Про Широ и Кита

Колокольчик над входом в кофейню звякает каждые две минуты, но не мешает, а скорее создаёт приятный белый шум. Как и голоса людей в кафе, звук кофемашины и звуки с улицы. Кейт сидит за своим любимым столиком без наушников, потому что, когда читаешь конспекты, музыка только отвлекает. А вот шумное и живое кафе не отвлекает, даже звонкий голос Ланы за кассой. Сейчас конец семестра, и лето только началось. Охота снять с себя всю одежду и отдаться калифорнийским пляжам. Только, несмотря на это, студентам сейчас не до отдыха. Поэтому не одна Кейт сейчас в кофейне читает конспекты – студентов тут много, и все чем-то заняты. Отвлекается она, когда на её столик что-то ставят. Первое, что она видит, – клубничное парфе во всем его величественном размахе: с горой сливок, красно-черного топинга и самой клубники, на секунду во всю эту феерию захотелось упасть лицом. Второе – высоченную блондинку, которая мило улыбается и сверкает своими серьгами в ушах. – Можно я тут присяду? Всё занято, – она улыбается, неопределённо обводит ладонью помещение, а потом заправляет белёсую прядь за ухо. Она настолько ослепительна и великолепна, что Кейт хочется зажмуриться. Но всё, что она может — это только совершенно бестолково сидеть с раскрытым ртом и моргать. В конце концов она понимает, что девушка всё же ждёт ответа и не садится напротив. – Э... да, – Кейт запинается и, кажется, ужасно краснеет, а потом добавляет: – конечно. – Спасибо, – девушка улыбается ещё шире и садится, придерживая подол длинной плиссированной юбки. Кейт хочется снова уткнуться носом в конспект и как-нибудь максимально спрятать полыхающее лицо за челкой, но она почему-то всё равно смотрит на девушку. Та сидит полубоком к Кейт и не обращает на неё никакого внимания. По крайней мере делает вид, что не обращает. Сама Кейт понимает, что, вероятнее всего, боковым зрением она видит, что на неё так откровенно пялятся, как бы Кейт ни пыталась делать это менее очевидно. Её пепельные пряди спиралями красиво лежали на плечах, на лоб спадала длинная чёлка, которую она постоянно заправляла за ухо, и от этого простого жеста в душе Кейт что-то обрывалось. Хотя если быть совсем честной, то обрывалось внутри всё не только от этого жеста. От её лица тоже, раскосых глаз, красивых губ, высоких скул. Клубничное парфе хоть и пыталось перекрыть тот ракурс, куда Кейт так старалась не ронять глаза, но всё же ничерта не перекрывало. В то, что Кейт описала бы словом "внушительная" и, пожалуй, "основательная", хотелось упасть лицом ещё сильнее, чем в парфе. Кейт всё же опустила глаза всего лишь в конспект, но не для того, чтобы вычитать там что-то, а для того, чтобы просто отдышаться. Это всё слишком. Всё-всё. И улыбка, и волосы, и профиль, и шея, и ключицы, и тонкие бретельки, и, святый боже, эта грудь! Она снова подняла голову, когда бариста принесла кофе к ним за столик. Девушка поблагодарила её, снова мило улыбнулась, кивнула, и чертова прядь — Кейт правда уже на взводе — свалилась ей на лицо. Кейт даже не сразу услышала, что к ней обращаются по имени, потому что она снова была вся в этом "парфе". – Что? – переспрашивает она и переводит взгляд на Лану. – Ещё кофе будешь? – переспрашивает она и усмехается. Кейт хмурится в ответ и качает головой. Лана пожимает плечами, говорит "как скажешь, крохотуля" и уходит. А дальше только длинная ложка в тонких пальцах и взбитые сливки на губах. Немножко и ненадолго. Она даже ест красиво! И Кейт хочется быть этой ложкой. И ей даже не стыдно за такие мысли, потому что вот она доест свой десерт, выпьет свой кофе и уйдет, оставив Кейт саму не свою. И никогда не узнает ни про ложку, ни про то, что в ложбинку её груди хочется уткнуться носом. Кейт правда пыталась дальше читать свой конспект, но она просто по десять раз перечитывала одну и ту же строчку, потому что не могла сосредоточиться или отвлекалась на клубнику напротив. – Ты явно неравнодушна к моему парфе, – слышит Кейт и поднимает взгляд от строчки в конспекте. Это она ей? К парфе? Что? – Что? – переспрашивает Кейт и чувствует себя ужасно тупой, потому что за последние полчаса не показала себя даже как человек, который понимает чужую речь. – Угостить тебя? Итак. Она уже сидит не полубоком, а лицом к лицу с Кейт. Мягко улыбается, склонив голову, и медленно покачивает ложкой в воздухе. Типа как Венгардиум левиоса. Кейт берёт себя в руки, выдыхает и отвечает: – Не нужно, спасибо, – она старается вложить в голос максимум вежливости, но выходит слишком официозно и от этого фальшиво. – Точно? – если она не перестанет так улыбаться, то Кейт снимает с себя всю ответственность, и будь что будет. – Да. – Ладно, – кивает она и загребает ложечкой сливки и кусочек клубники. Поднимает ложку и подносит её к губам Кейт. – Попробуй. Ох, если бы она только знала, что Кейт действительно хочет попробовать. И как тут отказать? Кейт пробует, и девушка улыбается снова, довольная собой. – Как тебя зовут? – Шерон, – говорит она и пальцем мажет по губам Кейт. Так быстро и изящно, что она сама не успевает понять, что это такое было сейчас. – У тебя на губах... – Не ты, – перебивает Кейт и понимает, что это вот именно тот момент, когда пора снимать с себя ответственность. – А жаль, – отвечает Шерон и снова подносит к губам Кейт клубнику и сливки.