Его грех

Иоанн по праву считается жестоким предводителем. Его больше боятся, нежели любят. И это неудивительно. Несмотря на приятную внешность и вежливую манеру поведения, младший Сид действует стремительно, подавляя волю и подчиняя разумы. Даже Отец признаёт эту не лучшую черту в нём. Но Эмили, по сути, плевать. Она прекрасно знает грани его характера, изучила их ещё с самого начала. Кажется, что эта девушка и вовсе читает Иоанна, как открытую книгу. Она настолько глубоко засела в его сознании, пробралась под самую кожу, достала до души, что искоренить невозможно. Да он и не пытается, сказать по правде. На Сиде лежит большая ответственность. Давит к земле, заставляет быть сильным, когда этого совершенно не хочется. И когда ты делаешь это изо дня в день, то приходит чувство усталости. Надоедания. Тогда приятно иметь человека под боком, при котором не нужно притворяться, не нужно быть жестоким лидером, даже если это твоя настоящая амплуа. За окном барабанит дождь, тяжёлыми каплями стекая по стеклу. За пределами ранчо хмуро и сыро. В такую погоду хозяин и псину на улицу не вышвырнет, не говоря уже о большем. Эмили сидит на кровати, откинувшись на резную спинку, запустив тонкие пальцы в непослушные тёмные волосы. Она мурлычет под нос незатейливую песенку. Иоанн послушно лежит, прикрыв глаза. Словно огромный хищник, который снизошёл до простых смертных. Он подставляется под ласковые руки, чуть улыбаясь чему-то своему. Бёдра у Эм мягкие и тёплые, будто специально созданы для его головы. И этот певучий голос. Самый прекрасный голос, который ему доводилось слышать. — Ты такой милый, — мягко усмехается Эмили, подаваясь вперёд, обрисовывая пальцами контур лица, скользит дальше на грудь. Нависает над ним, смотря прямиком в голубые глаза напротив. Без смущения. — Кто бы мог подумать, что вот эта милая мордашка способна на убийства, м-м? — Не убийства, — поправляет её Сид, поднимая руку, чтобы заправить выбившиеся рыжие пряди за ухо. — Всего лишь освобождаю землю от грешников. — Разве не всех можно наставить на путь истинный? — Можно всех, но есть те, кто этого не желает. Такие люди очень опасны, несут угрозу не только для себя, но и для окружающих, — Иоанн качает головой. Устало, но сдержанно. — Чтобы получить искупление, нужно пройти через боль. И я даю им такую возможность. Эмили склоняется ближе, соприкасаясь носом с носом мужчины. Кажется, она и вовсе его не слушает. Их разговоры о религии часты, но не приносят никакой пользы. Несмотря на явное любопытство, она никогда не принимает его сторону и не соглашается с доводами. Просто слушает, загадочно улыбается и иногда уточняет. Не больше. Иногда Сиду кажется, что стоит немного надавить, и Эм прогнётся. Согласится с ним, обнажит грех и станет полноправно его. Но рисковать не хочется, ставки слишком высоки, а риск не обоснован. — Как думаешь, я тоже грешница, которая заслужила искупление через смерть? — тихо шепчет, спускаясь ниже, потираясь носом о заросшую щёку. — Сможешь убить меня так же, как и остальных, если скажет Отец? Ему не нравится эти разговоры. Не сейчас. — Отец не узнает, — слова срываются с губ раньше, чем он успевает их осознать. Эм коротко смеётся в ответ, совершенно беззлобно, будто и правда услышала крайне занимательную шутку. А после подается вперёд, касаясь его губ. Целует чувственно, прикусывая нижнюю губу, посасывая. Сид обхватывает её голову руками, не позволяя отстраниться. Иоанн по праву считается жестоким предводителем. Необоснованно жестоким, к слову. Только вот рядом с его персональным грехом жестокость вместе с благоразумием покидают его. Оставляя его обнажённым перед чарами Эмили.