Его грех

У Джона Сида было много грехов. Большую часть он искупил давно с помощью Отца, некоторые же волокутся за ним непосильным грузом на плечах до сих пор. Его самый главный грех имеет рыжие волосы, россыпь веснушек по плечам, милую улыбку и самый заразительный во всех Штатах смех. Её зовут Эмили. Эмили приходит, когда захочет и уходит в любое удобное для себя время. Её нельзя удержать проповедями, обещаниями открытий врат Эдема и угрозами о грядущем коллапсе. Она никогда не пыталась оскорбить его веру, поставив её под сомнение, не смеялась, но не принимала. Иногда ему казалось, что она — ангел, сброшенный с небес на эту грешную землю. Для Джона Эм была большим секретом. Отец о ней не знает. Это единственное, о чём он вообще не догадывается. По крайней мере, ему хочется в это верить. Потому что уверенность в том, что Эмили Отцу не понравится, крепка как никогда. Тот обязательно накажет грешницу, как должен был поступить сам Джон, а когда поймёт, что Эмили значит для него, то попытается наставить её на путь истинный. Но проблема состоит в том, что с Эм этого делать нельзя. Только попытаешься надавить на её, подчиниться, как она тут же упорхнёт из рук, подобно пугливой пичужке. Джону потребовалось очень много времени, чтобы завладеть её доверием. Этим вечером он её уже не ждёт. Вечерняя молитва подходит к концу, и Сид поднимается на ноги, чтобы пойти спать, как замирает. Эмили стоит в дверях. Солнечные лучи бьют в её спину, заставляя её рыжие волосы пылать. На секунду Джону кажется, что он ослеплён. И даже неясно, чем именно: солнцем или её красотой. — Добрый вечер, — голос мягок и нежен, она скользит к нему, кажется, вовсе не касаясь пола. Тянет тонкие руки, улыбается. — Ждал меня? — Тебя невозможно не ждать, — смягчённо отвечает он. Джону не нравится это. Не нравится прилив нежности, что накрывает его волной, стоит лишь этой девушки оказаться рядом. — Думал, что ты не придёшь. — Ты разве не должен верить в лучший исход? — Я верю в то, что Бог посылает нам только те испытания, с которыми мы можем справиться. — Оу, считаешь меня своим испытанием? — игриво тянет Эм в ответ, беря его за руки, притягивая к себе. Грешник. Вот что нужно вырезать на его спине крупными буквами. Вдавливать нож в податливую плоть, не обращая внимания на кровь и стоны. Резать и резать, пока грех полностью не выветрится из его помутнённого рассудка. Грешник. Он грешник. От осознания этого хочется злиться и крушить всё, что плохо лежит, но Джон лишь улыбается, первым подаваясь вперёд, заключая Эм в объятия. Она такая хрупкая. Кажется, чуть сожмёшь и кости все переломаешь. Чувство власти одуряет. Но он пропускает их сквозь себя. Смирение. Ему нужно смирение. — Ты надолго? — Джон заглядывает в карие глаза, лучащиеся любовью и смехом. — Думала остаться на ночь, — Эмили ведёт плечами, но не спешит освободиться. Лишь сильнее льнёт к силой груди, потираясь подбородком о крепкое плечо. Словно дикая кошка. — Согрешишь со мной, милый? Сид прикрывает глаза и медленно кивает. Прости, Отец, но он не в силах противостоять греху. Не в этот раз.