за своего упрямства лишь чудом я успела отойти достаточно далеко, когда со стороны Малфоя раздался голос Гойла. — О, а это кто был? — удивился он; я как раз успела шмыгнуть за угол и сейчас навострила ушки, стараясь унять колотящееся сердце. Выдаст змеёныш меня или нет? — Да так, крошка с Пуффендуя предлагала минет в обмен на помощь с заданием, — беззаботно ответил Малфой и самодовольно уточнил: — Я обещал подумать. Ответом ему стал душераздирающий стон, полный отчаянной зависти. Похоже, бравому верзиле сладенькое перепадало нечасто, если он в плане любовных успехов вовсе не был мужской версией Гермионы. Оба слизеринца, судя по затихающим шагам, направились в своё змеиное гнездовье, а я шустро побежала в башню своего факультета, пока меня никто не спалил на вражеской территории. Сейчас, когда опасность почти миновала, оставшийся маловероятный риск разоблачения лишь придавал перчинки сегодняшнему приключению, а благодаря такому быстрому успеху внутри всё плясало и ликовало. Не удержавшись, я остановилась и прикрыла глаза, мысленно вызывая меню квеста, благо успела разобраться, как этот элемент виртуальной реальности работает. В голове послушно высветилось: «Этап — 2 Требуется: уровень 2 — доступно Задание: прикоснуться к Драко Малфою Награда: обаяние х1.5 — пассивный скилл». Ух ты! Мордашка у меня, то есть этого тела, и так на одиннадцать из десяти, но от читерской примочки я бы не отказалась. Правда суть следующего задания несколько притупляла эйфорию. Если ориентироваться на неуказанные условия первого — прикосновение мне зачтут, как минимум, если Малфой не зарядит мне за это в челюсть. А за ним точно не заржавеет! Джентльмен в этом принце даже не рождался, даром что он аристократ и англичанин. Но где моя не пропадала? Я, Уточкина Полина, расколю и этот белобрысый орешек!